А если так?

Маринетт вздохнула, зарывшись пальцами в волосы, а затем с драматичным стоном рухнула на стол. Уже десятый раз. — Нет, я, конечно, знаю, что иногда ты бываешь смелая, но чтобы так. Он явно оценил это, — наблюдая за столь примечательной картиной, Алья закатила глаза и ободряюще погладила подругу по плечу. В ответ послышалось лишь шмыганье носом и жалобное бормотание, которое расшифровавшись с шестой попытки, оказалось: «я такая ду-у-у-ура-а-а, у-у-у-у». — Маринетт, это не конец света. Ты ведь попыталась… — Попыталась?! — Дюпен-Чэн резко подорвалась с места, ударив ладонями по столу. — Это было худшее признание в любви во всем мире, в моей жизни в частности. Я опозорена на веки вечные, Алья! Опозорена и унижена! — даже с гнусавостью, голос девушки стал до противного высок. Она попыталась, еще хоть что-то сказать в защиту своих терзаний и страданий, да только из груди вырвался очередной всхлип. — Ох, иди сюда, — смирившись с тем, что ее пока лучше не переубеждать, шатенка раскрыла объятья. Маринетт, поджав дрожащие губы, ответила на успокоительные объятья. А затем разрыдалась с новой силой. *** Удивительно, но зима довольно-таки быстро наступила в Париже. Буквально вчера было еще теплое и ясное солнышко, а сегодня уже большую часть улиц замело снегом. Подобная смена сезонов обрадовала горожан, уже готовых проклинать погоду и ее выходки. Вместе с зимними днями и вечерами время пронеслось чересчур быстро, приближая желанный и долгожданный праздник. А еще укрепляя веру в чудеса и исполнению потаенных, но таких личных и теплых желаний. И у Маринетт имелось одно такое желание, которое копилось больше года, пыталось вырваться в разных обличьях на свободу и воплотиться с громадным масштабом в явь. Но все попытки с треском проваливались, и тому были виновны два фактора: дотошная стеснительность либо всеобожающее восхищение. Реакция подобна ядерному взрыву и «рука-лицо» от третьей стороны, роль исполняла Алья, наступало при взаимодействии этих черт характера брюнетки. Честно, она была даже удивлена, но при этом жутко благодарна, почему ее самая лучшая подруга не снимала этот спектакль. Однако в этот раз девушка собралась с силами и чувствами — нельзя было больше тянуть. И поводов на этот счет было не мало, но самая важная, по мнению большинства, пролетевший по школе слушок о том, что Агрест, вынужден будет уехать на некоторое время заграницу. Слухи слухами, да только и сам светловолосый не отрицал подобного факта. Алья давно не слышала от Маринетт такой поток несвязанных между собой слов, которые порой перебивали заикания. Но будучи уже мастером улавливания нужного момента, шатенка встряхнула хорошенько подругу и, не дав пискнуть хоть что-то, выдала идею насчет идеального момента для признания. Подготовка к миссии «день икс» шла двое суток. Шла настолько насыщенно, что хоть пиши драматический роман. Алья сдалась на вечер первого дня, предоставив все самой Дюпен-Чэн, как — никак, а здесь она влюбленная девушка, при этом не забыв напомнить о телефоне. Мелькнув рыжими концами волос, лучшая подруга умчалась на очередную сенсацию, вспыхнувшую в городе. До банальности простую идею, но вполне не такую рискованную предложила Тикки, наблюдая, как хозяйка, сидя на полу, уткнулась головой в кровать от безысходности. — Маринетт, а, может, ты напишешь ему письмо? Неразборчивые и тихие бормотания послышались от морально истощенного объекта, прибывавшего еще у кровати. Квами лишь закатила глаза и подлетела к девушке, а затем несильно дернула за хвостик. На возмущения и недовольный взгляд Тикки лишь хихикнула. — Маринетт, напиши ему письмо! Напиши именно то, что хотела бы сказать ему лично. Именно то, что чувствуешь, видя его, когда слышишь его, или когда представляешь, как целуешь его. Хранитель талисмана со смехом летала во все закоулки комнаты, пытаясь увернуться от раскрасневшейся Ледибаг с грозным оружием, именуемым гордо — подушкой. *** Конверт в руках немного помялся от волнения. Маринетт убила несколько часов на написание идеального письма, вложив все свои сокровенные мысли и чувства, которые начинали трепетать уже от одного имени юноши. Она глубоко вздохнула грудью, собираясь с мыслями. Ведь помимо того, чтобы отдать письмо, надо еще как-то вручить. Пусть и подписывала под строгим надзором, но попытка стать тайной воздыхательницей, пусть и на пару часов, была пресечена сразу же. — Я смогу, — уверенно заявила Маринетт, поднимая небесного цвета глаза на подругу. — Еще как сможешь! А теперь грудь колесом и… лицо попроще, — прыснула Алья, вытаскивая