Осколки

      Ночь Кэлен металась по квартире. И волновалась. Невозможно, невыносимо. Боже, она в жизни так не волновалась! И никогда никого так не ждала. Прошлой ночью Кара сообщила: — Завтра я переезжаю в Филадельфию. — К нам? Сюда? — Да. К тебе. — Ко мне? — Кэлен машинально оглянулась по сторонам, на свою квартирку. Кара поняла, усмехнулась: — Не к тебе в квартиру, Кэлен. Я уже нашла жилье неподалеку, тоже в Университетском квартале. Я просто переезжаю в Филадельфию. Хочу быть с тобой. Если ты тоже этого хочешь. — Боже!!! Кара? Ты еще спрашиваешь! — Кэлен только невероятным усилием воли заставила себя сидеть на месте, хотя её просто разрывало, и хотелось подскочить, и прыгать по квартире — или бежать, бежать прямо в Нью-Йорк, к Каре. Хотя зачем, Господи? Кэлен рассмеялась. Кара же приезжает! Приезжает!!! — Кара, ты приезжаешь? Подожди, я просто поверить не могу! Боже!!! — Ты рада… — кажется, она выдохнула это облегченно. Сомневалась? Боялась, что Кэлен не захочет встречаться с ней в реальной жизни? Вот глупая! Глупая любимая Кара… Кэлен погладила пальцами экран: — Кара… Господи, да я счастлива!!! Ты приезжаешь… завтра? Уже завтра? — Да, — легкая улыбка на губах, а глаза — глаза сияют, просто полыхают. Любят. И светятся счастьем. — Вечером можем увидеться… если хочешь. — Если я хочу? — Кэлен уже кричала. Нет, она совсем, ну совсем глупая, её Кара! — Ты еще спрашиваешь? Ты почему это спрашиваешь? Конечно, конечно, я хочу! — Кэлен, — рассмеялась, тихо, мягко. — Я имею в виду… у тебя ведь работа такая, что ты можешь задержаться. Ну и, мало ли, может, у тебя планы были на вечер… — Какие, к черту, планы, Кара? Какая работа? Какие задержки? Да я заболею, если что! Уволюсь! Инсценирую свою смерть! Я… — Тише, тише, любимая, — вот теперь Кара уже хохотала. — Не надо таких жертв! Кэлен, я ведь не на день приезжаю. Надолго. Или — навсегда. Если захочешь. — Кара! Твое счастье, что ты еще не приехала, и я не могу до тебя дотянуться! Я бы тебя сейчас стукнула за твои вопросы! Нет, я бы тебя побила просто! — Все-все! — она со смехом выставила перед собой ладони. — Я поняла. Завтра встречаемся. Милая, а где у вас там назначают свидания? Я в Филадельфии никогда не была, ничего не знаю. Кафе? Ресторан? У фонтана в парке? — Какие, к дьяволу, кафе? Какие фонтаны? Кара, мы что, дети? Просто приходи ко мне. Приходи ко мне и… Погоди, ты знаешь, где я живу? Ты сказала, что сняла квартиру рядом. — Кэлен… — она снова улыбнулась, мягко, чуть смущенно. — Я же хакер. Я давным-давно пробила твой ай-пи, по нему выяснила адрес. Извини. Просто хотела знать о тебе как можно больше… — Боже, да не за что извиняться! — Кэлен все смеялась, не могла остановиться. Она переполнилась восторгом и счастьем. — Боже мой… Кара… Значит, ты завтра придешь? — Да. — Уже завтра? — Да, Кэлен, — и снова рассмеялась. — Господи, Кэлен, я тебя обожаю! — Надеюсь! — попыталась добавить коварства во взгляд. — Вот завтра и посмотрим, как ты меня обожаешь!.. В ту ночь Кэлен так и не смогла уснуть. Её колотило — от счастья, от восторга, от радостного ожидания. И — от страха. Да, немножко было страшно: а вдруг в реальной, настоящей Кэлен Кара разочаруется? Она гнала от себя эти опасения, но они все равно бродили рядом, караулили и, стоило чуть расслабиться, возвращались. Так что Кэлен тряслась весь остаток той ночи и весь следующий день. А вот теперь — металась по квартире, пытаясь хоть на что-то переключиться из своего волнения. В сотый или тысячный раз проверяла, нет ли пыли. Полы помыла раза три… или четыре? То опускала, то поднимала жалюзи. Доставала свечи… потом, осудив себя за излишнюю романтичность — вдруг Кара над ней посмеется? — убирала их. Кэлен металась по квартире, а в голове Кэлен метались мысли — беспорядочные, суетливые. И почти все — с вопросительным знаком на конце. Как все будет? С чего начать? «Привет, проходи…»? А, может, сразу кааак обнять, кааак поцеловать Кару — прямо в прихожей? Или что? Кара может испугаться? Тогда