Осколки

Кэлен закрыла дверь в ванную, встала перед зеркалом, уставилась на себя. Ммдаааа, красота просто неземная: макияж поплыл, фингал проступил через впитавшийся уже тон… Прямо вот и неудивительно, что Мэйсон «отпустило». Её отпустило-то, похоже, сразу, как она свет включила и узрела эту вот божественную красоту. Кэлен усмехнулась, скорчила себе рожу. Черт, еще и с волосами что-то надо сделать, ибо длинную палочку-шпильку, на которую дома она закалывает их, собрав в пучок, Кэлен, конечно, — безголовая же, ну! — не взяла. Заплести в косу? Долго. И лень. Кэлен вздохнула, огляделась. Ванная комната, в отличие от гостиной, хороша. Даже очень. Тоже просторная, в светлом, очень теплом кафеле. Сама ванна — треугольная, и правда, огромная, просто маленький бассейн! Еще — отдельно — душевая кабина в матовом стекле, да не такая, как у Кэлен дома, а — просторная, свободная. Под большим, в половину стены, зеркалом — тумба, пожалуй, даже целый комод, глянцевый, в тон кафелю. Красивый, на вкус Кэлен. И освещение в ванной приятное, приглушенное, тоже очень теплое. Мечта, а не ванная комната… Пожалуй, уже ради одной этой ванной вполне можно бы охмурить Мэйсон, да. Кэлен заглянула в комод, вытащила полотенце. Скрутила свои длинные темные волосы в тугой жгут, его свернула в высокую плотную «шишку». А затем сообразила из полотенца что-то среднее между чалмой и тюрбаном, закрепила, как следует. Ну вот, теперь можно и в воду. Главное, чтобы удержалась на голове вся эта конструкция… Ванну набирать не стала — побоялась уснуть. Да и — права чертова Мэйсон — в такой ванне лучше валяться вдвоем. Кэлен улыбнулась, представив себя и Кару здесь, в ласковой теплой воде, в пушистой ароматной пене… Можно и свечи зажечь… включить музыку… Кэлен шагнула в кабину, сняла лейку душа с держателя, включила воду, направила на себя… прошлась горячими струйками по телу, задержалась внизу… закрыла глаза… замечталась. Конечно же, не услышала, как открылась дверь в ванную, как раздвинулись дверцы кабины. И, конечно же, вздрогнула, когда почти у самого уха раздался любимый голос: — Кэлен? Ты у нас? Вот это сюрприз! — Кара! — распахнула глаза, развернулась — резко, всем телом… вместе с лейкой… окатила Кару — щедро, с ног до головы. — Черт! — опустила лейку, направляя поток вниз. — Вижу, ты мне рада… — Кара прыснула, растерянно оглядела себя. Подняла смеющиеся глаза на Кэлен: — Привет, любимая. — Кара! Милая, раздевайся и прыгай сюда, ко мне, — выключила воду, бросила лейку на пол, протянула руки к Каре. — Радость моя, скорее, умоляю. Я тебя безумно хочу… Кара удивленно хмыкнула, скинула мокрую одежду — одежду Мэйсон, между прочим! — шагнула в кабину, задвинула за собой дверцы: — Ого! — только и успела выдохнуть, чудом устояв на ногах. Ибо Кэлен буквально набросилась на нее, обхватила одной рукой шею, притиснулась всем телом, припала со стоном к губам. Другой рукой вцепилась в руку Кары, потянула вниз, прижала к себе, распаленной, пылающей, жаждущей… На миг, совсем краткий, остановила поцелуй, шепнула прямо в губы Кары: — Возьми меня… — и снова прильнула, слилась губами. Кара, не разрывая поцелуя, не отнимая ладони, обняла другой рукой, переступила, поворачиваясь вместе с Кэлен, навалилась спиной на стену, чуть согнув ноги, практически уложила Кэлен на