Жизнь в минус

Спать не хотелось. Целый день строительных работ меня изрядно вымотал — я получил ярлык «Трудяга» вместе с Терезой, близняшками и Буратино. Сейчас от него шел мизерный дебафф на регенерацию, который через час пройдет, зато за каждую «постройку» мне добавляли единичку в Силу. За «Ограду» награду получили мы все, даже Безымянный — правда, его обозвали «Начальником», за что он схлопотал моральное истощение и честно заслуженную единичку в Интеллект. Но даже этот ленивый мальчишка не тянулся в сторону кровати. Спать не хотелось, но меня окутывало удивительное чувство покоя. Сейчас моё тело не страдало от ударов, укусов и когтей других динозавров и живущих здесь существ. Я не бежал, хватая за хвост надежду выжить, спастись и куда-то там успеть. Я устал, да, но это не обусловлено просевшей в ноль полоской жизни. Нормальная трудовая деятельность. Нормальная трудовая усталость. Приятная усталость. Зажившие синяки от отсутствия нормального управления вместо раскуроченных в мясо от собственной глупости боков. Я не животное. Я — человек. Моя жизнь это не сплошная грызня, бег и агрессия. Искусство, философия, право… Да даже мое ущербное стихосложение! Разве отсутствие правильного тела может повлиять на мое Я? Конечно, никто не заставляет меня забыться и скрутить себя инстинктами… Но нельзя забывать даже очевидное. Я не должен отказываться от принципов, не должен отказываться от морали… Упрощенной, конечно, я не в той ситуации, чтобы грудью вставать на защиту моей еды и моих едоков. Хотя бы ради Безымянных, ребят, будущего… Ради себя. Ради моего прошлого Я. Может, на меня возложенна великая миссия по сотворению цивилизации? Может, я миссионер на местном острове, кишащем варварами? Я кто угодно, но не животное. Хватит с меня. Я был человеком и я остался человеком. У меня есть самосознание, я разумен. Я творю. Я получил высшее образование. Я родился в интеллигентной семье. Я построил какую-то хрень из подгнивших бревен, да, но на нечто похожее способны только приматы, которых здесь еще нет. Я вздрогнул. Хватит, слишком много размышлений, время перекура. Выбраться наружу оказалось правильным решением. Хотелось подышать воздухом и ощутить прохладу сумерок. Целый день дул несильный ветер, небо покрывали облака, поэтому земля была непривычно сырой и непрогретой. Я впился когтями в почву — после дня работы на каменистом полу ступни ныли. Тихой сапой за мной вышел Буратино и спокойно встал рядом. Не уверен, что брату понятно мое настроение, но его присутствие дарило ощущение… Неодиночества. Зато сбегать в горы и прогуляться там можно и сейчас. Я прислушался к голосам остальных ребят — Безымянный вновь жаловался на судьбу, а девчонки его морально поддерживали — кто добрым словом, кто не очень. Это займет их, а там уж успокоятся, поговорят, лягут спать, пока мы будем шататься. Надеюсь. — Иди рядом. Буратино промолчал, но послушно последовал за мной в горы — в прошлый раз во время спуска я не много уделял внимания окружающему миру, но меня хватило понять, что деревья — какие-то «саговники» — располагались реже, чем в лесу, были ниже, тоньше, и повалить, при необходимости, их не сложно. Никого крупного я тогда не встретил, но если здесь есть ночные мобы, то проблема моей, а в перспективе и командной, неповоротливости, решена. Эх, до сих пор «Руководство» не прочитал. Наверняка ведь все по пунктам обрисовано. Помимо прочего желательно найти кратчайшей путь к вершине… То есть ребру (Если за основание взять треугольную призму, положить ее на одну из сторон, присобачить к параллелограммам…) хребта, откуда возможно увидеть океан, лес и прилегающие к нему территории. Не знаю, где заканчиваются «Земли», что не есть good. Луна, огроменная, яркая, оранжевая, с незнакомым мне рисунком кратеров, была единственным источником света. Никаких светляков, светящихся растений — ничего. Только мелькали тут и там разноцветные глаза летящих (по домам?) птеродактилей и спрятавшихся в кустах ящерок и псевдоптиц. Я видел мир почти черно-белым, даже спектр серого был весьма ограничен, а с цветом и того хуже: я изредка, при достаточном освещении мог отличить оттенки красного и зеленого. В противовес этой скудности я слышал буквально каждое существо, что дышало, двигалось, пищало, рылось в земле, имело сердце и просто существовало. Я говорил, что забыл звучание музыки? Сейчас мне все равно. У этого мира собственная мелодия, которую никакие клавиши не могут передать. Жизнь, построенная на выживании. Жизнь без человека, без шума толпы, без машин, запаха выхлопных газов и постоянной дрожи земли. Эх, лирика! — Ты здесь, ты там. Плохо, — осуждающе покачал головой Буратино. Ага, приехали, ящерица просит не витать в облаках! Какой, ты, бугай, очаровательный! Однако я оставил мысли и сосредоточился на окружении. Тут было на что посмотреть. Вон их, птиц сколько понабежало… Когда мимо меня уверенно прошел уже третий археоптерикс… Который в принципе является существом птицеподобным и предпочитает гнездиться среди ветвистых деревьв и крупных пушистых кустарников, я понял, кто является сегодняшним «мобом на ночь». С этой птичкой мы еще не пересекались, но издали я многократно замечал их торчащие из крон деревьев хвосты. Чисто визуально это животное мне напоминало гигантскую длинноногую сороку с поправкой на большее разнообразие в цвете оперения. Еды у нас было пока достаточно, поэтому мы дружно проигнорировали деловито шагающих сорок и устремились наверх. Склон был весьма неровным, поэтому передвигались мы небольшими прыжками и как-то бочком. В смысле, можно было бы и напрямик, но мне не улыбалось опять искать равновесие между головой и хвостом. К черту склоны. Мы за лестницы! На подъем мы потратили, по ощущениям, чуть меньше часа. Океан виднелся едва-едва, но в свете луны он напоминал полосу тусклых светодиодов; плоскогорье зияло черными провалами ям, и даже отсюда я видел камень, к которому я телепортировался из данжа — он отсвечивал красным — и то подозрительное бирюзовое бревно, сейчас подозрительно поблескивающее. Очень подозрительно… Такое чувство, что его конец горит вроде гигантской сигариллы или факела, вон, даже дым идет… Н-ну его к трицератопсам. В эту локацию ни ногой. Я отвернулся от бревна и взглянул на восток, по направлению хребта. Там тоже виднелась слабая струйка дыма, правда, какого-то темного… И еще одна… Твоюж… Блять, без паники! Я прищурился. Один, два, три… Четыре, пять, шесть… Шесть точечных источников дыма, считая факел. Не пожар, ибо днём было весьма прохладно. Два источника в моем лесу — один на восток и один на запад, трое за пределами дырявого плато, юго-западная часть, и один в горах на северо-восток, километров шесть-восемь от нас, значит, хитрая расселина-переход с одной стороны хребта на другую где-то посередине. Дым почему-то темный, хотя-я… Он ведь цветной. Почти не видно, но, кажется, он изумрудный… Или нет? Нет… Это зеленый.

Понастроили баррикад Поздравляем, друзьям понравилось 120 ВР Куб

А вот и полночь наступила.