Осколки

Кара внезапно оборвала сумасшедший свой хохот, повернулась, глянула безумными глазами — остро, пронзительно… И Кэлен захлебнулась криком. А Кара шагнула к ней, безвольной, не владеющей своим телом, вдруг стиснула её в объятиях, легонько потрясла: — А как тебе это? Как тебе, когда твое собственное тело тебе не принадлежит, когда ты не можешь им управлять, Амнелл? А? Эй, Амнелл! — вновь потрясла Кэлен. — Амнелл, просыпайся! Эй, сладкая, проснись… Слышишь? Эй! — и словно вдруг начал гаснуть свет – там, во сне, стирая, пряча в темноту и Кару, и жуткий сверток из розового ковра, и безумный смех, что все еще эхом метался в голове Кэлен. А вот голос — настойчивый, тихий, хрипловатый — остался, лился прямо в ухо: — Просыпайся, сладкая. Ну, давай же! — и вдруг пришли, словно проявившись, ощущения: горячие мягкие губы касаются её, Кэлен, уха. Горячая ладонь гладит, похлопывает по щеке, ласково так, осторожно похлопывает. Горячее тело прижимается к её, Кэлен, телу. И телу тепло, и в него словно возвращается жизнь, и подвижность, и гибкость… и управляемость. Да, точно, вот — Кэлен уже может дышать, и пошевелить рукой, и даже приподнять ресницы. Она застонала, окончательно вырываясь из кошмарного сна, заморгала, наконец, распахнула глаза — и встретила пристальный, обеспокоенный взгляд других глаз, зеленых, любимых. Улыбнулась слабо: — Кара? — пригляделась. — Мэйсон…Что… что ты здесь делаешь? Ты вернулась? — Уже утро, Амнелл. Я приехала тебя будить, а ты кричишь во сне, плачешь и не желаешь просыпаться… Кошмар приснился? — Ужас… — Кэлен снова закрыла глаза, повернулась на бок, обхватывая рукой талию Мэйсон, вжимаясь лицом в теплую безопасную ямку между плечом и шеей, затихла. Мэйсон молча гладила её по голове, по спине… затем прошептала: — Ты все кричала мое имя. Что я там такое делала, в твоем сне? — Ты? — Кэлен вздрогнула. — Нет, ничего… там просто… какой-то ужас… а я даже пошевелиться не могла… кажется, я звала тебя на помощь, — и прижалась еще теснее. Хорошо, что ты приехала. Спасибо тебе… — Да было б за что. Сон расскажешь? — Нет, — снова вздрогнула, поежилась. — Не могу… не хочу… бррр. Хочу забыть. — Ладно, — не стала настаивать Мэйсон. А ладонь переместила на бедро, скользнула на ягодицу, сжала мягко. — Я и не болтать приехала. Кэлен улыбнулась. Отчего-то вдруг, вот просто вмиг, стало легко, спокойно. И липкие отголоски пережитого ужаса растворились без следа. Чуть отстранилась, глянула Мэйсон в лицо: — Подожди… говоришь, уже утро? — Пять сорок. — Надо же… — опрокинулась с тихим стоном на спину, потянулась, зажмурившись. — А у меня ошущение, будто только глаза закрыла… — Бывает, — согласилась Мэйсон и прикоснулась губами к уголку её, Кэлен, губ. Кэлен замычала, отворачиваясь: — Нннуу… подожди. Дай хоть в душ схожу. — Зачем? — Мэйсон! — Ладно, — снова не стала спорить. Что-то подозрительно покладистая она сегодня, а! — Пойдем. — Вместе? Нееет, — Кэлен легонько толкнула Мэйсон в плечо, заставляя упасть на спину, полезла через нее, остановилась на полпути, уселась на живот, посмотрела в лицо. С улыбкой провела кончиками пальцев по её груди, — Ты лучше пока кофе свари. — Кофе? — Мэйсон прогнулась, приподнимаясь, подалась навстречу рукам. — Я разве кофе пить приехала? — прищурилась подозрительно: — Амнелл… почему я чувствую себя так, будто меня нае… водят за нос? Кэлен расхохоталась, откинув голову, покачнулась, чуть не упала назад — и упала бы, если б Мэйсон не схватила её за руки. Схватила, удержала, потянула на себя… Кэлен уперлась ладонями ей