Evanescence

Капрал тут же поднялся из-за стола и совсем близко подошел к Эрену, не сводя с того холодного взгляда: - Если это очередная глупая шутка с твоей стороны, лучше скажи сейчас же, - металлическим голосом произнес Леви. - Я... Я правда не шучу... - Эрен уже успел пожалеть, что сам вызвался сообщить радостную, как он думал новость капралу: парень надеялся, что сможет вытянуть из Леви хоть какие-нибудь эмоции, кроме привычного холодного безразличия, но, видимо ошибся. - Они сейчас в больничном крыле... И Петра не в лучшем состоянии, может и не дотяну... Парень не успел договорить, как Леви резко отпихнул его от двери, отчего тот свалился на каменный пол, в то время как капрал быстрым шагом шел по коридорам замка в больничное крыло, где уже находился командир Эрвин, Ханджи, которая помогала оказывать врачу помощь Петре, Эрд, перевязывавший руку сильно потрепанного Гюнтера, и Оруо, не сводивший взволнованного взгляда с Петры. Через несколько минут дверь в комнату резко распахнулась: капрал быстро вошел и остановился у входа, окинув взглядом всех присутствующих и ненадолго задержав его на бессознательной Петре. Его появления в такой час явно никто не ожидал. - Что с ней? - сходу спросил Леви, подходя ближе к кровати девушки и внимательно наблюдая за действиями врача. - Сейчас нельзя сказать точно, - задумчиво проговорил доктор, заканчивая с перевязкой покалеченной ноги Петры. - У нее серьезный перелом бедра, сильный ушиб ребер, сотрясение мозга и множество ссадин и ожогов... Я сделал все, что было необходимо, сейчас ей нужен исключительно отдых. Завтра уже можно будет сказать что-то конкретное, по моим наблюдениям еще несколько дней она будет без сознания: все из-за сильного удара затылком. - Но она ведь поправится? - тихо спросил Оруо, не сводя взгляда с лица Петры. - Для конкретного диагноза нужно, чтобы девушка пришла в себя. А сейчас нужно разобраться с вами, молодой человек, - врач подошел к Гюнтеру, осматривая ногу парня, отчего тот немного поморщился от резкой боли в ноге. - Перелом большеберцовой кости. Месяц проведете в больнице, должен заметить вам повезло больше, чем девушке. Перевяжите его раны, - последние слова были обращены к Ханджи, после чего доктор быстро покинул палату, понимая, что здесь он будет лишним. На несколько минут в комнате повисла звенящая тишина, Леви стоял в полнейшей задумчивости все с той же маской безразличия, все остальные лишь молча наблюдали за ним, словно ожидая какого-то решения от капрала: новость о возвращении двух разведчиков, считавшихся мертвыми, потрясла всех вокруг и в особенности Эрда и Оруо, которые до сих пор не до конца пришли в себя. Завтра об этом узнает весь корпус, а газетчики начнут строчить красноречивые статьи, от которых не будет совершенно никакого толка. - Капрал, - виновато произнес Гюнтер, не поднимая головы, - простите... что не смог уберечь Петру... Я говорил, чтобы она оставила меня. Если бы не я, она бы сейчас... Леви поднял на Гюнтера немного растерянный взгляд и подошел ближе к нему, ободряюще похлопав того по плечу, что было не свойственно манерам капрала, но сейчас он, казалось, совсем забыл о тех вещах, волнующих в обычное время. Сейчас лишь хотелось узнать, как и почему. - Что произошло за стенами? - серьезно спросил Леви, бросив быстрый взгляд на Петру. - Ну все, Гюнтер, скоро будешь как новенький, - бодро ответила Ханджи, заканчивая с перевязкой парня и присаживаясь на край кровати. - Да. Что там случилось? Почему Петра выглядит так, словно побывала в желудке титана? - Так оно и было... - парень обвел быстрым взглядом всех присутствующих и, устало вздохнув, начал свой рассказ. - В тот день Петра очнулась раньше меня...

