Осколки

Кэлен оторопела. Оцепенела. И глупо — наверняка же глупо, ну! — таращилась на Кару. Она что, шутит? Нет, не похоже. За три месяца… за почти девяносто ночей Кэлен научилась отличать, когда Кара шутит — даже, если делает это с серьезным, непроницаемым лицом. Сейчас она не шутила. Она, черт побери, не играла! Господи, она ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НЕ УЗНАЕТ Кэлен! Как такое возможно? Что за бред? У Кары что, память отшибло за ту половину ночи, которую она провела без Кэлен? Ага, да. Кара потеряла память, зато вдруг стала детективом нью-йоркской — а теперь вот филадельфийской — полиции! Чушь. Абсурд. Кэлен ничего не понимала. Может, она спит? Ну да, конечно, сон! Кэлен сильно ущипнула себя за предплечье, шикнула от боли. Дьявол, не сон! А Кара — если это Кара, мать её! — еще выше подняла брови. Так. Кэлен на секундочку закрыла глаза. Надо успокоиться. Возьми себя в руки, детектив Амнелл, не стоит пороть горячку. Кэлен вздохнула. Она разберется. Расследует. Выяснит. Она поймет, что происходит. И с кем происходит — с ней или с Карой. А сейчас нужно как-то выкрутиться, пока детектив Мэйсон не приняла новую напарницу за больную на всю голову идиотку. Кэлен улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, добавила во взгляд хитрых искорок, подмигнула: — Что, повелась? Это просто глупая шутка, которой у нас встречают новичков, — и протянула руку: — Привет, я — Кэлен. Рада познакомиться. — Ну, привет, — Кара усмехнулась, но явно расслабилась. Пожала руку: — Мэйсон. Не скажу, что рада. Обычно я работаю без напарника, сладенькая. — Ммда? А что так? — «сладенькую» Кэлен пропустила мимо ушей. Пока. Она улыбалась, улыбалась очень доброжелательно. Но при этом цепко исследовала глазами лицо Кары. И чем больше видела, тем страшнее ей становилось. Ну, не то чтобы страшнее, а… непонятнее, что ли. Чем больше Кэлен рассматривала лицо Мэйсон, тем больше подмечала отличий. Несмотря на абсолютное внешнее сходство — да какое там, идентичность! — это была НЕ её Кара. Черты вроде острее, резче — едва-едва, но все же. Взгляд другой, да. У Кары, её Кары, такого она ни разу не видела. Совсем иная мимика. Жесты — тоже более резкие, сильные. Другие. И — она не отводит взгляд, смотрит прямо в глаза. Черт побери, это Кара — и не Кара. Кэлен снова вздохнула. Может, это она, Кэлен, сошла с ума? Эта мысль неожиданно принесла облегчение. Кэлен расслабилась. Ибо если у нее поехала крыша, беспокоиться больше не о чем, не так ли? И Кэлен улыбнулась чуть шире, добавила кокетства: — Одинокий рейнджер, Кара? — Типа того, — хмыкнула. — Не люблю отвечать ни за кого, кроме себя. Уж точно не хочу отвечать за тебя, сладенькая. — С чего ты взяла, что за меня нужно отвечать? — Кэлен вздернула подбородок, глянула с вызовом. — Мания величия, Кара? И какого хрена ты называешь меня сладенькой? — Тхех… потому что ты очень сладкая, Амнелл. Слишком красивая для детектива, как по мне. Кэлен снова оторопела: кто бы говорил. За последние десять минут у каждого мужика в отделе случилась какая-то важная надобность, по которой они — вот ведь совпадение! — шли мимо стола Мэйсон. Проходили и только что слюной не капали — прямо в её, Кары, откровенное декольте. А Кара даже не реагировала, смотрела только на Кэлен, просто глаз не отрывала. Кэлен моргнула: — Я так понимаю, Кара, это твое «слишком красивая» можно перевести как «не слишком умная, и с какого перепуга она стала детективом»? — Типа того, — согласилась Мэйсон. И хохотнула: - Но, кажется, ты не дура, да, сладенькая? — Прекрати меня так называть! — А ты прекрати называть меня Карой! — Вот как… Но ведь это твое имя, или мне послышалось? — Не послышалось, — Кара поморщилась. — Только я его терпеть не могу. — Хм… Ладно. Как же мне тебя называть, напарник? — Мэйсон. — Мэйсон… — теперь и Кэлен усмехнулась. — Окей, — сходила к своему столу, вернулась с тремя увесистыми папками. — Сейчас затишье, Мэйсон, у меня — а отныне у нас, как я понимаю, — всего три открытых дела, — и плюхнула папки на