your sweater

У Юнги 00:00 на часах и полный бокал шипящего шампанского. Небольшая плазма на стене искрится и бормочет мужским голосом, затёкшие пальцы сжимают тонкую ножку бокала, а специально купленные огни бьют по усталым глазам. Юнги поднимает очки, зачесывая светлую чёлку, потирает прикрытые веки свободной рукой; фейерверки, кажется, взрываются где-то в висках. Он устало вздыхает и, даже не глотнув, ставит бокал обратно на стол. Телефон ожидаемо молчит, потому что родители уже спят, Намджун с девчонкой, Хоби и младшие выпивают где-то в чужой квартире, а Сокджин у родителей — отъедает щёки. Так что Юнги только подпирает рукой щеку, глупо щёлкая пультом в поисках чего-то поинтереснее, чем новости. За окном шумят: люди смеются и обнимаются, провожая прошедшее, а у него в бокале 100 миллилитров шампанского, куча работы на ноутбуке и пустой почтовый ящик. Мирное существование прерывает визгливый звонок двери, а следом стук кулаков. Юнги устало морщится: это ещё кто? Соседи? Он всё-таки встае, недовольно вливает в себя бокал на ходу, хватает ключи со шкафчика и едва слышно бормочет:       — Да хорош, я не глухой, господи, что за люди пошли, секунду, секунду… За окном фейерверки, хлопья белого снега и куча веселящихся людей, а за его дверью румяный Тэхён. Какого вообще чёрта. У Тэхёна глаза шальные, а на волосах белая, быстротающая снежная шапка. Он глупо лыбится квадратом, а потом басит своё грудное «хён» и проталкивается в квартиру. В левой руке у него бутылка полусладкого, а в правой — огромный праздничный пакет с уродливым рисунком снеговика.       — Ты… что тут делаешь? — только и бормочет Юнги, потому что гость все ещё молчит. Тэхён смешно фырчит, без слов впихивает бутылку и пакет, а потом, резко спохватившись, пакет отбирает, снова лыбится и стесняется:       — Я думал, что ты с Намджун-хёном празднуешь, ну или с семьёй, как Джин-хён, а Чимин сказал, что ты один, а ты же зануда и наверняка ничего не праздновал, так что я пришёл к тебе! — младший резво стаскивает поношенные ботинки и забегает в гостиную, сверкая разноцветными пятками. — Хоби-хён передавал привет, а Чонгук пожелал тебе удачи в новом году и чтобы микстейп скорее выпускал, а ещё я звонил Джин-хёну, и… Слова из Тэхёна сыплются как конфетти из хлопушки, поэтому Юнги перестаёт вслушиваться в чужое вроде как поздравление и проходит следом. Тэхён, беззаботно скидывая сырую куртку на стул, все ещё вещает:       — …и Намджун-хён, кстати, тоже привет передавал. Они с Хоби-хёном даже успели поспорить, можно ли нам пить! У Тэхёна вокруг шеи обмотана колючая мишура, которую он наверняка просто забыл стянуть перед уходом, а сам он в глупом красно-зелёном свитере. Из кармана нелепо торчит сложенная вдвое открытка: удивительно, как не вывалилась, пока он ехал. От него пахнет морозом и — совсем немного — алкоголем и сигаретами, и Юнги морщится.       — Ты с каких пор куришь? — он аккуратно прерывает чужой галдёж, шарясь в ящике в поисках штопора. Тэхён непонимающе круглит глаза и бормочет:       — Да вообще-то ни с каких, а что, от меня пахнет? — старший кивает, борясь с пробкой.       — А, хён, это наверное от свитера — он же вообще твой. Юнги дёргается, а потом усмехается и пробка вдруг вылетает, а Тэхён снова круглит глаза, и свитер на нем невероятно дурацкий.       — А, кстати, — снова заводится младший, — я совсем забыл, — он неловко отдаёт пакет, — там подарки. Они как узнали, что я пойду к тебе, сразу подсуетились. Пришлось даже к Намджун-хёну на свиданку бежать, только от Джин-хёна ничего нет, он потом приедет и сам отдаст. И от меня там есть, но там ничего такого, я просто… извини, хён, я вообще забыл о подарках и бегал в последние пару дней, так что там глупости. Юнги пропускает техёнову болтовню мимо ушей и молча достаёт криво завернутые в шуршащую бумагу свёртки: разворачивает огромный снежный шар от Чимина и тёплый шарф от Чонгука, улыбается кожаным перчаткам, о которых рассказывал Намджуну, и тихо смеётся с бутылки недорогого коньяка — спасибо, Хосок. Юнги разворачивает последний пакет, в нем шуршащее и маленькое: фотокарточка полароида, с неё на него смотрят довольно улыбающийся Тэхён и сидящий на его коленях надутый Мин; и маленькое серебристое колечко. Младший, застывший ненадолго, снова начинает шуметь сбоку: прикусывает нижнюю губы и сейчас сгорит от восторга. Юнги берёт пальцами колечко, вертит и, смеясь, говорит:       — Я за тебя не выйду. У Тэхена тут же лицо вытягивается, он заламывает брови и бормочет:       — Дурак ты, хен! Это же в ухо, в ухо! Ты ведь пару дней назад сделал новый прокол, да? Юнги кивает, снова улыбается. Тэхён оттаивает всегда быстро, у него снова нетерпение в голосе, он лезет руками в тарелку, поправляет неаккуратно мешающийся свитер и болтает. Юнги тихонько смеётся, потому что хорошо и спокойно, за окном бьют фонтаны золотых брызгов, и от Тэхёна пахнет морозом и новым годом, а у Юнги тепло внутри, чешутся губы и очень хочется целоваться.