себя. Кэлен отпустила её губы, тяжело дыша, простонала: — Не тяни… давай же… Кара вошла, медленно, мягко, осторожно продвигаясь… запуская по телу Кэлен вибрирующую волну. Кэлен всхлипнула, дернулась, насаживаясь, резко, глубоко, начала двигаться, быстро, интенсивно, откинув назад голову, вцепившись в плечи Кары, едва удерживаясь на ослабших, подгибающихся ногах… Ей хватило минут пяти этого бешеного ритма, чтобы взорваться, освободиться, извергнуться с протяжным, счастливым стоном, больше похожим на крик… Ноги совсем подкосились, и Кэлен повисла на Каре, обхватив руками шею, уронив голову ей на плечо, содрогаясь от острого, пронзающего наслаждения. Кара, не вынимая из нее пальцы, очень медленно, осторожно опустилась — вместе с Кэлен — вниз, села на дно душевой кабины, устроила Кэлен, все еще вздрагивающую всем телом от малейшего движения внутри, у себя на коленях. Провела ладонью по её спине, покрывая шею, плечо мягкими быстрыми поцелуями… Кэлен затихла на несколько секунд, затаилась, но — еще напряженная, словно сжатая пружина. Вдруг двинула бедрами, тазом, вдавливаясь в ладонь Кары, впиваясь пальцами в плечи, прогнулась в спине, откидываясь назад, и снова застонала, громко, протяжно… снова затрепетали в сладком спазме мышцы живота. Кэлен схватила открытым ртом воздух, замерла на миг, словно оцепенела. И рухнула, расслабленно, обессилено, на Кару, буквально растеклась по ней, тяжело дыша, обмякнув всем телом. Кара провела свободной ладонью по её волосам — конечно же, полотенце слетело ко всем чертям, и «шишка» раскрутилась, рассыпалась, — приложилась губами к шее, раз, другой, обхватила мочку уха, пощекотала языком, выпустила… прошептала восхищенно: — Вот это да… Кэлен, еще задыхаясь, засмеялась тихо, почти беззвучно. Подняла голову, посмотрела сияющими, пронзительно синими, словно майское полуденное небо, счастливыми глазами. Погладила ладонью лицо Кары: — Привет, моя радость… И Кара тоже рассмеялась, откинув голову: — Боже… — подалась к Кэлен, чмокнула в губы, прямо в улыбку, мягкую, утомленную. — Ты как в том анекдоте, любимая: Кара, проходи, раздевайся, ложись, здравствуй, — обласкала солнечным взглядом. — Ты сегодня просто вулкан… — Да… Я соскучилась, очень сильно! Весь день о тебе думала, — Кэлен зажмурилась, снова уронила голову ей на плечо, уткнулась лбом, глазами в шею. — Да еще эта наглая дрянь, твоя альтернативная личность, меня раздраконила… Милая, я тебя еле дождалась! Думала, умру уже от возбуждения… — Раздраконила, значит… — Кара нахмурилась, запыхтела сердито, осторожно вытянула из нее, из-под нее руку. Обняла Кэлен, устроив одну ладонь на ягодице. Шлепнула по ней, по ягодице, легонько, нежно. — Милая… сердце мое, — Кэлен потерлась лбом об её шею. — Не ревнуй, прошу тебя… я же устояла, отказала ей… Я хотела только тебя. И хочу. Боже, милая мне так хорошо с тобой! Просто невыносимо хорошо… — Еще бы ты не устояла! .. — Кара хмыкнула, правда, смягчаясь, Кэлен слышала это в её голосе, в её дыхании. Погладила по щеке: — Кара… милая, ну пойми, я ведь реагирую на это тело. Оно твое, даже когда там Мэйсон… Радость моя, мы же говорили с тобой об этом… Прошу тебя, не ревнуй. — Легко сказать, — Кара тяжело вздохнула. — Как сделать? Мне больно, когда ты с ней. Целуешься… — Милая, — Кэлен подняла голову, заглянула