***

Все тело пронзила резкая ноющая боль, волной захлестнувшая искалеченное тело. Вздох. И снова боль. От которой хочется резко зажмуриться, словно маленький ребенок, надеясь, что так она не сможет ничего чувствовать, так ведь должно стать лучше? Или... нет? Выдох. Постепенно яркий огонь, пылавший мириадой ощущений, затухает, приходит спокойствие, умиротворение, медленно заполняя пустоту внутри. Она жива. Она все еще здесь. Янтарные глаза медленно открываются навстречу свету, желая увидеть ярко-голубое небо, подернутое ситцем алого заката, медленно огибающего небосвод. От ярких лучей, пробивающихся сквозь прочную стену листвы, хочется зажмуриться. Глаза неприятно режет, слезы медленно текут по бледным щекам не столько от ушедщей боли, сколько от возможности снова видеть его. Воздушные облака невесемо плывут, подгоняемые порывом легкого ветра, объятие теплыми лучами янтарного, как ее глаза, Светила. Небо. Облака. Солнце. Кажется, сейчас для нее в этом мире не существовало ничего другого. Да и разве есть что-либо более прекрасное? Здесь, за стенами, небо, солнце, облака, ветер, все было другим. Свободным, чистым, настоящим... Почему она не замечала этого раньше? Ответ был прост и ясен. Она знала его. Знала лучше всех. Здесь нет места мечтам, здесь нужно думать лишь о своей жизни. Жизни, которая может оборваться в любую секунду. А небо... Куда оно может деться? Но сейчас. Сейчас она не хотела думать о другом, не хотела думать о смерти. Небо. Она хотела видеть лишь его. Такое близкое, казалось, до к нему можно прикоснуться, пропустить сквозь пальцы прозрачную синева с алыми отблесками. Только протяни руку... - Петра... - хриплый голос, словно цепкая лапа зверя, вытянул ее из мира грез. На место спокойствию вновь вернулась острая боль, на место мечтам вернулись воспоминания: она должна была умереть. Женская особь, смертельная опасность, падение... Память осколками разбитого зеркала возвращалась к девушке, оставляя после себя кровавые рубцы. - Я уж думал, ты не очнешься... Гюнтер. Живой. Значит, она не одна. Значит, шанс все еще есть. Нужно ему помочь. Сейчас же. Любое малейшие движение резкой болью отдается во всем теле - она медленно поднялась с мягкого ковра сочной летней травы: голова резко закружилась и все мгновенно превратилось в одно бесформенное пятно - после такого падения не могло быть иначе. Но усилия девушки не были напрасными - через несколько мгновений она стоит на ногах, пусть и не так твердо: теперь она сможет идти. - Гюнтер, ты... ты как? - Петра медленно подошла ближе к парню, ему повезло меньше чем ей: нужно было действовать аккуратнее. - Ты можешь подняться? Нам нужно идти, пока не вернулись титаны. - Нет. Ты... ты должна идти без меня, - Шульц сделал глубокий вдох, обратив взгляд на бледное лицо девушки. - Так у тебя будет больше шансов, Петра. Оставь меня здесь. - Нет. Не смей даже думать о подобном, я ни за что не оставлю тебя здесь, - твердо ответила Петра, не желая даже и думать о подобном: она не может оставить его здесь и сделает все возможное, ради возвращения за стены. - И не смей даже спорить. - Петра, ты не понимаешь, я не хочу, чтобы ты погибла из-за меня, - серьезно ответил Гюнтер, но решительное выражение лица Петры мгновенно отбило всякое желание спорить: и почему она даже в таких ситуациях верит в лучшее?.. Сейчас девушка и сама не знала, как они смогут выбраться из сложившейся ситуации: титаны должны быть поблизости, отряды разведки уже давно вернулись за стены, согласно плану вылазки. Положения было действительно безвыходным, надеяться на помощь, проведение было совершенно глупо: сейчас они были один на один с миром гигантов, готовым в любой момент полакомиться случайными гостями. Но сдаваться и опускать руки она не собиралась: капрал всегда готов был бороться до последнего и даже теперь она будет бороться до последнего. Капрал всегда говорил об этом. - Ты можешь стоять, - Шульцу стоило неимоверных усилий подняться с земли, любое неудачное движение отдавалось болью в искалеченной ноге, но он старался не показывать своих ощущений: без помощи Петры он бы не смог сделать даже этого. - Нам нужно забраться на дерево. Это единственный вариант, - упм Петры относительно функционировало, чего не скажешь об устройстве Гюнтера, сейчас больше всего напоминавшего жестяную