в плечи: — Он у тебя длинный, удобно водить-то, — улыбнулась, подмигнула. — Ладно, лежи тут. Умоюсь и вернусь. *** Что за бред ей приснился, а? При чем тут убитые девочки и Кара? Почему вдруг они связались в её, Кэлен, затуманенном сном сознании — или где там, у спяшего-то человека рождаются столь странные, безумные образы? Ведь категорический бред приснился, бред же, ну! Кэлен все же забралась под душ — и зависла под теплыми струями, размышляя. Отмахнулась от укола совести — мол, Мэйсон же ждет, ну! — дождется, тем более, они решили ехать сразу в Каррен-Фромхолд, а раньше девяти туда не попасть, значит и из дома выйти можно на час позже. И от мимолетно мелькнувшего страха — как бы не уснула там Мэйсон в ожидании-то, как бы не обнаружилась вместо нее на диване Кара — тоже отмахнулась: ну, и черт с ним, пусть! Устала уже Кэлен бояться этой встречи! И переживать — тоже устала. Уже дошло до чего, а! Бред такой снится, жуткий, нелогичный, категорически не логичный же, ну! Черт, вот, вот в чем дело! Кэлен так и замерла с зубной щеткой во рту: просто переживает она из-за разрыва с Карой, переживает сильнее, чем сама себе признавалась. И скучает, да. Очень скучает. А еще — из-за дела-то этого тоже переживает, и тоже, кажется, куда как сильнее, чем думала… Вот они и наложились, переживания, сплелись в бредовый, мучительный, — невыносимо, невозможно мучительный! — клубок. Да, точно. Еще ковер этот розовый… боже, ну почему, почему Мэйсон купила именно розовый ковер? — Почему ты купила розовый ковер? — она так и ворвалась с этим вопросом в комнату, заставив Мэйсон вздрогнуть и поперхнуться кофе. Ага, сварила все же! Причем, только себе, вот ведь! И Кэлен повторила, требовательно уставившись в показавшиеся над кружкой зеленые глаза — распахнутые, изумленные донельзя: — Почему розовый, Мэйсон? — Он персиковый, — машинально заспорила та. И возмутилась тут же: — Какого хрена, Амнелл? Тебя не было полчаса! Не буду я отвечать на твои вопросы. — Обиделась? — Кэлен вздернула бровь. Забралась на Мэйсон, оседлав снова её живот, отобрала кружку с кофе, сделала глоток. — Нет, — Мэйсон устроила ладони на её бедрах. — Обижаться я не умею, и смысла не вижу. Но я очень терпеливо ждала, сладкая. Думаю, мне полагается компенсация. — Ммммдааа? — Кэлен опустила на пол кружку и склонилась к лицу Мэйсон. Прошептала, обжигая дыханием её губы: — И что же ты хочешь? — Всё, — и глаза вспыхнули жарко, жадно. — Всё, на что ты способна, сладкая. И то, на что не способна, — тоже. — А силенок-то хватит? — Давай проверим… *** — И все же, почему розовый ковер? — Кэлен приподнялась на локте, заглянула Мэйсон в лицо. Довольное такое лицо… расслабленное, спокойное: глаза закрыты, легкая полуулыбка на губах… Было спокойное и расслабленное, да, — до её, Кэлен, вопроса. А после — мгновенно оживилось, словно засветившись изнутри, глазища зеленые рысьи распахнулись — и тоже зажглись, засветились: — Думаешь, уже время для вопросов, Амнелл? Ошибаешься, как по мне, — и губы расплылись в коварную улыбку, а ладони заскользили по телу Кэлен — разгоряченному, влажному, вполне уже утомленному. И ненасытному — ведь откликается снова на эти ладони, на этот жадный блеск в глазах, откликается же, ну! – оно, тело, похоже, такое же ненасытное, как чертова Мэйсон. С ней, кстати, как оказалось, вполне можно и просто в обнимку полежать. Минут пять, да. И главное при этом — замереть и молчать. Ибо стоило только Кэлен шевельнуться или издать какой-то звук, как чертова Мэйсон оживлялась и переходила к активным