ей в лицо: Кара смотрела в сторону, хмурая, обиженная, губы подрагивали едва заметно. У Кэлен сердце сжалось. Она взяла лицо Кары ладонями, принялась покрывать его легкими поцелуями: — Любимая моя… я знаю… все это… нелегко… — вздохнула, чуть надавила на щеки. — Посмотри на меня? – и, встретив её взгляд, прижалась лбом ко лбу: — Малыш, ты говорила, что когда Мэйсон частично теряет контроль, у тебя есть выбор, появляться или нет. Да? Я правильно поняла? — Да… — попробовала отвести глаза, но Кэлен снова легонько надавила ей на щеки, удерживая: — Радость моя, пожалуйста, давай договоримся — ты не будешь присутствовать, когда я с Мэйсон. Прошу тебя. — Почему это? — полыхнула глазами, сдвинула брови, набычилась. — Кара, ну зачем тебе этот мазохизм? Зачем себя мучить? Это, во-первых. А, во-вторых, я не смогу расслабиться, если буду знать, что ты здесь, что ты смотришь. Думаешь, мне от этого не больно? — А тебе так уж надо расслабляться? Зачем, Кэлен? Удовольствие получить? А меня тебе мало, да? — и все же отвела взгляд. И губу нижнюю закусила. — Нет, мне тебя не мало, любимая! Мне мало времени с тобой, это правда, — Кэлен тоже на секунду зажмурилась. Господи, как же все это трудно, мучительно, невыносимо трудно! — Милая, дело ведь не во мне, а в Мэйсон. Её интересует секс со мной, ничего больше. Она меня не любит, я так понимаю, и не собирается влюбляться. Это ведь слабость! Я её просто возбуждаю. Ей просто нужен секс. Думаешь, она будет получать удовольствие от секса со мной, если я не смогу расслабляться? Она ведь не дура. И не бесчувственная, я имею в виду, она почувствует фальшь. Может же, да? А если секс со мной ей не будет доставлять радости, нахрена я ей, ну? Она меня пошлет, и мы с тобой вернемся к тому, с чего начали. Так что милая, мне действительно нужно расслабляться, чтобы Мэйсон была довольна… — Черт, — Кара шмыгнула носом, сглотнула. Губы снова дрогнули. — Кэлен, ты говоришь, как проститутка какая-то! — Ну… — Кэлен хмыкнула, пожала плечами. — По большому счету, так и есть. Я продаюсь Мэйсон, чтобы купить возможность быть с тобой, проводить с тобой больше времени. Кара, детка, у всего есть цена. Секс с Мэйсон — моя цена за возможность быть с тобой. И я готова её платить. Другой вопрос, готова ли ты платить свою цену за возможность быть со мной… — Черт… — повторила Кара. Со слезами в голосе. — Как же это все… — спрятала лицо, уткнувшись в плечо Кэлен. Всхлипнула: — …ужасно… Я ненавижу Мэйсон. Ненавижу! Я бы убила её, если б могла… — Кара… — Кэлен вздрогнула: от отчаянной злости, что прозвучала в голосе Кары. Оттого, что поверила словам Кары. Она, Кара, не врала. Она и правда убьет Мэйсон, если сможет. И Кэлен вдруг стало страшно за Мэйсон. А еще Кэлен — совершенно для себя неожиданно — поняла, что совсем не хочет смерти Мэйсон. И удивилась сама себе, уже даже как-то привычно удивилась. Погладила Кару по голове, по плечам: — Милая, она-то ведь тоже не виновата. Она даже не в курсе, не знает, что происходит… Такая же жертва всей этой ситуации, как и мы с тобой… — Защищаешь её, да? — Кара вскинула голову, обожгла, нет, просто хлестнула яростным, полным ненависти взглядом. — А может, ты врешь вообще все, Кэлен? Может, ты с ней хочешь быть на самом деле? — А еще чего скажешь, радость моя? — Кэлен прищурилась, дернула