банку. - И все же, Петра, ты должна... - Не смей говорить о таком, мы воспользуемся моим, - порой парня поражало, как такая хрупкая на вид девушка, может проявлять настоящую твердость, переплетенное с верой во все хорошее. - Я буду страховать тебя. Главное держись крепче. Цель была найдена достаточно быстро: самый высокий и крепкий дуб неподалеку от места падения разведчиков, отсутствие титанов по периметру было им на руку. Этой возможностью Петра решила воспользоваться незамедлительно, однако несколько метров пришлось пройти без использования упм: от ходьбы боль в ноге Гюнтера лишь усилилась, но он нисколько не показал это своим внешним видом, был лишь благодарен Петре за подобную поддержку, которая самой девушке далось нелегко, в конце концов Шульц был не таким легким - порой даже Эрд не всегда мог повалить его на лопатки при совместных тренировках. Усилия обоих были вознаграждены - разведчики сумели оказаться на безопасном расстоянии от гигантов, топот которых послышался именно в момент приземления на жесткую кору дерева. Петра устало облокотилась о ствол дерева: силы были на пределе, газа в упм осталось не так много, лишь на обратный спуск. Но как теперь добраться до стен? Нужно по меньшей мере два дня, провиант, газ, лошадь, укрытие... Но где они смогут найти все это?.. - Ты должна была оставить меня, - слабый голос вновь вытянул девушку из раздумий, заставив сконцентрировать все внимание именно на нем. - Гюнтер. Давай не будем говорить об этом, я бы ни за что не поступила бы так, - Петра перевела взгляд на закатное небо с первыми оттенками холодных сумерек. - Я обещаю, мы сможем выбраться отсюда. - Не стоит давать обещаний, которые не сможешь выполнить, Петра. Твои шансы на возвращения итак были малы, но они у тебя были, - Шульц опустил глаза к ране на своей ноге, заботливо перемотанной лоскутом от белоснежной рубашки. - А теперь... - Что теперь, Гюнтер? - Петра резко развернулась лицом к парню, тут же пожалев о подобном решении: боль во все теле снова дала о себе знать. - Теперь мы вернемся вместе и твои родители будут знать, что их сын не остался на съедение титанам. - Ты не понимаешь, Петра, здесь ты не должна думать о своих чувствах. Ты должна думать лишь о себе, - серьезно ответил Шульц. - Послушай меня, Гюнтер, мы знаем друг друга уже столько лет и не раз выручали друг друга из самых разных ситуаций. Помнишь, как на одной из вылазок ты вырвал меня из лап титана, даже несмотря на то, что мог погибнуть сам? - не уступала Петра. - Так почему я не могу поступить сейчас также. - Но как мы вернемся? Мое упм сломано, в твоем газа осталось лишь на обратный спуск, у нас нет лошади, провианта. Как в таких условиях мы вернемся за стены? - Вернемся. Обязательно вернемся, найдем способ. Безвыходных ситуаций не бывает, именно этому нас всегда учил капрал, - решительно ответила Петра, ясно давая понять, что не сдасться. - Мы вернемся. Отряд ждет нашего возвращения, родители, капрал. Ты можешь не верить мне, но я точно знаю, что у нас есть шанс и я им воспользуюсь, я не успела многое сделать, сказать, признаться... - неожиданно девушка замолчала и опустила голову к своим пальцам в мелких ссадинах. - Признаться? - Гюнтер немного удивленно взглянул на Петру, но в этот же момент в голове всплыли самые, казалось, простые, незатейливые моменты и осколки мгновенно собрались в одну картину. - Капрал? Петра на мгновение подняла голову и тут же опустила: на щеках заиграл легкий румянец, в голове всплыл тот самый вечер перед вылазкой, письмо для отца, где она так восхищалась своим командиром. Поздно вечером встреча с капралом в холодных мрачных коридорах замка, не освещенных даже светом молодой луны и просьба, произнесенная все тем же неизменным тоном - "вернись к себе в комнату". Но для девушки именно этот момент был самым важным, самым запоминающимся, именно ради него она хотела вернуться: вновь почувствовать на себе этот усталый взгляд, услышать все тот же спокойный голос. Ей казалось, что именно в тот вечер она смогла увидеть его настоящего: обычного человека, который устал от многочисленных потерь, многочисленных отчетов, объяснений. В тот вечер она могла сказать ему обо всем, сказать то, что давно хранила в себе, сказать то, что постоянно несли в себе ее поступки. Но... - Надеюсь, с ним все в порядке...