её стол. — Знакомься, вникай. Я пока займусь отчетами по закрытым делам. — Заметано, сладе… Амнелл, — Кара чмокнула в её сторону губами, откинулась на стуле, забросила ноги на стол, взяла верхнюю папку. Кэлен, покачав головой, вернулась на свое место. Села, уставилась в монитор. Какие, к черту отчеты! Нет, их, конечно, нужно писать, капитан ждет. Но ей сейчас не до того. У неё сейчас одно дело — понять, выяснить, что происходит. Кто такая детектив Мэйсон? Это её, Кэлен, любимая Кара — или какой-то безумный двойник? Ага, с идентичной внешностью и именем-фамилией. В фантастическом фильме — может быть, да, что-то вроде клона… или робота-андроида. Кэлен фыркнула. Только вот мы не в фильме, в реальной жизни. В реальной жизни, в которой происходит что-то очень странное и не очень реальное. Кэлен осторожно высунулась над монитором, глянула на Кару. И снова откликнулось тело, сладко потянуло низ живота. Господи, когда она сидит вот так, читает, чуть нахмурившись, она — Кара. Её, Кэлен, любимая Кара. Мэйсон, словно почувствовав, подняла глаза, встретилась с Кэлен взглядом. Улыбнулась. Хищно, дерзко. Совсем не как Кара. У Кэлен ёкнуло сердце, она вздернула бровь – мол, что? Мэйсон пожала плечами и уставилась в документы. Кэлен спряталась за монитор. Кара или не Кара? В смысле, она та Кара, которую любит Кэлен, или другая? Господи, какой-то бред. А может, они близнецы-отказники, которых в младенчестве отдали в разные приемные семьи, а имя в документах написали одно и то же? Бывают же канцелярские ошибки! Кэлен даже вдохновилась. А что, это ведь мысль! Надо как-то умудриться и сунуть нос в личное дело Мэйсон! Точно! Кэлен встала, взяла свою кружку, пошла на кухню, к кофеварке. По пути заглянула в приоткрытую дверь капитанского кабинета: Зед сидел за своим столом, что-то писал. Ладно. Нужно дождаться ланча, на это время уходит и капитан Зорандер, да и остальные, кто не «в поле», разбегаются поесть. Может, удастся стащить из несгораемого шкафа, в котором Зед по старинке хранит личные дела сотрудников, досье на Мэйсон… *** Кэлен налила себе кофе, вытащила кружку из кофеварки, развернулась и нос к носу столкнулась с Мэйсон. Встретилась взглядом и… пропала в зеленых глазах. Да, выражение у них другое, но сами глаза — те же! Любимые. Мэйсон вздернула бровь, хмыкнула, взяла её руку, подтянула вверх… и отпила кофе из её кружки. Кэлен моргнула, возвращаясь в реальность: — Ты не слишком наглеешь? — Ты мне скажи, — усмехнулась. И застегнула куртку: — Ты давала ориентировку на Виктора Моргана? — Да, он подозреваемый в убийстве проститутки… — В курсе. Прочитала, — Мэйсон снова отпила из кружки Кэлен. — Позвонил патруль, твоего Моргана заметили в Чайнатауне, в ресторанчике Джой Тсин Лау. Знаешь такой? — Да, это угол Одиннадцатой северной и Рейс. — Поехали брать, — и протянула Кэлен её куртку. Амнелл мысленно чертыхнулась: кажется, с планами на ланч — облом. Что ж, придется найти другие варианты… В машине Мэйсон молчала, с интересом крутила головой. Кэлен косилась на нее время от времени, и то видела СВОЮ Кару, то нет. Наконец, не выдержала: — Мэйсон, ты давно в городе? — Вчера прилетела. У Кэлен снова ёкнуло, сжалось сердце. Вчера? Черт побери, ну не может, не может же быть такого совпадения! Да что же происходит, мать вашу? Вздохнула глубоко: — И как тебе Филадельфия? — Пока не поняла. Кажется, похожа на Нью-Йорк. — Похожа. Только здесь тише. Спокойнее. — Нннда? А я слышала, один из самых криминальных городов. — Ну, в этом смысле, увы. Мы в печальном рейтинге. Мэйсон хмыкнула, снова уставилась в окно со своей стороны. Судя по всему, беседу продолжать не желала. Ну и черт с ней! Кэлен тоже замолчала, смотрела теперь только на дорогу. Виктора Моргана за дальним столиком в углу Кэлен увидела, едва переступив порог китайского ресторанчика. Крайне неуравновешенный бугай, рецидивист, отмотавший уже два срока за уличные грабежи, подозреваемый в убийстве — Морган сидел боком к входу и спокойно пялился в окно, попивая что-то. Он вышел из тюрьмы чуть