крыльями носа. — Ты на меня за что нападаешь? Я что, выбрала оказаться в такой ситуации, а? Может, ты, милая, меня предупредила заранее, до того, как влюбилась в меня, как я влюбилась в тебя, о том, что ты не одна в этом теле? Ты мне вообще предоставила этот выбор? Ты меня за что сейчас осуждаешь, за любовь к тебе же? За то, что я хочу быть с тобой, не смотря ни на что? За то, что готова идти на жертвы ради этого? — замолчала, задохнувшись от вспыхнувшей, разгоревшейся во время этой страстной речи злости. Кара не ответила, только полыхнула глазами, отчаянно, снова уткнулась в плечо Кэлен. Кэлен закрыла глаза, посидела так с минуту. Позвала тихо: — Милая… Кара, не отрываясь от её плеча, помотала головой. Её собственные плечи вздрагивали. Кэлен нахмурилась — плачет? Прислушалась. Черт, точно, плачет! Тихо, нет, беззвучно, кажется, даже не дыша. — Кара… — погладила по голове, по спине, напряженной, покрывшейся зябкими мурашками — замерзла. Только ли снаружи? Кэлен обхватила её, обняла, прижимая, пытаясь согреть: — Девочка моя… любимая… хочешь… давай все отменим? Да бог с ним, пусть будет три часа в сутки, но зато ты не будешь страдать. — Нет, — отозвалась глухо, хрипло, снова помотав головой. — Не отменим! — подняла лицо, яростно вытерла глаза, припухшие, с покрасневшими веками — а оттого невыносимо яркие, просто отчаянно зеленые, зеленущие, прожигающие Кэлен до самого сердца. — Ты права. У всего есть цена. И я тоже готова платить свою — за возможность быть с тобой. За право любить тебя, — посмотрела в сторону, чуть опустив ресницы. — Прости меня. — Господи, — Кэлен с улыбкой прижалась губами к её щеке. — Глупышка… Я люблю тебя. — Я тебя люблю, — эхом откликнулась Кара. И даже улыбнулась, слабо, как будто бы робко. — И обещаю, что не буду присутствовать, когда ты и Мэйсон… — вздохнула. И разозлилась вдруг: — Что я, в самом деле, как ребенок! Распустила нюни. Тьфу! — Эй! — Кэлен дунула ей в ухо. — Имеешь право. Тебе больно, и ты имеешь право на нюни. Я тоже буду реветь, если мне будет больно. И не строй из себя Мэйсон, милая. Ты — другая. И я люблю тебя такую. Тебя, а не Мэйсон. — Спасибо, — взглянула в глаза, тоже довольно робко. Но зато улыбнулась уже смелее, теплее. — Кэлен, мы ж тут с тобой замерзнем вконец… Давай помоемся и пойдем… в спальню или еще куда, — вдруг замерла, всматриваясь. — Боже… это еще что такое? — и прикоснулась пальцами к синяку под левым глазом. — Больно? — Терпимо, — и мысленно усмехнулась: ну вот, она уже отвечает, как Мэйсон. К счастью, Кара этого не знает. Кара сочувственно нахмурилась, прикоснулась к фингалу губами: — Снова подозреваемый? — Нет. В этот раз Мэйсон. Учит меня драться. — Она охренела? — у Кары в глазах, в голосе, в лице было столько искреннего возмущения, что Кэлен рассмеялась даже. — Бить-то зачем? Руки ей оторвать надо! — Не надо, — Кэлен накрыло нежностью. Ну, просто Кара была невозможно трогательна в этой своей возмущенной воинственности. — Чего это не надо? Опять её защищаешь? — Не надо ей руки отрывать, — Кэлен с улыбкой поцеловала её в губы. — Это и твои руки тоже. И я категорически не желаю остаться без них… Все, милая, быстро моемся и греемся. *** Счастье… Все-таки оно очень разное, Кэлен сейчас это весьма отчетливо ощущала. Нет, на самом деле, когда-то, довольно