действиям. Вот и сейчас вдохновилась мгновенно… Кэлен рассмеялась тихо, положила указательный палец ей на губы: — Мэйсон, остынь. Минут через десять все равно вставать, собираться. — Целых десять минут, Амнелл! — посмотрела укоризненно, и Кэлен снова рассмеялась. Провела пальцами по её губам: — У тебя что, последний секс в жизни, Мэйсон? — Как знать, — откликнулась серьезно, совершенно серьезно. – Мне, понимаешь ли, никто не сообщил точную дату моей смерти. И я не могу знать, какой секс будет последним. Может, и этот. Логично? — Иди к черту! — Кэлен, неожиданно для самой себя, разозлилась. Оттого, что чертова Мэйсон была права. Пугающе права. И эта неприятная, болезненная правда отозвалась в Кэлен страхом — и она сама себе удивилась: оказывается, она боится потерять эту чертову Мэйсон, ну надо же, а! И можно уже не врать себе, что дело в Каре — конечно же, она, Кэлен, боится потерять Кару… даже несмотря на то, что, в общем-то, уже её потеряла — только ведь не фатально, Кара жива же, ну! Но — Кэлен призналась себе в этом сейчас — она боится потерять и Мэйсон тоже. Эту чертову невозмутимую Мэйсон, которая лежит тут и спокойно рассуждает о собственной смерти — до смерти пугая этим Кэлен! Вот убила бы, ей-богу! Еще и спрашивает, снисходительно так: — Ты боишься смерти, Амнелл? — Я? — Кэлен растерялась настолько, что даже перестала злиться. Странно, но, кажется, она до сих пор не задумывалась над этим. Нет, правда, странно — учитывая её, Кэлен, работу-то… Она ведь нередко рискует жизнью, и за десять лет не раз, и не два на самом деле ходила по краю. А вот — получается, и не задумывалась никогда, боится ли она смерти. — Хмм… Даже не знаю, если честно. Пожалуй, своей не боюсь… — А чьей боишься? — Твоей, например. — Моей? — Мэйсон, кажется, опешила даже. Уставилась недоуменно — и напряженно. Кэлен уже знала этот взгляд: он появлялся, когда Мэйсон искренне старалась понять то, что не вписывалось в её картину мира. — Почему, Амнелл? — Потому что… — улыбнулась, нажала пальцем на кончик её носа. — Боюсь, ты не поймешь. — Да? — смотрела еще секунду в глаза, затем пожала плечами: — Ладно. Хотя, я думаю, ты просто в меня влюбилась. — Чего? — А что? Я знаю, что люди очень боятся потерять тех, кого любят. Кэлен набрала воздуха в легкие и… промолчала. Задумчиво уставилась в зеленые глаза. Невозмутимые, ага, и лишь в глубине сияют насмешливые искры. А ведь она, Мэйсон-то, может быть права. Вполне вероятно, Кэлен и правда уже влюбилась в нее, в эту чертову Мэйсон. Одно вот совершенно точно: это лицо, снова сейчас расслабленное, спокойное, эти глаза с ироничными огоньками в самой глубине, почти незаметными, Кэлен любит. Любит смотреть в него, в лицо-то, любит прикасаться — пальцами, ладонью, губами или щекой. И — она внезапно поняла это, уже и не удивляясь даже, — теперь не имеет большого значения, кто там сейчас смотрит на мир через эти глаза — Мэйсон или Кара. Да, когда Кара, оно, лицо, становится будто бы мягче, нежнее... Кара… Сердце болезненно сжалось, и холодная тоска поползла внутрь черной склизкой плесенью. Встретится ли Кэлен с ней, с Карой, хоть когда-нибудь теперь? Кара-то, похоже, видеть Кэлен не желает. Все еще не желает. Ни видеть, ни слышать… никакого контакта вообще… Иначе — она ведь дала бы о себе знать, не так ли? Да вот сегодняшней ночью — она ведь появлялась, наверняка же появлялась, ну! И если бы она хотела увидеть Кэлен, пришла бы. Или позвонила… написала смс. Да, черт побери, нашла бы способ связаться, правда? Если б захотела… Но — она не захотела, судя