Вас приветствует САЗ-17.

POV Саши Сегодня с утра, ещё до завтрака, по совету Славы я рассказал ребятам об экзекуции, устроенной мне Долваком. Конечно же, мне не хотелось никого посвящать в такой постыдный факт моей биографии, но Слава сказал, что рано или поздно ребята узнают о случившемся, а если узнают «поздно», то установщики еще пару лет будут стебаться надо мной. Пришлось рассказывать сейчас, и знаете, я об этом совсем не пожалел. Ребятки стали такими внимательными и заботливыми, прямо как после истории с Валеркой. В чем-чем, а в заботе я как раз нуждался сильно, так как задница действительно очень болела. Причем болела она не только снаружи, но и, эм… внутри. Почему внутри? Да потому что в моей попочке вчера побывало сразу два огроменных члена! Ну, как сразу два: сначала с Семочкой в инфоцентре, а потом и со Славочкой дома. А агрегаты у них ого-го! Хотя… два члена в попке… сразу… одновременно… ууу, какой я извращенец! Правду люди говорят, что аппетит приходит во время еды, ну, а тут во время секса. Помнится, было у меня уже подобное, когда ты зажат между двумя мускулистыми телами, и две пары сильных рук крепко обнимают тебя, ласкают, и горячий член врывается… а если их будет сразу два! Мда… что-то меня не туда понесло. Я как-никак на работе, а теперь в штанах такая проблема. И как мне с этим еще три часа работать? А-а-а! Сирена! Никогда к этой вопящей дряни не привыкну. Хотя с перепугу меня немножко отпустило и можно мчаться к вездеходу. Ненавижу эту железяку! Ну как с больной задницей можно забираться в эту хренотень? Если бы не сильные руки моих ребят, был бы я бедный. Итак, поломка на маяке устранена, и мы опять в дежурке, поэтому можно как раз возвратиться к своим мыслишкам. Если кто забыл, то напоминаю – я извращенец и мечтаю о двух членах в заднице. Причем двух одновременно! Дело за малым: выбрать кандидатов и уговорить их трахнуть меня вдвоем. Семочка! Это любовь всей моей жизни. Он такой нежный, такой ласковый. С ним никогда не получается быстрого перепихона. За каких-то пять минут активных ласк Сема меня так заводит, что крышу сносит просто на раз-два. А мне хочется, чтобы этот тройничок был жестким и грубым. Разве можно такое нежное отношение Семочки ко мне променять на разовый жесткий секс? Вдруг он войдет во вкус и потом больше не будет таким ласковым? Не, кандидатура Семы отпадает. Слава! О, да! Этот мужик запросто может быть и грубым, и жестким, и таким развратным. Одни только его «игрушки» чего стоят. Думаю, что Слава с удовольствием согласился бы на тройничок. Хотя… если учесть, что он как бы в любви мне только вчера признавался, то не очень хорошо будет его втягивать в подобное. Ему и так приходится делить меня со всеми остальными, но знать – это одно, а видеть собственными глазами – это совсем другое. Не, Слава не катит. Кирюшечка! Это настоящий мужик, вернее, не мужик, а самец. Как он меня трахает! После такого никакого второго члена не захочется. К тому же, Кирилл - такой собственник! Иногда, когда мы с Семой лижемся у него на глазах, мне кажется, что вот ещё немножечко, и он нас убивать начнет, а тут делить с кем-то реально придется. Боюсь, что при таком раскладе мне секса не обломится вообще, а вот посмотреть на махалово как раз к месту будет. Походу, Кира тоже отпадает. Отсюда делаем вывод, раз мужиков у меня пятеро, а трое не подходят, то остается ровно два – установщики. Хотя, насколько я понял, у них настоящий тандем, и они так слаженно работают, по крайней мере, в тот раз. Ой, слово-то какое подобрал «работают». Если бы мне за это платили, как за работу, то вчера нехилые бы сверхурочные отхватил. Черт-черт-черт! Рассуждаю, как прачка какая-то! Да, брат, по ходу, ты на самом деле в шлюху превращаешься… - Алло! Земля, прием! - Аа-аа! Сема! Ты чего мне в ухо орешь?! – вот гад! Чуть из-за него инфаркт не схлопотал. - А ты вернись из облаков на грешную землю. Гаджик, если ты вдруг забыл, то я тебе с радостью напомню, что через шесть дней у тебя переаттестация, и если все эти шесть дней ты тупо просидишь над раскрытым учебником, ни черта не читая, то