давно еще, она поняла, что счастье — такое состояние, которое ни от чего не зависит. Оно либо есть, либо нет. И если оно есть, то — вопреки всему и несмотря ни на что. Просто есть. И все. Поскольку, будь это не так, она, Кэлен Амнелл, с её, в общем-то, жуткой работой, с её до сих пор не особенно удачно складывающейся личной жизнью, совершенно точно была бы несчастна. Перманентно и категорически несчастна. А ведь она не была, не так ли? Со временем Кэлен поняла еще больше. Например, что счастье — это даже не состояние, нет. Скорее, это такая способность — способность быть счастливым. Вопреки всему и несмотря ни на что. И вот либо ты способен, либо нет. Она, Кэлен, совершенно точно была способна. Но, встретив Кару, она узнала о счастье еще кое-что. Оно, счастье, может быть разным. Может быть таким «вообще», "в целом", а может — совершенно конкретным и осязаемым. Вот как сейчас. Сидит сейчас её, Кэлен, счастье в мягком кресле напротив, пьет вино из высокого — совсем не для вина предназначенного — бокала, улыбается. Смеется. А в глазах у счастья — солнце, ласковое, согревающее. И еще счастье качает босой ногой, и Кэлен хочется поймать эту ногу, и зажать ступню между ладоней — как птичку, потому что ей, Кэлен, все кажется, что ступня зябнет. А строптивое счастье вредничает и не желает надевать носки… И Кэлен уже даже строит коварные планы по изнасилованию счастья носками — иначе простынет же, ну! Кэлен все же выдвигает ультиматум: носки — или марш-в-постель-под-одеяло! И счастье, закатив глаза, выбирает второе… А самое забавное, что счастье считает её, Кэлен, своим счастьем. Так и говорит, усевшись в кровати и устроив Кэлен спиной к себе, в кольце своих рук: — Счастье мое, ты спать-то не хочешь? Пять часов утра как-никак… — и обжигает горячими губами шею, вызывая жаркие отклики в утомленном и — вполне ведь сытом уже — теле. — Неет, — Кэлен с улыбкой откидывает голову Каре на плечо, чуть поворачивает, подставляя губы её губам. И отдается им, наслаждаясь, переполняясь счастьем… другим счастьем, оно ведь разное, не так ли? — Я днем поспала. Мэйсон меня прикрыла на работе. — Ммм… как мило с её стороны, — Кара фыркает, довольно сердито. Не нравится ей слушать о Мэйсон. — Да она же настоящий рыцарь! — Да ладно тебе, милая, — Кэлен с улыбкой гладит её по щеке. — Она и правда позаботилась… — Позаботилась, заботливая, мать её, — ворчит Кара и целует ладонь Кэлен. Вздыхает. — Я просто злюсь… Нет. Правда в том, что я боюсь… — Боишься? Чего? — Боюсь проиграть Мэйсон… — Кара с еще одним тяжелым вздохом откидывает голову на спинку кровати. А Кэлен разворачивается в её руках, всем телом, чтобы видеть её лицо: — Проиграть Мэйсон? Я не понимаю, милая. О чем ты? — Я боюсь, что… — и болезненно морщится. — … Рано или поздно, ты предпочтешь её мне. — Чего? — Кэлен аж подпрыгивает от возмущения. — С чего это вдруг? — Любимая, ну… что у тебя есть со мной? — Кара поднимает голову, смотрит Кэлен в глаза. Горечь во взгляде: — Разговоры и секс. А с Мэйсон у вас общая работа… общие друзья… вы можете куда-то сходить… Плюс те же разговоры и секс. Я уже проигрываю ей. С ней у тебя… с ней у тебя возможна жизнь. А что со мной? Я же не существую для этого мира. Я… я как твой вымышленный друг. — Кара! — Кэлен задыхается от возмущения. Кэлен