что, как? Пригласить сначала за стол? В своем волнении Кэлен напрочь забыла поинтересоваться у Кары, что она любит, предпочитает — из еды. Потому заказала и китайскую, и японскую, и куриные крылышки в пряных травах, и пончики, и пиццу. И шампанское. А еще — пиво. Вдруг Кара не любит шампанское? Кэлен бросила взгляд на часы — еще только восемь, боже! А Кара придет в одиннадцать, так они договорились. Только бы не умереть от волнения за эти три часа! Кэлен снова пробежала по квартирке — чистота, идеальная чистота, нечего, совсем нечего больше делать! И сама она уже приготовилась, приняла душ, расчесала волосы, сделала макияж, оделась… Боже, она ведь с ума сойдет от ожидания и тревоги за эти три часа! Может, еще раз сходить в душ? Кэлен уже взялась за ручку двери, как запел телефон. Метнулась, схватила — номер незнакомый, нажала «принять»: — Амнелл. — Кэлен, это я, — любимый теплый голос. Сердце, и без того долбившееся бешеным дятлом, утроило усилия. — И это мой теперь местный номер… — Кара… привет. Ты как? У тебя все порядке? Ты… почему звонишь? Что-то случилось? — Кэлен, милая, — тихий смешок в трубке. — Все в порядке. Я просто уже устроилась… освободилась. Могу прийти раньше. Вот звоню узнать — ты как? Если я пораньше… — Господи, конечно! Да! — Да? Тогда буду у тебя через полчаса… — Да! Да-да-да! Жду! — Кэлен нажала «отбой» и привалилась к дверному косяку. Боже, только бы пережить эти полчаса… И снова в голове закружились, засуетились мучительные вопросы: как? Что? С чего начать? О чем говорить? Когда раздался звонок в дверь, Кэлен была уже почти при смерти. Подскочила, открыла… и пропала, потерялась в зеленых глазах. Вот они — наяву, не через экран — а здесь, близко. Так близко, что, кажется, у Кэлен сердце остановилось… Кара шагнула внутрь, закрыла за собой дверь: — Привет, — толстый теплый, даже на вид невероятно уютный свитер, слегка растрепанные волосы, едва слышный аромат «Лайт блю», в каждой руке — по бумажному пакету. Теплое мягкое сияние в глазах. И обещание улыбки на вкусных губах… — Привет, — Кэлен, наконец, задышала. Хотя горло сдавило спазмом, а голову — одним единственным вопросом: что теперь? Что делать дальше? Она так и стояла, молчала, смотрела, пропав, потерявшись в зеленых глазах. Кажется, снова все решила Кара — за двоих. Показала Кэлен пакеты: — Не спросила, что ты предпочитаешь — вино или мороженое. Взяла и то, и другое. Кэлен только улыбнулась — ну не могла она говорить, черт побери, никак не получалось! И Кара, чуть склонив голову, продолжила: — Так с чего хочешь начать? С вина? С мороженого? Или… — вгляделась в глаза Кэлен, и в её, Кары, собственных глазах стало разгораться зеленое солнечное сияние: — … может, с меня? — Да!!! — Кэлен рванулась, буквально набросилась на нее, прижав к двери, обвила руками шею и припала к губам. Кара еще успела хмыкнуть тихо — прямо в губы Кэлен, и, уронив пакеты, обхватила, обняла, притиснула к себе… У Кэлен закружилась голова. Боже, губы Кары и впрямь оказались вкусными. Вкусными, нежными… умелыми. Целовалась она потрясающе. Даже лучше, чем в самых смелых фантазиях Кэлен. И Кэлен постанывала от блаженства, наслаждаясь этими губами… оторвалась на секундочку — только на секундочку, чуть восстановить сбившееся дыхание, а Кара, воспользовавшись паузой прошептала: — Боже, любимая… ты с ума меня сводишь… Вместо ответа Кэлен снова прильнула к её губам. И, не разрывая поцелуя, вцепившись одной рукой в свитер на груди, потянула за собой, отступая спиной вперед в комнату, прямо к дивану, не задерживаясь. Остановилась, только прижавшись к его краю ногами. Кара отпустила её губы, обожгла горячим, жадным взглядом: — Сразу в постель? Даже не поговорим? — Наговорились уже! — Кэлен ухватила за резинку её свитер, потянула. — Я уже хочу достать тебя из этого вязаного безобразия… Кара усмехнулась и подняла вверх руки. И все было как во снах Кэлен — только лучше, намного лучше. Острее. Чувственнее. Горячее. Были желанные вкусные – да, она не ошиблась! — губы, от