точно не сдашь! – грохнул учебником по столу и свалил! Вот урод! Да знаю я прекрасно, что у меня переаттестация скоро, но зачем так орать? Может быть, я сейчас очень занят и решаю жизненно важный вопрос, если не для меня жизненный, то для моей задницы точно. Ведь не могу же я доверить столь нежную часть своего тела на растерзание кому попало. Так, участники этого знаменательного события определены, теперь осталось придумать план по соблазнению моих установщиков. Но об этом я подумаю завтра, а то Сема посматривает на меня так недобро-недобро. Поломав голову до вечера, я пришел к выводу, что подобный праздник для своей задницы устрою двадцать шестого октября. Почему в этот день? Да потому что двадцать шестого у меня днюха! И это будет не просто какой-то там день рождения, а настоящий юбилей, ведь мне исполняется двадцать лет! Сначала я просто хотел ребят пригласить в бар пивка попить. Так другие мужики здесь свои днюхи отмечали. Мы, кстати, в этот день в первую будем, значит, можно смело пить. И вот тогда я у установщиков попрошу особенный подарочек. Надеюсь, они мне не откажут. Но недаром же говорят, хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах. Через два дня мы провожали группу Долвака на большую землю. Вернее сказать, это я захотел попрощаться с Кеном, а установщики решили составить мне компанию. Оберегают. А мне так приятно! Ой, что-то я отвлекся. В общем, пришли мы на вертолетную площадку, а Долвак, как нас увидел, сразу подошел. После того случая мы с ним ни разу и не поговорили. - Ну, здравствуй, киска. Как дела? – и смотрит так внимательно-внимательно, будто бы ищет что-то на моем лице. - Привет. Нормально, - я столько хотел ему сказать, но как только оказался рядом, сразу мой запал иссяк, а язык прилип к небу. - Знаешь, не держи на меня зла. Если бы не я проучил тебя, то… - То в следующий раз я бы так легко не отделался, - договариваю за него. – А вообще-то, спасибо. - За что? – Боже, но почему эти шкафы с антресольками иногда такие тупые? - За этот урок, -о, да! Я опять сделал это! Видели бы вы его рожу! Пять минут немого кино в реале! После Долвак опять ожил, как-то странно хмыкнул, протягивая руку, произнес, странно улыбаясь: - Я рад, что мы поняли друг друга. До встречи в следующей вахте. – А напоследок еще добавил, - знаешь, а ты им очень подходишь, только начни больше работать головой и поменьше задницей. Пожимая его сильную, по-мужски грубую руку, понимаю, что он довольно-таки неплохой мужик, поэтому вполне искренне улыбаюсь ему в ответ. Еще несколько мгновений смотрю в спину удаляющемуся Долваку и не могу понять, что он имел ввиду своей последней фразой. Но установщики не дают погрузиться в свои мысли, отвлекая разговором. Первый начинает Витек: - Слушай, Гаджик, мы конечно понимаем, что скоро переаттестация и нужно готовиться. - У нас тоже эта хрень будет, но нельзя же постоянно сидеть над книжками, - вторит ему Гена. - Так и жизнь мимо пройдет, и мозги скоро закипят. - Хоть иногда нужно отдыхать и расслабляться, а то загнешься. - Да, точно загнешься, а ты еще такой молодой и красивый. – Если бы один не был стопроцентным блондином-русаком, а второй ярко выраженным азиатом-брюнетом, то можно было бы подумать, что они братья-близнецы. - Ребята, а у вас есть конкретное предложение? – наверняка что-то задумали, раз затеяли этот разговор. - Конечно! Мы тут в баню записались, а у мужиков дела, и они идти не хотят. Может быть, ты нам компанию составишь? - Витя, может быть, в сауну? – что-то слово «баня» ассоциируется у меня с каким-то серым бетонным сараем, как в старых фильмах. - Какая сауна?! Настоящая русская баня! У нас здесь на базе есть такая, из дерева срубленная, парилка отменная, да и венички березовые натуральные, местные, а не синтетические. – Я просто офигел! С каких это пор корейцы так восхищаются русской баней? - Ты так сильно любишь баню? – не, ну правда! Что-то мне с трудом в такое верится. - С тобой я не только баню люблю, но хочу полюбить еще много разных других мест. - Мне показалось, или в его словах действительно пошлый намек