Evanescence

Холодные капли дождя соприкасались с локонами мягких рыжих волос в тихой успокаивающей мелодии, которая, казалось, дарила надежду ощутить каждой клеточкой тела тишину этой ночи. И почему она не любила его? Такой тихий, успокаивающий, бесстрастный... Капрал. И как она не замечала, что они так похожи? И почему сейчас ее мысли заняты лишь этим? - Капрал... - вздох тонет в тихой мелодии дождя, она медленно бредет по затихшим улицам деревеньки, что, быть может, станет для них последним пристанищем в этой невыносимой битве титанов и людей. *** - Ты должна оставить меня, Петра. Я не могу позволить умереть тебе. Моя жизнь твоей не стоит, - Гюнтер обратил серьёзный взгляд на девушку, что появилась в покосившемся проеме двери. - Все мы солдаты. И наши жизни одинаковы важны на поле боя, - отчеканила Петра, смерив парня решительным взглядом. - За стенами ждут нашего возвращения. Родители, корпус, отряд, капрал. И я исполню свою главную цель: вытащить тебя. Гюнтер лишь устало покачал головой: в такие моменты она всегда проявляла твердость духа. Безрассудство. - Петра. Как ты не можешь понять? Я не жилец. Ты знаешь, как поступить. Это единственно правильное решение, - не уступал парень, поморщившись от боли в ноги, что лишь усиливалась от каждого неосторожного движения. - Тебе следует отдохнуть, - Петра прошла к окну, сложив руки за спиной: почему так сложно довериться ей хоть раз? неужели все это так сложно? - Ты измотана не меньше меня. Отдых нужнее именно тебе, - Гюнтер приподнялся на диване, что служил ему постелью, стиснув зубы от боли. - Необходимо наблюдение за территориями. Этим займусь именно я, - отрезала Петра, ясно давая понять, что спор в такой ситуации не уместен. - Как твоя нога? - Ничего. Перевязка помогла, - кивнул парень, облокотившись о потрепанную спинку дивана. Девушка лишь едва заметно кивнула головой, не сводя взгляда с горизонта. Гюнтер прикрыл глаза, надеясь забыться в объятьях Морфея, но боль в ноге не желала затихать и на секунду, постоянно напоминая разведчику о себе: как он только мог не заметить ее? если бы была лишь одна минута. Минута. Он бы успел... А теперь? Что теперь? Его товарищ оказалась в беде, теперь она в любую секунду может оказаться в лапах гигантов, а он лишь будет стоять в цепких лапах беспомощности. На плечах хрупкой девушкой, жизнерадостной, нежной, солнечной Петры непосильная ноша выживания за стенами. В такие моменты он просто не понимал, откуда в ней взялась такая стойкость духа и верность убеждений? Капрал ценил это. Он бы гордился ей... - Петра... - девушка обернулась на тихий голос парня. - Спасибо. Петра удивленно приподняла бровь, сложив руки на груди. - Спасибо, что не оставила меня... Капрал хотел от нас именно этого. - Мы вернёмся, Гюнтер. Обещаю. *** Дождь. Холодный, неприятный... Никогда не любил его, с того самого прикосновения холодных капель к бледной кожи. Изабелль и Фарлан. В тот день шел дождь, смешиваясь со скупыми слезами человека, потерявшего друзей... А сегодня? Сегодня он потерял ее. Ту, что всегда хотела быть рядом, наивно полагая, что он видит перед собой лишь стопки бумаг, чашку чая, заботливо принесенную поздним вечером, но... он видел эти взгляды украдкой на совещаниях, легкий румянец от случайного прикосновения к теплой ладони, простые, сказанные с наивной осторожностью слова - "будьте осторожны, сэр", "вам стоит больше отдыхать, капрал", "я заварила ваш любимый чай". Казалось, лишь это помогало ему раз за разом возвращаться из-за стен, чувствовать себя по-настоящему живым от одного звука ее голоса, что хотел одарить его теплом янтарных глаз... Ее больше нет. Ушла. Смириться. Вычеркнуть из своей памяти образ рыжих локонов, что переливались сотней бликов в свете летнего солнца, взгляд теплого янтаря в больших глазах... Дождь. Холодные капли отбивают неспешный ритм по прозрачному окну замка. И вновь ее образ: смущенный, с легкой улыбкой на губах, кажется, хочет что-то сказать ему, но словно никак не решается... Он знал. Знал прекрасно, но... "вернись к себе в комнату" - привычный, строгий тон. Не время. Не сейчас. А теперь... - Капрал Леви, командир требует вас к себе. - Скоро буду. ...