your sweater

Когда под рёбрами, там, внутри, что-то болит и колется, винить в этом нужно без сомнения Мин Юнги. Именно поэтому Тэхён, ноя и причитая, вкатывается в чужую студию. Там — Юнги и Чимин, записывают очередное видео для фанатов, шутят и улыбаются. Тэхён недовольно хмурится, силится заглянуть в хёновы черные щелки-глаза, а видит только улыбку Чимина. Тэхен неловко выталкивает друга за дверь, бормочет «тебя Чонгук искал, беги скорее» и недовольно плюхается напротив, в кресло, на котором пару секунд назад сидел Чимин. Он почти злобно смотрит из-под бровей на Юнги, на что тот только удивлённо круглит узкие глаза, провожая ими исчезнувшего за дверью Пака, а потом переводит взгляд на нежданного гостя.       — Привет? — неловко начинает он.       — Ага. Привет, — Тэхён все ещё хмурится, дует губы и молчит. Юнги сдаётся.       — Ну что, что тебе? — он всплескивает руками. — Чего дуешься? Зачем Чимина выгнал? Тэхён открывает рот, но тут же захлопывает и ещё больше надувается, а потом обидчивым басом совсем по-детски заявляет:       — Мне грустно, и ты виноват. Так что, давай, хён, исправляй. Тот молчит и только ещё больше глаза раскрывает.       — Не тупи, хён, — Тэхен подается ближе, повторяет. — Исправляй. Юнги сначала неверяще головой качает и вдруг прыскает в кулак.       — Какой же ты странный. Ладно. Идём, — он неловко раскрывает руки, и Тэхён с готовностью падает к нему. От чужой толстовки пахнет порошком и жареным мясом, которое сегодня было на ужин. Тэхён зарывается носом глубже.       — А почему я виноват? — тихонько интересуется Юнги, утыкаясь подбородком в коричневую макушку. Тэхён только сопит и продолжает молчать, и Юнги уже думает забить, как вдруг тот резко поднимает голову, едва ли не стукаясь о чужой подбородок:       — Потому что. Юнги хмыкает и глупо молчит, не зная что ответить.       — Ладно, — выдавливает наконец он, — исправляю.       — Ага. У Тэхена внутри и правда, вроде как, перестаёт тянуть, он легонько тянет старшего со стула поближе к себе, потому что отпускать его совсем не хочется, а руки уже начали затекать. Юнги сначала брыкается, куда тащишь, а потом вдруг смиряется и только слегка ёрзает, поудобнее устраивается. А потом Тэхён добавляет:       — И Чимина больше не зови, зови меня. А то я заболею и умру в одиночестве, и мои родители будут плакать. И это будет твоя вина, и ты будешь оплачивать похороны. Юнги опять хихикает ему куда-то в волосы, потому что, серьёзно? Вот же фантазёр. У Юнги на языке вертится что-то про быстро развивающуюся в молодом уме ревность и собственнические замашки, но он мотает головой и только прижимается покрепче:       — Ладно.