присутствовал? Хотя моя задница уже в предвкушении и до днюхи ждать не желает. Вот повезло! - Когда идем? - В ближайший выходной. Помоем и попарим тебя хорошенечко. Только помни, ты обещал, - ага, помню. Сами только потом не забудьте. *** Долгожданный день «х» наступил совсем неожиданно, и вот мы уже подходим к настоящему деревянному срубу, затерянному где-то на задворках базы за ангарами. Внутри этого чудо-помещения оказалось очень прилично, но почему-то все из дерева. В первой части, как мне объяснили, «предбаннике», стены, пол и потолок были деревянные, а также окна и двери. Никакого пластика и спецматериалов. Представляете?! У одной стены располагались шкафчики и лавочка перед ними, а посередине комнаты стоял массивный резной стол и вокруг него скамейки с высокими спинками. Мебель, как вы поняли, тоже была деревянная. Вторая часть – это непосредственно сама парилка, где и предполагалось всё действие. Мы разделись и отправились париться. Я уже весь дрожал в предвкушении, а они… они… эти нехорошие, очень нехорошие козлы меня попарили, загнав на странные полки, где было очень-очень жарко, а потом уложили на лавку и отхлестали распаренным березовым веником. Потом еще раз это повторилось, и еще раз. А после меня вымыли гелем, пахнущим медом. И все… Да-да, вы все правильно поняли. Меня завернули в простынку и отправили в предбанник чай пить. Представляете?! А где мой секс? Где мой развратный секс втроём? Где моё двойное проникновение, я вас спрашиваю?! Сижу на лавке, надулся, словно филин, и жду этих уродов. По звукам, доносящимся из парилки они там точно трахаются. Разве можно ТАК стонать без секса? Ну всё! Мое терпение не безгранично, и сейчас я выскажу им всё, что о них думаю. Подлетаю к парилке, с психом дергаю дверь, а там… оказывается, можно стонать и без секса, если один шкаф стегает другого веником, причем явно со всей дури. - Гаджик, закрой дверь и не выпускай жар! - Но я… - Тебе уже хватит, а то с непривычки плохо будет, - заявил Витек, захлопывая перед моим носом дверь. Вот гады! Они там такие голые все, такие мускулистые, влажные, так и хочется облизать и облапать. Но они там, а я тут, и у меня стояк каменный, а мысли все только пошлые и извращенные. Установщики меня одного бросили, такого неудовлетворенного. Ненавижу!!! Не знаю, сколько вот так я просидел обиженный. Я, конечно же, помог себе сам. Чего сидеть перевозбужденным? Только ведь это совсем не то, рассчитывал я на другое, а тут такой облом. Поэтому, когда эти уроды напарились в свое удовольствие и соизволили наконец-то появиться в предбаннике, перед ними предстал я, такой весь злой и крайне недовольный. - Гаджик, чего такой смурной? Не понравилось в баньке? – Оу! Я всегда говорил, что блондины обладают уникальной способностью задавать идиотские вопросы. - Нет, - и всё, ни слова больше. Я же обижаюсь на них. - Зря, в баньке может быть очень интересно, - не отстает этот урод, подсаживаясь ко мне на скамейку. Отворачиваюсь от него, и Гене приходится разговаривать с моим затылком. - Мы как раз хотели показать тебе все прелести этого процесса, - при этом его руки ложатся мне на спину и начинают медленно поглаживать. Витек подсаживается с другой стороны, к моему лицу. Смотрю, не отрываясь, прямо в его глаза и стараюсь говорить, как можно спокойнее, ведь внутри злость так и кипит: - Поздно. Меня Сема уже ждет. С вами по очереди никак не успею. Разве что с одним, а второй зрителем побудет, или одновременно меня возьмете, - видя, как у Витька загорелись глаза шальным блеском, поспешно добавляю, - только в рот я не беру. Боже! Поведутся или нет? Генины руки замерли, перестав ласкать мою спину, а у Витьки вообще челюсть упала, но он очень быстро её подобрал и заулыбался в предвкушении. Ой, что-то от такой улыбочки у меня все поджилки задрожали, внутри скрутился тугой узел предвкушения, а член, решив долго не думать, уже приготовился и встал по стойке смирно. - Так мы это запросто, - растягивает слова мой азиат. От этой интонации у меня в голове будто бы рубильник щелкнул, и я хочу его прямо сейчас. Еще мгновение, и сам