по всему. Кэлен вздохнула. Вспомнила вдруг, что она — на минуточку! — все еще лежит в обнимку с Мэйсон. Покосилась на нее: похоже, Мэйсон совсем не удивилась её, Кэлен, внезапному молчанию. Мэйсон просто смотрела на Кэлен и ждала. Невозмутимо. Терпеливо. Интересно, долго она, Мэйсон, может вот так ждать — без раздражения, без тревоги, не задавая вопросов, просто ждать и все? Кэлен ведь молчит уже сколько? Три минуты, пять, больше? Если бы вот так, ни с того, ни с сего замолчала Мэйсон, Кэлен, бы, пожалуй, уже извелась, да что там — распсиховалась бы, ибо таких неопределенных пауз не выносила, категорически, ну! А Мэйсон лежит, ждет… Удивительно. Жаль, время поджимает — было бы его больше, Кэлен обязательно, вот ей-богу, проверила бы выдержку напарницы. Но — время, чертово время… точнее, вечная его нехватка, да. Кэлен провела пальцами по щеке Мэйсон: — Ты ночью сегодня спала? — Да, — если Мэйсон и удивил вопрос, виду она не подала. — Как приехала, так сразу упала и отрубилась. А ты почему спрашиваешь? — Проверяю, — Кэлен очаровательно улыбнулась. — Все мои вопросы ты игнорируешь или на некоторые все же отвечаешь? Мэйсон фыркнула, а Кэлен, склонившись, поцеловала её в губы — и вот этим удивила, еще как. Снова улыбнулась оторопевшей напарнице: — Я в душ. А ты можешь пока пить кофе, читать новости… и что ты там обычно делаешь? — Не думаю, что будешь так долго мыться, — пробормотала Мэйсон уже в спину перебравшейся через нее Кэлен. — Как по мне, ты очень странная, Амнелл… Итак, Кара совершенно точно появлялась сегодня ночью — Кэлен это выяснила. Интересно, чем занималась? Играла в свой дурацкий покер? А может, торчала на каком-нибудь форуме, очаровывая кого-нибудь… так же, как когда-то очаровала её, Кэлен. Интересно, Кара скучает вообще по ней? Думает о ней? Или, может, с глаз долой — из сердца вон? Да нет, нет же, это не похоже Кару, категорически не похоже. А с другой стороны – что, в сущности, Кэлен о ней, о Каре, знает? Почти ничего ведь, ну! Господи, да Кэлен о себе-то — как выясняется в последнее время — почти ничего не знает. Еще три месяца назад она и не подозревала, что может влюбиться в девушку. Еще неделю назад она понятия не имела, что может влюбиться… в двух девушек. Черт бы их побрал! Так что нужно признать: про Кару, она, Кэлен, почти ничего не знает. И абсолютно, совершенно не в курсе, на что её — её ли уже? — Кара способна. Может, ей и впрямь уже не нужна никакая Кэлен Амнелл… ***       День А Саймон Картер изменился, значительно — если не сказать, разительно. Не внешне, нет. Он смотрел иначе — затравленного, испуганного взгляда не было теперь и в помине, вместо него через щелочки прищуренных век просвечивали злость и… самодовольство. Дрожащие губы? Да бог с вами, откуда?! У сегодняшнего Картера губы кривились в злорадной, наглой ухмылке, которую он все пытался скрыть поначалу, но удавалось плохо. Трясущиеся руки? Категорический бред: руки Саймона спокойно лежали а столе, не вздрагивая даже… Мать его, а! Кэлен одного взгляда хватило, чтобы понять: во-первых, Картер уже знает — и о статье в «Филадельфия Инквайер», и о — вполне возможно — о желании Митчелла защищать его, Картера. А во-вторых, легко не будет. Ибо они с Мэйсон облажались. Совершенно, категорически облажались, мать их!!! Они не поняли, не увидели истину, сейчас открывшуюся во всей красе: Саймон Картер — социопат. А значит, умный — категорически умный, организованный и уверенный в себе ублюдок. И все это время, все эти дни он играл с ними, с детективами Мэйсон и