даже не сразу верит, что ей не послышалось, что её счастье действительно несет весь этот бред. — Ты пьяна? У тебя крышу снесло? Ты что говоришь вообще? — Кэлен даже оглядывается беспомощно вокруг, словно ищет, кого бы призвать в свидетели, чтобы подтвердили - бред, бред же, ну! — Ты для начала меня кем считаешь? Нет, слушай, у меня прямо слов нет… Я тебя сейчас просто побью! — и даже бросается на неё, впивается губами в шею, а затем и кусает. Кара хихикает, прижимает её к себе: — Любимая, ну… разве я не права? — Ты не права! Разговоры и секс, смотри-ка! Милая, я тебя, может, удивлю, но большинство пар так живут, представляешь? Утром расходятся на свои работы, а вечером встречаются дома — для разговоров и секса! Вот только дело-то не в этом вообще. Ты считаешь, что проигрываешь Мэйсон, что с ней у меня чего-то больше… Радость моя, ты забыла одну важную вещь, которая есть у тебя, которая перевешивает все, что есть у Мэйсон. — И что у меня есть? — Кара… — Кэлен смотрит укоризненно, старательно сдерживая улыбку. — Ты иногда такая глупая… — Ну… — отводит взгляд. — Да… объясни? Что у меня есть? — Моя любовь к тебе, глупышка. И — твоя любовь ко мне. Для меня это важно. Это самое главное. Этого не будет с Мэйсон, понимаешь? Только с тобой. А все остальное… Господи, милая, это дело наживное ведь. Почему ты решила, что мы с тобой не можем никуда ходить? — Ночью? — Что тебя смущает? Половина обитателей этого города, как минимум, половина, ведут ночной образ жизни. Кино, рестораны, клубы, у нас даже музеи некоторые по ночам работают, про магазины я уж не говорю! Черт, Кара, ну правда, по-моему, ты вот зря заморочилась. Это все вообще не проблема. — Да? — она будто оживает, и в глаза возвращается солнце. — Правда? Любимая, ну, а спать-то ты когда будешь? С ночной-то жизнью… — Ой, тоже мне, трудность, — Кэлен, усмехнувшись, целует её в губы. — С моей работой я уже привыкла высыпаться за три-четыре часа. И потом, есть ведь еще выходные… Вот, например, эти выходные я здесь, помнишь? Считай, у нас с тобой сегодня минимум полдня впереди… пока Мэйсон не проснется. А когда это произойдет, — хитро прищуривается. — Я лягу спать… — Коварная, — теперь уже и Кара улыбается, тянется к губам Кэлен, целует — нежно, сладко… благодарно. — Думаешь, Мэйсон так долго спать будет? — Надеюсь. Она виски выпила… ну, я не следила, конечно, но, по-моему, весьма прилично. Да еще в последнюю порцию я ей снотворного капнула. Так что… — Любимая, ты и правда коварная… Подозреваю, опасно тебе дорогу переходить. — Да, — Кэлен пожимает плечами с очень независимым видом. — Я такая. Становиться моим врагом не советую, — и вдруг зевает, совершенно неожиданно для себя. Распахивает удивленно глаза: — Черт! Кара смеется: — Все-таки тебе стоит поспать, счастье мое. Тем более, раз у нас еще полдня впереди. — Мммда? Ну, если пару часиков только… А ты? Чем займешься? — Поиграю в покер, — и укладывает её, ложится рядом, целует. — Уж если у меня и впрямь будет возможность водить свою девушку по ресторанам и магазинам, есть смысл зарабатывать. — Ммм… Радость моя, это не главное. — Я знаю, — смотрит с улыбкой, согревает, ласкает своим солнечным взглядом. — Но мне ж все равно надо что-то делать, пока ты отдыхаешь? Спи, любимая. — Ладно, — прижимается, укутываясь в счастье...