которых кружилась, туманилась голова. Были мягкие теплые руки, от которых таяло и взрывалось наслаждением её, Кэлен, тело. И было тело Кары — гибкое, гладкое, жаркое, к которому Кэлен прижималась, прижималась всей собой, сливаясь, буквально растворяясь в нем, и была шелковистая кожа, по которой Кэлен скользила ладонями, которую пробовала на вкус губами, языком… И Кара владела её, Кэлен, губами — сладко, боже, так невыносимо, невозможно сладко, и нежно, и очень медленно, лишая воли, рассудка. Кара целовала её всю, везде, не пропуская, кажется, даже малюсенькой точки на теле. Кара исследовала её тело горячими ладонями, горячими мягкими губами, неторопливо, долго, мучительно долго, заставляя Кэлен томиться, трепетать, истекать, а, в конце концов, и умолять: — Господи, Кара, я уже не могу… пожалуйста… ну давай же уже… я хочу тебя! Но Кара только фыркнула Кэлен в живот и, ни капельки, вот ни на йоту не ускорившись, продолжила свой медленный, томительный, обжигающий путь по её, Кэлен, телу. А когда добралась к самому центру желания, пылающему, изнывающему, и только-только коснулась губами, языком, Кэлен взорвалась, закричала, сметенная, затопленная блаженством… Кара даже не остановилась: взяла её, продлевая, усиливая и без того невыносимо сладкие спазмы, и, едва дождавшись завершения, продолжила ласкать, снова вознося Кэлен к вершине, к пику, к новому, еще более мощному взрыву… — Боооже… Кара, это потрясно! … Это что-то… Боже… А Кара снова целовала её, целовала расслабляющееся, еще вздрагивающее тело Кэлен, поднимаясь обратно, вверх, к губам. Легла, придавила собой, прикоснулась губами к уголку рта, заглянула в затуманенные синие глаза: — Я люблю тебя… ты просто наслаждение, Кэлен… — Кара… я тебя люблю. Господи, как хорошо, — Кэлен рассмеялась, откинув голову, подставляя шею губам, перебирая пальцами в светлой шевелюре. — Кара… подожди…. А ты? — Что я? — Твое удовольствие? Ты… тебе… как? — Да, — она усмехнулась, поцеловала её губы и опрокинулась на спину, потянула Кэлен на себя, потянула, направляя, её руку. — Нет… — Кэлен руки устроила на талии Кары. — Не так. Я тоже хочу наслаждаться тобой… — и пошла поцелуями вниз, с удовольствием ощущая, как откликается на её губы это гибкое, горячее тело. — Кэлен… — теперь Кара запустила пальцы в её волосы. — Ты не торопишься? Ты ведь первый раз… — Это так заметно? — подняла голову уже от её живота. — Что я у тебя первая? Да, мне заметно… — Тебе это как-то мешает? — Мне? Нет… я просто… опасаюсь, что тебе может не понравится… — Глупая, — Кэлен продолжила свой путь, оставляя влажные следы на коже Кары. — Я… люблю тебя… что мне… может… не понравиться? .. — добралась, прикоснулась губами к пылающему, желанному. Кара застонала, откинув голову, подалась навстречу губам Кэлен… *** — Почему ты не можешь остаться до утра? Игра? — Кэлен расслабленно привалилась спиной к груди сидящей сзади Кары. Они, наконец, сделали перерыв. Наскоро перекусили, а теперь устроились в постели — Кара, привалившись спиной к подушкам, Кэлен — к Каре, и в кольце её рук. Открыли вино. Впрочем, Кара от него отказалась и сообщила, как обычно, глядя в сторону, что уйдет в половине второго, и голова ей нужна трезвая… А Кэлен вино пила. И млела — не от вина, нет. От близости Кары, от её горячего тела, от её ладоней на своем животе. — Да, игра… — Кара приложилась губами к плечу Кэлен, обожгла поцелуем. — Сама уже жалею… но, понимаешь, я на участие в Чемпионате мира записалась задолго до нашей с тобой встречи. Он давно ведь уже идет. И сейчас очень важный этап. Пропущу хоть одну игру — меня просто дисквалифицируют. Это обидно, у меня высокие шансы выиграть чемпионат. Но, знаешь, — обожгла поцелуем шею. — Ради тебя я готова плюнуть на него. И остаться. — Спасибо, любимая, — Кэлен улыбнулась, откинула голову. — Не нужно. Нет, я хочу, чтобы ты играла и выиграла, — на самом деле ей вполне хватило этой готовности Кары бросить все ради нее. И Кэлен правда совсем не желала, чтобы Кара жертвовала