зеркальце из сумки на недоуменный взгляд Дюпен-Чэн. Широко распахнутые глаза с надутыми щеками смотрелись бы комично, если бы не решалась ее судьба. Маринетт резко выдохнула и мотнула головой, прогоняя прочь все глупые зарисовки воображения. — Наша цель Адриан Агрест, первый красавчик школы и звезда всего Парижа. Мы готовим репортаж с места события от лица главного шпиона, мисс Маринетт Дюпен-Чэн, — приблизив микрофон-вафельный рожок к лицу, Алья подмигнула девушке, чем вызвала на лице последней улыбку. И, кажется, в легких снова появился воздух. И, кажется, она готова покорить непокоряемую гору. — Наша цель находится за столиком у окна, м-м-м, не один. Однако третье лицо можно устранить. Агент, Вы готовы к успешному исходу миссии? — выглядывая из-за колонны, блоггер посмотрела вниз. На корточках было сидеть крайне неудобно, отчего Маринетт лишь что-то промычала в ответ, прижав, несчастный от всех взаимодействий с пальцами, конверт. Нино почувствовал себя не в своей тарелке. У юноши сложилось такое мнение, что словно кто-то направляет на него все страдания мира. И подняв взгляд чуть выше, он понял, почему и кто — Алья уж очень живописно тыкала в него пальцем и проводила по шее, шепча, наверное, на латинском призыв какого-нибудь демона. Игнорировать было невозможно, а потому резко поднявшись с места, он отмазался от всех вопросов лучшего друга одной фразой, в духе «прости бро, очень надо». Агрест лишь усмехнулся, но спрашивать и так ничего не стал. — Ну, в че…мфрмпф, — цепкие руки заткнули рот и затащили за колонну. — Убавь громкость для начала, — отпуская ошарашенного юношу, Алья скрестила руку на груди, откашлялась и продолжила, — можешь помочь кое с чем? А точнее, — светло-карие глаза медленно перевели взгляд в сторону. Нино проследил за ее взором. Маринетт глупо улыбнулась. Чересчур глупо, а еще снова сжала конверт, сминая пальцами на верхних строках свое имя. Нино понадобилось лишь несколько секунд осмыслить, почему президент класса сегодня такая нарядная, и почему на уже помятом клочке бумаге жирно написанными чернилами виднеется имя Адриана. — Оу-у-у-у, — широкая лыба расползлась по лицу, начиная вгонять в краску и без того взволнованную девушку. — Да не вопрос! Что прикажете делать, капитан? — поиграв бровями, юноша все с той же довольной улыбкой склонился к юной журналистке. — Во-первых, — подняв палец вверх, — ты будешь находиться подальше от столика. Во-вторых, поможешь мне убрать, при необходимости, конечно, потенциальных вредителей. — А в-третьих, после этого, мы вчетвером пойдем в кино, — подвел итог Нино, вызывая у собеседницы наигранное фырканье. — Эм…а может… — тихий голосок раздался внезапно. — Может все-таки… Алья поняла, что пора действовать, иначе ее лучшая-горе-влюбленная-подруга даст по тормозам, еще не успев достигнуть цели. Снова. Опять. Но вытолкнуть в этот раз оказалось сложнее — Маринетт просто вцепилась ногтями в руку Нино, обнимая ее, умудрившись до этого пихнуть письмо в карман пиджака. Возня за колонной не была особо шумной, да вот только кому надо, тот и услышал — девчачье причитание, жалобный скулеж и мальчишеские возмущения. Хлоя Буржуа еще в начале этой недели заметила, как эта сумасбродная девица Дюпен-Чэн начала хвостиком ходить за Агрестом; какие мечтательные взгляды бросает на ее Адриана. Нет, конечно же, дочь мэра и раньше примечала подобное, но в этот раз все было настолько явным, что просто тошно. Блондинку явно напрягал и тот факт, что ею обожаемый молодой человек начал проявлять какой-то интерес в сторону этой девчонки. Возможно под влиянием ревности, простые проявления дружелюбия и вежливости казались вполне плодородной почвой для чего-то большего. Бесило и то, что Адриан теперь стал ее избегать и пресекать любые попытки на контакт. Ну, подумаешь, решила подсмотреть за ним в раздевалке. Однако обычно спокойное и уравновешенное выражение лица тогда сменилось на сердитую и непривычную маску, которая хорошо отпечаталась в памяти. Девчачий визг раздался так же внезапно, как и закончился. За общей шумихой в столовой никто и не обратил внимания на еще один ультразвук. Никто почти и не обратил внимания, как Алья все-таки вытолкнула Маринетт из-за колонны. Никто почти и не заметил, как трепетно прижала к груди конверт молодая девушка, подняв полный взгляд надежды на молодого юношу, увлеченно разговаривающего по телефону. Намазанные ярко-розовым блеском губы Хлои растянулись в хищной улыбке. — Сабрина, — рыжая девушка оторвалась от тетради, обращая внимание на сидящую напротив особу, — хочешь