Воровка

Я помню первого наставника. Именно он направлял меня, он научил основам воровского «ремесла». Он рассказывал об отмычках и замках, учил красться и сливаться с тенями. Именно под его чутким руководством я впервые украла что-то ценное. Тонкое золотое кольцо с рубином я тогда отдала ему. Он смеялся. Именно наставник научил меня стрельбе из лука. «Помни, — говорил он, натягивая тетиву, расслабленный, уверенный в себе, — рань людей только при крайней необходимости. Мы воры, но не убийцы». Стрела летела в цель и неизменно поражала её. Он никогда не промахивался. Мастер молился старым богам. Точнее, богу. Медная фигурка божества стояла на тумбочке рядом с кроватью, и каждый раз, готовясь к выполнению заказа, мастер шептал молитвы. Имя было затерто и неразличимо, звуки затерялись в веках, и мастер говорил, что это бог туманов. У фигурки было молодое лицо, за спиной прикручен посох, его можно двигать. Длинные волосы заплетены в косу, как у мастера. Мне статуэтка казалась жутковатой, вставленные в глазницы тёмные камни поблескивали в дрожащем пламени свечей. Наставник говорил, посмеиваясь, что это самые настоящие чёрные бриллианты. Наставник жил в башне старой библиотеки, пыльной и полуразрушенной. Там оставались жуткие шестеренки непонятных старых механизмов. Он говорил, что они его успокаивают, в выемках он прятал свою коллекцию. Он был богат, он наворовал столько, что хватило бы на безбедную жизнь где-то далеко, где нет нищих и больных, кашляющих и цепляющихся за ноги, где только тёплое светлое море. Но он оставался. В городе вечно грязных и мокрых мостовых, надменных аристократов и аристократок, в городе страха и постоянных запретов. Он обманывал стражу, подобно тени несся по крышам и беспрестанно хохотал. Навсегда я запомнила последнюю встречу. Он говорил, что я готова. Я зашла, чтобы попрощаться. Он уже взял нового ученика. Парнишка-эльф был куда ловчее меня, но даже он робел перед учителем. Наставник как раз направлял его руку. «Стань стрелой, — говорил он, — лети вперёд неё». Я знала, что эльфеныш попадёт. Мне не удалось тогда, а он попадёт. Мастер кивает мне и что-то шепчет в острое ухо ученика. Тот отвечает со смехом, на странном мяукающем языке. Наставник его понимает, видимо, потому что улыбается и вновь кивает, а потом скользит по крышам за стрелой, попавшей в бокал. Прямо в отмеченную точкой цель. Мальчишка подходит ко мне и протягивает что-то. Говорит тихо, с мурлыкающим акцентом, но уверенно: «Он приказал передать тебе это». Я не замечаю, как начинаю шипеть в ответ: «Мастер не приказывает», — но потом вижу рабское клеймо на шее, прямо под правым ухом. Он нервно трет его пальцами и улыбается в ответ на моё извинение. Он говорит, что мастер его спас, вскрыл замок от его кандалов. Наставник возвращается, мне пора уходить. Лишь в убежище я рассматриваю полученную вещь. Долго глажу ее пальцами и почти вижу, как учитель поёт кабацкие песни, перебирая отмычки или мастеря стрелы. Мне тогда хотелось подпевать, потому что место насыщалось странноватым уютным колдовством, но я не решалась. С горечью думаю, что эльфеныш наверняка подпевает. В руках медленно согревается тонкое золотое кольцо с рубином. Юность кончилась.