ему ничего не остается. Лишь светлый образ и тепло янтарных глаз, что желали согреть его в своих объятьях... *** - Ты готов? - очередная бессонная ночь, которая в очередной раз навлекла на мысли, что жесткая скрипучая кровать мрачного замка отряда была не так и уж плоха. - Мой ответ что-то изменит? - обреченный голос, сменяемый стонами боли от неосторожного движения в колене. Он должен хоть что-то сделать сам. - Ты должна была меня оставить, понимаешь? - Нет, - Петра резко обернулась к товарищу, с которым делила скудный паек на очередном задании за стенами, вместе справлялась в самых сложных ситуациях, чуть не погибла, спасенная им в последний момент. - Мы сделали так много, и в последний момент ты хочешь вот так сдаться? Мы шли к победе так долго и сейчас все это должно закончиться? Нет. Мы вернемся. Вместе. - Капрал бы гордился тобой, - с легкой улыбкой произносит Гюнтер, обратив впервые за долгое время спокойный взгляд: почему эта девушка всегда подбадривает всех и не сдается никогда? - Никогда не признался, но...гордился. Мы дойдем. Да, Петра, дойдем. Подняться стоило больших усилий, но хрупкие ладони, что в такой момент невероятны полны сил, поддержали грузное тела Гюнтера, отяжелевшее от ран. Она и сама ужасно вымотана, но не сдается. Нет, ни в коем случае не сдается. Ее учили так, капрал никогда не сдался бы. - Я знаю этот путь. Во время тренировочных испытаний мы проходили здесь, - смутные воспоминания вспылыли в ее голове, прокладывая путь вдоль лесной чащи. До рассвета три часа. Три часа на спасение. Целых три часа или всего?.. - Идем, медлить более нельзя, - Гюнтер отклонился чуть в сторону, убавив нагрузку на хрупкие плечи девушку, что уверенно вела его вперед к невидимой цели. Вернуться. Они вернутся. - Знаешь, я все время думаю: а почему именно шейный платок? - немного хрипловатый голос прорезает предрассветную тишину лесной чащи. Такой абсурдный и неуместный вопрос. - Платок? - Петра и сама не раз задавалась этим вопросам, порой даже находилась смелость спросить у самого обладателя, но вся уверенность мигом испарялась от одного звука его голоса, насквозь пропитанного безразличием. - Да, платок. Почему не галстук? - забавно. Быть может, в последние минуты жизни он задается вопросом о вкусах капрала... - Знаешь, как выберемся, я обязательно... - Тише, - Петра жестом обрывает фразу друга, прислушиваясь к тишине. - Мы здесь не одни... - ладони инстинктивно тянутся к затупленным лезвиям в желании дать последнюю битву монстрам, что несут собой смерть, но... Куст черных ягод тревожно шевельнулся, дыхание невольно участилось. Волк... - Лошадь? Здесь? - Гюнтер выступил чуть вперед, испуганная кобыла едва ли не встала на дыба, но теплая ладонь Петры, коснувшаяся чуть спутанной гривы, вмиг успокоила ее. - Теперь понимаю, почему твоя лошадь тебя так слушалась. - Как она могла оказаться здесь? - девушка подошла к крупу, где болталась окровавленная куртка легиона разведки... Нашивка погибшего солдата было сорвана теплой ладонью и отправлена в карман куртки выжившего. - Вот и наш шанс, Гюнтер, - ноги и руки, переполненные усталостью не слушаются, но старания вознаграждены. - Держись крепче. У нас всего два часа. Петра крепко сжала поводья, смотря вдаль, где сквозь пелену листьев просачиваются первые слабые лучи солнца: сейчас или никогда.