Нагиев в Хогвартсе

Вечер 31 декабря. Самая сказочная ночь в году уже близка, и большинство российских семей уже полностью готовы к ней: накрыт стол, на котором стоят мандарины, салат «Оливье», знаменитая «Селёдка под шубой» и шампанское. Самый тёплый семейный праздник готовится встречать страна, приготовив спички и листочки для того, чтобы под бой курант написать своё самое заветное желание, сжечь этот лист, бросить пепел в бокал и выпить… Страна веселилась, страна пела, страна развлекалась, и всё было просто замечательно, но… Не у всех в эту волшебную ночь было сказочное настроение. Перенесёмся теперь в скромную… Хотя, для кого это «скромную»? Нет! В совсем уж нескромную, шикарную квартиру в центре Москвы, которая была слишком велика для двух молодожёнов, которые встречали свой первый совместный Новый год. Но кем же были эти молодожёны? Если бы сейчас мы приоткрыли дверь этого роскошного жилища и прошли бы в прекрасную спальню, откуда через огромное окно, занимавшее почти всю стену, открывался великолепный вид на ночную, покрытую снегом и сиявшую разноцветными огнями столицу, - если бы сейчас мы заглянули в эту спальню, то увидели бы нашего старого друга – Диму Нагиева, который сидел на кровати и с невыразимой печалью в глазах смотрел в окно на небо, от салютов ясное, как днём; время от времени он скорбно потягивал виски из бутылки, которую он крепко сжимал в руке. Как мы уже догадались, в эту ночь наш шоумен был полон горестных мыслей. «Что за ад, а не Новый год!» - вздыхая, думал Дима. – «И угораздило же меня жениться… А, главное, жениться не из благородных чувств или неземной любви – нет! Я женился из жадности, из этого мелкого чувства, решив, что Элеонора смертельно больна и что вместе с её смертью все деньги должны перейти ко мне, как к законному супругу». «Если бы я знал, что жизнь с Элеонорой – это не жизнь, а проклятье, я бы ни за что не сделал ей предложение!» - продолжал казнить себя Нагиев. – «Говорил же мне мой дед: «Дима, не женись, ты ведь ещё такой молодой, тебе погулять нужно!» Эх, дед… Я бы с радостью, но кто же устоял бы перед наследством моей «прелестной» жёнушки! А хозяйка из неё отвратительная! Не готовит ни хрена, салат какой-то магазинный принесла, невкусный, как навоз какой-то… Не то, что готовила моя мама! Вот не найти мне теперь такую женщину, которая сварила бы мне такой же борщ, как варила мама… И рубахи мне не гладит совсем – стыдно, если честно, в мятом каждый раз на «Первом» появляться! Думает только о своём ресторане да о том, как бы ещё Вите насолить…. А это неправильно! Я – мужик, я должен носить в дом деньги и гадить своему лучшему другу! А жена должна сидеть дома, варить мне борщ и гладить пиджаки! Ещё и пилит меня каждый день, мол, денег мало зарабатываю, на шестую шубу не хватает»… «Дедушка Мороз, родненький!» - глаза нашего друга наполнились слезами, и свой взгляд, полный надежды, он устремил в окрашенное светом салютов небо. – «Я верю в тебя, я знаю, что ты есть! Сделай так, чтобы хотя бы на новогодние праздники мне удалось свалить из этого ада! Это будет лучшим подарком мне на Новый год!» Но внезапный стук в дверь заставил Диму вздрогнуть: он быстро утёр две слезы, скатившиеся по его небритым щекам, и взглянул в сторону двери. В проёме уже появился тонкий, высокий, изящно изогнутый силуэт Элеоноры, которая этим изгибом тела изображала не двузначный призыв. -Пять минут, пять минут… - игриво напевала чуть подвыпившая жена и, двигая бровями вверх-вниз, чем стремилась соблазнить Диму, плавно присела на кровать позади своего супруга и положила ему руки на плечи. -Я не хочу, Эля, - поморщился Нагиев и резко поднялся с кровати, подойдя ближе к окну. – Давай хотя бы Новый год не будем встречать так, как обычный день! А то у тебя на уме одни вещи: деньги-секс, секс-деньги, секс-деньги-работа… Прямо как не женщина! -Нашёл, когда вредничать! – недовольно воскликнула жена и обиженно надула губы так, будто рядом со своим мужем помолодела и поглупела лет на двадцать. – Новый год на дворе, а ты ходишь и брюзжишь, как старый дед! -А с какого это рожна я должен веселиться?! – Дима чувствовал, как возмущение всё больше и больше подступает к нему; кажется, всё своё недовольство, скопившееся за целый год, он за одну секунду намеревался излить в эту новогоднюю ночь. – Ведь даже сейчас ты меня не пустила к ребятам на корпоратив – вот там я понимаю, веселье! -Дима, ты хочешь поругаться со мной в самый праздник?! – сейчас Элеонора, как любая женщина, решила укротить мужчину слезами и началом истерики. – Не такого я подарка ждала от тебя на Новый год! -Ну, ну, что ты, Эля! – вид женских слёз всегда немного раздражал Нагиева, а особенно в том случае, когда слёзы