тем, что для нее, Кары, важно. — Да и потом, мне ведь нужно поспать. В отличие от тебя, я — дневной житель. Утром мне на работу… — Да… точно. Тогда тем более. У тебя из-за меня, наверно, режим вообще сбился? — К черту! Могу совсем не спать… Ты того стоишь, — и повернула голову, подставляя её губам свои губы. Получила сладкий, долгий поцелуй. Довольная, счастливая запила его глотком вина. — Кэлен, не надо жертв, — Кара ущипнула губами её ухо. — Мы увидимся завтра. И послезавтра. И… — …каждую ночь! — Кэлен рассмеялась. — Да. — Кара, а днем ты чем занимаешься? Спишь? — Да, сплю. Восемь-девять часов. Потом еще час-два прихожу в себя. Знаешь, брожу по дому, как чумная. Потом моюсь, ем, иду на тренировку… — О, каждый день тренируешься? — Да, стараюсь. — То-то я смотрю, у тебя мышцы — просто загляденье. Лучше моих, хотя у нас в обязанности входит поддерживать физическую форму… Железки тягаешь? — По-разному. День железо, два дня — бассейн, два дня — аэробные тренажеры, два дня — бокс. Ты, кстати, мне тут посоветуешь хороший спорткомплекс? Чтобы все можно было в одном месте… — Мммм…. Да, подумаю, подберу тебе что-то. Днем пришлю на телефон. — Хорошо, — Кара снова приложилась к её губам, а потом потянула из руки бокал. — По-моему, ты уже отдохнула, Кэлен. — Эй! Я не в такой хорошей форме, как ты! — В такой… и я тебя хочу… Кара ушла, как и собиралась, в половине второго. Кэлен, проводив её до двери, вернулась в постель и вдруг остро, просто невыносимо остро почувствовала одиночество — холодное, жуткое. Но уже через пару минут, сладко потянувшись, она нырнула в согревающие, счастливые воспоминания о минувших нескольких часах, проведенных с Карой. Кэлен так и уснула — с улыбкой на губах… ***       День — Коллеги, прошу минуту внимания, — голос капитана Зорандера выдернул Кэлен из сладких грез о предстоящей ночи. — Представляю вам нашего нового сотрудника, детектива Мэйсон. Перевелась к нам из нью-йоркского департамента полиции штата. Кэлен подняла глаза и уронила челюсть, а тело откликнулось долгим сладким спазмом: из-за спины Зеда шагнула… Кара. Её Кара! Или… или кто-то очень на неё похожий. Очень, просто невозможно похожий: то же лицо, те же зеленые глаза, те же вкусные сочные губы. И вертикальная складка от левой брови и вверх… Вот только взгляд любимых глаз — чужой. Пристальный, насмешливый, хищный. И на любимых губах — не обещание улыбки, а ухмылка, кривая, жесткая. И светлые волосы гладко зачесаны назад, сплетены в тугую толстую косу. А одежда — боже ты мой! Кожаные штаны цвета горького шоколада в облипочку. Бледно-мятная рубашка, пуговицы сверху расстегнуты чуть не до середины — и в декольте уже уронила глаза вся мужская половина их отдела. Кожаная куртка-косуха оттенка "кофе с молоком"… Кэлен подобрала челюсть, потрясла головой. Это Кара? Или все же… А капитан, между тем, продолжил: — Прошу любить и жаловать. Особенно ты, Кэлен. Кара — твой новый напарник, — и повернулся к Мэйсон: — Детектив, можете занять стол напротив детектива Амнелл. Ну, осваивайтесь. Добро пожаловать в полицию Филадельфии. Мэйсон кивнула, пожала его руку и двинулась к своему столу мягкой кошачьей походкой — и все с той же кривой ухмылкой на сочных губах. На Кэлен она лишь бросила взгляд — любопытный, не более — и все! Подошла к своему стулу, сняла куртку, повесила на спинку, села… Какого черта? Кэлен снова тряхнула головой, вскочила, решительно подошла к Мэйсон. Уловила горьковатый аромат «Кензо». Странно… Оперлась руками о её стол, наклонилась: — Кара! Какого черта? Какого дьявола происходит? Ты детектив??? Из департамента полиции Нью-Йорка? Мэйсон повернулась к ней, чуть склонила голову. Кэлен отпрянула: черт возьми, Кара смотрела на нее, как на незнакомую! Как будто видит впервые в жизни! С интересом, да, но — с искренним, абсолютно искренним недоумением!!! Вздернула бровь: — Прости, сладкая. Ты разговариваешь так, будто мы знакомы. Но, хоть убей, как ни стараюсь, не могу припомнить, где и когда мы пересекались?