Амнелл… играл и наслаждался этим — наверняка ничуть не меньше, чем насилием и убийством Оливии Кинг. У Кэлен кулаки чесались, зудели аж просто — так хотелось хуком справа, как Мэйсон учила, врезать в эту самодовольную, сейчас такую наглую рожу, разбить, разорвать эту злорадную, наглую ухмылку. А еще ей, Кэлен, ничуть не меньше хотелось двинуть самой себе — именно себе, ибо Мэйсон, по большому-то счету, в деле расследования убийств новичок, не так ли? Зато Кэлен Амнелл — старичок. И за десять лет вроде бы как уже собаку съела на этой стезе, да? Вроде бы как считалась профессионалом, детективом с огромным опытом и девяносто семи процентной — на минуточку, самой высокой в отделе! — раскрываемостью. И вот она, Кэлен Амнелл, допустила все мыслимые и немыслимые промахи в этом деле. Как, ну как можно было поверить соплям и слезам Картера? Какого черта, в каком таком затмении она на это купилась, а? Где была ее голова? А глаза, уши? Опыт, в конце концов? Профессиональное чутье? Вот где, где это все потерялось? Она знает где: сгорело на костре ее любви к Каре. Пало жертвой её, Кэлен, переживаний из-за всей этой нелепой, мучительной ситуации, из-за этого метания между Карой и Мэйсон… А в результате что — провал по всем фронтам. И на работе Кэлен Амнелл допустила все мыслимые и немыслимые промахи, и в личной жизни все не слава богу… И хочется себе врезать, да побольнее. Хотя что это изменит? Разве это отмотает время назад, чтобы Кэлен Амнелл с чистого листа взялась за расследование, чтобы выкинула из головы все свои любовные страдания, и занималась делом, только делом и еще раз делом? Чтобы использовала свои навыки профайлера — зря что ли она несколько лет назад училась, повышала, так сказать, квалификацию? Чтобы не изменила ей способность отличать правду от лжи — была такая у Кэлен, и Кэлен ею даже не гордилась, воспринимая, как данность: ну, вот такой талант. Кто-то поет, кто-то рисует, а Кэлен Амнелл отличает ложь и правду. Ага, да. Не в этот раз. Ибо если бы не подвел Кэлен её талант, не сидели бы они сейчас, с отвращением наблюдая наглую самодовольную ухмылку на смазливой роже этого ублюдка, не слушали бы его откровенные издевательства: — Ну надо же, у вас все же хватило наблюдательности увидеть, что не я насилую и убиваю Оливию? Браво, детективы. Каюсь, уверен был, что вытащу этот козырь уже во время судебного процесса. Я вас недооценил, — и усмехается, ублюдок. — Так ты поэтому признался, Картер? — Мэйсон говорит тихо, кажется, совершенно, абсолютно спокойно. Хотя, черт его знает, может она, в отличие от Кэлен, и правда не беспокоится. — Чтобы потом просто развалить дело? — Конечно, — и снова самодовольная усмешка. Ну как, как же Кэлен проглядела социопатию? Вот сейчас все признаки налицо… Картер сейчас любуется собой, гордится тем, как ловко обвел вокруг пальца детективов. И расстраивает его только одно: недооценил, оказались более догадливые, чем он думал, нарушили его планы. План «а», если быть точным. Но у него, у Картера, конечно же есть и «план Б». Которым он тоже гордится, а как же иначе! И самодовольно хвастается: — Ваше дело развалилось бы, а повторно судить меня по этому обвинению по закону нельзя. Да, я сожалею, что не дошло до процесса. Но ничего, я все равно выйду через несколько часов. Вы ведь понятия не имеете, кто тот, второй, да? Потому и приехали ко мне, думаете, я вам назову имя? А я не назову. Имею право не свидетельствовать против себя, так ведь? Он — исполнитель, а я пока — никто. Пока вы не поймали его, вам нечего предъявить