эти были разыграны. – Не реви давай! Пойдём лучше поздравление президента послушаем – всё-таки через пять минут уже новый год будет! Так уж и быть – молодожёны перешли в гостиную, где мандаринами, невкусными салатами и шампанским был уставлен стол и где работал телевизор. Они подняли бокалы, выслушали главу страны, чокнулись под бой курант… И Нагиев, запивая шампанское коньяком, виски и напоследок добавив в эту смесь ещё и пива, так и не досмотрел праздничный салют и, окончательно потеряв власть над собой, под причитания супруги уснул самым крепким сном алкоголика. Наш добрый товарищ даже не подозревал о том, что последующее утро кардинально изменит его жизнь. Наутро он проснулся от того, что кто-то стучал ему в дверь. Но, поскольку герой наш был ещё не вполне трезв, он решил, что этот звук ему померещился и, даже не удосужившись открыть глаза, он лениво перевернулся на другой бок и закрыл одно ухо подушкой. Но стук от этого не прекратился – наоборот, кто-то продолжал ломиться в его дверь всё настойчивее и настойчивее. Решив всё же проверить, что там случилось, Нагиев приложил невероятные усилия для того, чтобы разлепить веки и принять сидячее положение; голова его по-прежнему гудела со страшной силой, всё двоилось перед глазами, но Дима, превозмогая боль, поднял своё неимоверно тяжёлое тело с кровати и медленно поплёлся в сторону двери, на ходу бормоча себе под нос: -Ща, ща… Стук стал уже слишком громким – кто-то буквально выламывал дверь с внешней стороны; но Нагиев, как ни пытался ускориться, всё ещё не мог раскачать себя до приличного состояния, в котором можно было впустить в квартиру того, кто стучался; он крикнул уже громче: -Да щас открою!.. … и одновременно с этим криком дверь резко слетает с петель, падает под тяжёлой поступью великана, который, весь припорошенный снегом, предстаёт, грозный, как каменная глыба, перед Димой, который, испугавшись такого страшного гостя, даже вскрикнул: -МАМА! -Да не кричи ты, мальчик, - доброй улыбкой ответил великан на такое, мягко говоря, прохладное приветствие. – Ну сломал я твою дверь… Так я же починю её, ты прости меня! Уж очень долго мне тебя ждать пришлось!.. И незваный гость, все неуклюжие движения которого будто дышали чувством вины, сошёл с двери, поднял её и попытался приделать обратно в петли, но упрямая дверь не поддалась ему; тогда незнакомец, весь красный от стыда, опустил дверь обратно на пол и пробормотал: -Прости, мальчик… -В-в-вы, дяденька, к-к-кто? – шоумен, как испуганный зайчик, дрожал при виде великана, которому ростом был примерно до пупка, и, не смея тронуться с места, глядел на него глазами, полными ужаса. -Меня зовут Хагрид! – добродушно представился гость. – Я ищу Диму Нагиева. Ведь ты Дима Нагиев? -Д-д-да, я, - сглотнул судорожно наш герой. -Встречай письмо, маленький мальчик! – рассмеялся Хагрид и передал нашему другу письмо, немного помятое во внутреннем кармане его куртки; на письме этом была большая красивая печать; оно выглядело таким древним, что, казалось, ему было не меньше трёхсот лет. -Это мне? – растерянно спросил Дима, дрожащей рукой принимая письмо. – Но как?.. От кого оно? -Ты прочитаешь его и всё поймёшь, - улыбнувшись во все 32 зуба, ответил лесничий. – Ведь ты же загадал на Новый год желание, ведь так? – добавил он и игриво подмигнул. – А ведь именно Хогвартс – это то место, где точно исполнятся все твои желания! -Д-д-да, загадывал! – воскликнул Нагиев и нетерпеливо распечатал письмо; после этого он раскрыл, со скоростью звука прочёл всё содержимое и застыл, совершенно не понимая, сон это или явь. Он медленно, всё ещё дрожа всем телом, но уже не от страха, а от радости, поднял голову и, взглянув на Хагрида глазами человека, который не может поверить своему счастью, пролепетал: -То есть… Я… Я буду учиться в волшебной школе?! -Самой волшебной, которая только может быть! -Дяденька! – этот пронзительный радостный крик будто из самой глубины души Нагиева прорвался наружу, и шоумен, заливаясь слезами, в которых не было ни капли горечи, уткнулся своим острым носом прямо в пупок Хагрида: -Дяденька, забери меня с собой! Пожалуйста! Я тебя очень прошу, мне жена моя мешает, житья мне не даёт!.. -Конечно, маленький лысый мальчик, - Хагрид в умилении погладил Нагиева по гладкой голове. – Конечно, мы заберём тебя в Хогвартс, там всем хорошо! -Дима! – послышался из другой спальни возмущённый голос Элеоноры, которая из глупой юной девушки мгновенно превратилась во взрослую и строгую супругу. – Какой ещё Хогвартс? ТЫ КУДА СОБРАЛСЯ ИЗ ДОМА?! -Прощай, «любимая» моя жена! – хохотал от счастья Нагиев, пока Хагрид вытирал пупок, залитый слезами своего спутника в новую, полную магии жизнь. – Я уеду жить в Хогвартс!