меньше месяца назад, и уже через неделю забил насмерть уличную девку. И подался в бега. То, что это его рук дело, выяснили почти моментально: психопат Морган следов понаоставлял — просто подарок криминалистам, а не подозреваемый! А вот искать его пришлось две с лишним недели. Похоже, Морган расслабился, решил, видимо, что его уже пронесло. Вот и сидит себе в ресторане среди бела дня — оборзел, совсем страх потерял! Кэлен решительно двинулась к столику: — Виктор Морган? — потянула из кармана значок. И… черт, кажется все эти сегодняшние события, странности с Карой выбили её из колеи сильнее, чем она думала. Ибо Кэлен не успела среагировать — а Морган выстрелился из-за стола пружиной и без паузы, без малюсенькой даже заминки впечатал кулак ей в лицо. Прямо в нижнюю челюсть слева, разбивая губу, вышибая слезы из глаз. Кэлен пошатнулась — от неожиданности, от боли, ослепла на мгновение… Черт, она не успела среагировать… Зато среагировала Мэйсон: молнией вылетела из-за спины Кэлен и врезала Моргану точно промеж глаз. Видимо, знатно врезала: Виктор замер на миг, а после рухнул, как подкошенный. Кара коршуном упала на него, перевернула на живот — и откуда только силища? — завела его руки за спину, пробормотала скороговоркой: — Виктор Морган, вы арестованы по подозрению в убийстве Марии Корсак. Вы имеете право хранить молчание, все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде… — и защелкнула на запястьях наручники. Поднялась, пнула дергающегося на полу Моргана, зашипев, потрясла рукой. Подскочила к Кэлен: — Ты как? — окинула тревожным взглядом, усмехнулась: — Значит, не надо за тебя отвечать, сладенькая? — уставилась насмешливыми глазищами. Кэлен досадливо поморщилась, нахмурилась, смущенно опустила ресницы: — Спасибо, Мэйсон. Я облажалась… — Типа того, — хмыкнула. Вдруг прикоснулась пальцами к её разбитой губе — очень бережно, нежно. — Сильно он тебя… — и тихо, почти шепотом: — Больно? — Больно… — Кэлен встретилась с ней глазами и вздрогнула: вот это был взгляд ЕЁ Кары — теплый, участливый. И это прикосновение — мягкое, ласковое — Кэлен узнала. Да что же это такое? И, несмотря на все странности, на абсурдность и непонятность, ей невыносимо захотелось прижаться щекой к ладони Кары. А еще — чтобы Мэйсон поцеловала её, Кэлен. Вот прямо туда, в опухающую уже губу и поцеловала… Кэлен моргнула, улыбнулась той стороной рта, что не пострадала, взяла руку Кары в свою, перевернула тыльной стороной кисти вверх. Так и есть — костяшки разбиты, отекают уже, наливаются синим. Кэлен провела пальцем по ним — тоже очень мягко, бережно: — А ты как? Больно? — и невыносимо, невозможно просто, захотелось поцеловать эту руку, вот каждую синеющую костяшку и поцеловать. — Ерунда, — Мэйсон мотнула головой, выдернула руку из ладони Кэлен. И взгляд снова стал чужим: насмешливым, дерзким. — Переживу. Ну что, поехали, оформим красавца? Кэлен без спора уступила Мэйсон право допрашивать Моргана. И вовсе не потому, что ей самой не хотелось расколоть гада, – нет, просто у Кэлен были кое-какие собственные планы. И кое-какая надежда на их осуществление. Надежда себя оправдала — все же Кэлен за десять лет службы весьма неплохо изучила своих коллег: конечно же, все, кто был сейчас в отделе, включая капитана Зорандера, не упустили возможности посмотреть, как будет вести допрос «нью-йоркская штучка». Так что сотрудники убойного дружно столпились у смотрового окна допросной. Все, кроме Кэлен. Она выждала, едва справляясь с нетерпением, несколько минут. Подошла к кабинету капитана, постояла немного, прислушиваясь. Все тихо, не слышно ни шагов, ни голосов. Кэлен кивнула и шмыгнула внутрь. Открыла несгораемый шкаф, быстро, но без суеты, перебрала папки с личными делами, вытянула нужную, сунула под куртку. Выскользнула из кабинета, затем — из отдела. Выдохнула облегченно и, неторопливо, с независимым видом двинулась в сторону туалета. Закрылась в кабинке, опустила крышку унитаза, села, положила на колени папку. Ну, посмотрим, кто ж ты такая, детектив Кара Мэйсон.