наброшусь на мужика, но он меня опережает. Его губы накрывают мой рот в страстном поцелуе, сминая и подчиняя. Не могу сдерживать стоны удовольствия, но они тонут, перекрываемые его губами. В этом вихре ощущений не замечаю, что меня выпутывают из простыни, только вот когда стальные пальцы выкручивают мои соски, накрывает волной удовольствия. От этого крышесносного болезненного удовольствия хочется орать в голос, но Витькины губы этого не дают. Начинаю задыхаться от нехватки воздуха и невероятного удовольствия, плавящего всё тело. На какое-то мгновение мои губы выпускают из плена, и я, наконец-то, могу жадно глотнуть долгожданного воздуха. Тут же сильные руки поднимают тело в воздух, и через мгновение я оказываюсь сидящим верхом на Витиных коленках, крепко прижатым к его мускулистой груди. Кожа моего самца горит огнем, то ли от жара страсти, то ли от русской баньки. Его каменный стояк соприкасается с моим и с глубоким стоном пытаюсь хотя бы потереться об него, если уж руки заняты исследованием мокрых бицепсов этого качка. Но он совсем не дает мне двигаться. Чуть приподнимает вверх и опять впивается в мои губы, крепко прижимая к себе одной рукой, а другой фиксируя за затылок. Я полностью оказываюсь в его власти, чем и пользуется его бесстыжий язык, попросту трахая мой рот. За всем этим я совсем позабыл о Гене, но его пальцы, беспардонно ворвавшиеся в мою попку и начавшие её активно растягивать, напомнили о присутствии второго партнера. Оглаживая и сжимая мои ягодицы одной рукой, другой очень споро готовил меня к проникновению. От осознания того, что именно меня сейчас ждет, просто теряю голову и пропускаю тот момент, когда наглые пальцы исчезают, и в меня вторгается крупная головка члена, правда, не знаю, чьего именно. Витька, разорвав поцелуй, хрипло постанывает мне в ухо: - О, да, малыш! Ты все еще тугой, так что входить в тебя один кайф, - его толстый член медленно проникает в меня, распирая и растягивая. От ощущения такой наполненности просто улетаю. Хочется, чтобы он быстрее вошел до конца и начал двигаться. И зачем так тянуть? Пытаюсь ерзать, подгоняя его, потому что голосовые связки меня давно уже не слушаются, исторгая из горла только стоны и хрипы. Но стальная хватка сильных рук все мои попытки делает провальными. – Не дергайся! Я уже все, а Геныча надо ещё принять. Что значит «принять»? Я его совсем не понимаю. Да я вообще ничего не понимаю! Но тут отчетливо ощущаю, как в мою дырочку проникают еще два пальца, начиная оттягивать её края. Пытаюсь дернуться от резкой боли, но не тут-то было. - Головка есть… - хриплый шепот за спиной говорит странные слова. Но я их не понимаю, мне больно, - держи крепче. - Давай, малыш, расслабься и впусти в себя нашего друга, - вторая пара рук оказывается на моих бедрах и ощутимо надавливает вниз. Чувствую, как второй ствол медленно, но верно проталкивается в меня, растягивая и расширяя. Член Вити давит на стеночки со своей стороны, а второй напирает с другой, надавливает на простату, и я вскрикиваю от разряда удовольствия, пронзившего мое тело. Откидываюсь назад, не сдерживаемый больше руками Вити, и упираюсь в мускулистую грудь. На какое-то мгновение движение внутри меня прекращается, и я все свои ощущения концентрирую на ТАКОЙ наполненности. От этого созерцания меня отвлекают мои мужчины, вернее, их языки. Один усиленно вылизывал ухо, посасывая мочку, а второй плечо и шею, слегка прикусывая кожу и тут же зализывая это место. Кайф невероятный, ведь при этом я ощущаю в себе два горячих члена. Но и эта идиллия продлилась не долго. - Начнем? – прохрипели у меня над ухом, возбуждая еще больше. Не дожидаясь моего ответа они задвигались. Сначала один начал движение назад, и это было классно. Но вот когда он стал возвращаться, то второй отправился наружу, а потом наоборот, это было не просто классно, это было божественно!!! Два поршня, двигаясь в разных направлениях, создавали такое трение и напряжение! Да еще и мой собственный член, прижатый к Витькиному животу, совместно создавали неземной кайф! Да, вот так! Быстрее! Резче! Сильней! Да! Да! Да!!!