повеселиться? Глаза за стеклами очков заинтересованно сверкнули. — Я смогу, смогу, смогу, — как проклятая шептала себе под нос, неуверенными шагами направляясь к нужному столику. Оглядываясь назад каждые пару шагов, Маринетт ловила ободряющие знаки друзей. Она героиня Парижа. Так почему же какое-то признание оказывается тяжелее, чем побеждать очередного злодея? Сомнения начинают отступать, когда в области бедра начало чувствоваться тепло — Тикки всегда в критический момент могла приободрить, даря ей частичку волшебства. Сомнения растворяются совсем, когда ее взгляд сталкивается с зелеными глазами. Маринетт убрала конверт за спину, выпрямляясь и ускоряя шаг. Девичий вопль услышали все. Эпичное падение увидели все. Ощутили пробежавший по коже холодок тоже все. Вопль был слишком громким и высоким по нотам. Падение оказалось прям к ногам возлюбленного. Маринетт не сразу поняла, как на ровном полу вдруг оказалось препятствие. Ноги сами собой заплелись, и она грохнулась, выпустив из рук свою писанину. Грохнулась в своем духе — поцеловав пол носом. — Упс, я такая неловкая, — апельсиновый сок неприятным холодом и липкостью растекся по волосам и одежде, не успевшей еще прийти в себя девушке. И даже щелчок камеры телефона не привел сразу в чувство. Ее не привело в чувство, когда Агрест дотронулся до ее плеча, спрашивая не ушиблась ли она. Толпа школьников собралась вокруг, подскакивая с мест и заключая в кольцо двоих главных актеров сегодняшнего представления. Послышались шепотки, жужжавшие ото всюду и заглушающие возмущенные возгласы где-то из вне. Маринетт подняла чуть затуманенный взгляд, потирая нос — и уже щурясь от негодования, видя перед собой самодовольную улыбку Хлои. — Ох, глупышка Маринетт, ты такая неуклюжая! В нашем обществе это крайне опасно, — язвительно растягивая слова, на глаза Буржуа попалось именно то, что заставило ее любопытство вспыхнуть пару минут назад. Брюнетка не успела среагировать, как нежно-розовый конверт мелькнул перед глазами и исчез. Хлоя отскочила в сторону, глазами пробегаясь по написанному. И озарение пришло сразу же. Не теряя ни секунды, блондинка, подняв конверт вверх, встает на стул. — Слушайте все! Это же такая сенсация, дамы и господа! У нас объявилась еще одна храбрейшая, которая решила бороться за сердце, — Хлоя поднесла конверт к глазам и самым драматичным придыханием произнесла, — Адриана Агреста! — Хлоя, пожалуйста, — поднимаясь на ноги, растерянно произнесла Маринетт, просто не веря в то, что сейчас происходит. — Пожалуйста, не надо… Разорванный конверт небрежно был откинут в сторону. Со стороны послышались еще какие-то восклицания, почти затухшие сразу. — Дорогой Адриан! Ты не поверишь, но я наконец-то собралась с мыслями. Я так долго терзалась этим чувством, так боялась, так стеснялась, но больше сил сдерживать нет. Начну с главного. Я люблю тебя, — особенно выделяя последние слова, самым что ни на есть бархатным и манящим голосом, начала повествование Буржуа. Она чуть выдержала паузу и продолжила дальше. Однако Маринетт уже и не слышала ее. Не слышала после написанных ее рукой тех самых слов. Она лишь смотрела зачарованным взором на Адриана, чье лицо из негодующего и сердитого стало заметно побледневшим и испуганным. Зеленые глаза заметно потухли, когда по ушам резанули такие сладкие и приятные слова. Агрест не смотрел на Хлою, так увлеченно зачитывающую перед всеми это послание-признание. Но и не смел глядеть на Маринетт, сжимающую до побеления в костяшках ткань юбки. Из уст юноши вырвалось тихое: «Прости». А Дюпен-Чэн и не нужно уже было больше слов слышать. Уж точно не сейчас. Она просто вылетела из столовой, чувствуя как сердце от обиды и боли крошится в груди. Разрывается небрежно и горько. Последующие часы дня девушка провела по сценарию, чей кусочек был представлен ранее — в объятьях лучшей подруги. Шатенка все-таки была поражена выдержке своей подруги. Но Алья и сама понимала, что Маринетт нужно было и побыть наедине с собой и со своими мыслями. Остаток вечера Божья коровка провела в обнимку с Тикки и горячим чаем, включая какие-то сопливые фильмы о любви и все такое, и сопровождая все это своими спецэффектами в виде соплей и редких слез. Злодеи любят приходить в самый неожиданный момент. Но квами, чувствуя состояние своей хозяйки, мучаясь от этого тоже и мучаясь от угрызений совести, все-таки решилась и захотела предложить на время оставить обязанности героини, но девушка уже из простой школьницы перевоплотилась в идеальную Ледибаг. Ведь не ей, той, которая шла рука об руку с удачей, разбили сердце.