мне, так ведь? .. *** Он ведь просто посмеялся над ними, посмеялся же, ну! Уверенно, дерзко. Ублюдочный Картер!!! Кэлен кипела. Злость, досада, недовольство собой, стыд и беспомощность — эта гремучая смесь просто разрывала её изнутри! Кэлен сдерживалась, пока они с Мэйсон шли коридорами тюрмы, проходили контроль, получали свои вещи. Сдерживалась, пока пересекали парковку и усаживались в автомобиль — и Кэлен даже настолько владела собой, что за руль отправила Мэйсон, ибо себе сейчас не доверяла категорически. Кэлен держалась, держалась изо всех сил, пока двигались по территории Каррен-Фромхолд, и лишь за воротами, едва их автомобиль пробежал полмили, её прорвало: — Блядь!!! Мать его!!! Дьявол!!! – и, сжав кулаки, подняв вверх лицо — и подпрыгивая на сиденье, закричала, зарычала, смешивая все в одно громкое и протяжное: — Аааарргрхррррррр!!! Поразительно, но Мэйсон даже не вздрогнула. Спокойно перестроилась в крайний левый ряд, прибавила скорости, покосилась на Кэлен, дождалась, пока та сделает паузу, дабы набрать в легкие воздуха, кивнула: — Да. Сегодня и мне хочется проблеваться и помыться. — А я себя ненавижу! — пожаловалась Кэлен и посмотрела на Мэйсон с благодарным удивлением. Откровенно говоря, она, Кэлен, не ожидала получить поддержку от напарницы… Ну, Мэйсон ведь обычно эмоций то ли не испытывает, то ли не показывает. И уж совершенно точно, не делится ими, эмоциями-то. И вдруг — пусть не прямо, косвенно, но Мэйсон говорит о том, что чувствует! Не мудрено, что Кэлен удивилась — а кроме этого, словно бы вдруг и сама получила разрешение поделиться той гремучей смесью, что разрывала её, Кэлен изнутри. Вот она и сообщила Мэйсон о ненависти к себе. Мэйсон не поняла, бросила на Кэлен тот самый свой взгляд, недоуменно-напряженный: — Почему? — Потому что допустила кучу ошибок! Потому что поверила этом ублюдку! Потому что не поняла, что он социопат, Мэйсон!!! — А должна была? — Да!!! — Серьезно? — и снова покосилась, с иронией во взгляде. Кэлен опешила от ее насмешливого тона: — Что ты имеешь в виду? — Ну, ты так говоришь, Амнелл, будто ты в принципе безгрешна, никогда ни в чем не ошибалась… и вот сейчас впервые в жизни вдруг допустила промах. А не должна была, промахиваться-то… — Мэйсон, ты не понимаешь! — Кэлен задохнулась от возмущения. Чертова Мэйсон, ну что же она так тупит-то? — Мы облажались! — Не без этого, — пожала плечами, глянула на Кэлен с интересом. — И что? Это не исправить теперь? — Что? Как ты исправишь прошлое, Мэйсон? — Прошлое — никак, — согласилась все так же невозмутимо. — Но изменить что-то в будущем, учитывая эти прошлые ошибки, как по мне, можно и нужно. Да, мы много чего упустили. Теперь будем внимательнее, — снова пожала плечами. — Но и сейчас мы от ошибок не застрахованы, Амнелл. — Да это понятно, — Кэлен досадливо поморщилась: умничает тут, прописные истины озвучивает, а то Кэлен без нее не знает! — Но ты осознай только, Мэйсон, мы ведь были в шаге от катастрофы! Мы ведь готовы были уже передать дело в суд! Нет, ты представляешь, а? Если бы не эта статья… — Кстати, — задумчиво — и бесцеремонно, вот ведь! — перебила её Мэйсон, — Этот таинственный сообщник Картера или кто он там ему, доминирующий партнер, может, считай, нам подарок сделал, когда слил инфу в газету. Интересно, зачем ему это понадобилось? — Хороший вопрос, — изумленно откликнулась Кэлен. А ведь верно, смысла у неизвестного в этом действе не было — с её, Кэлен, точки зрения. Но — все же он, смысл, был — с точки зрения самого преступника. И Мэйсон молодец, в правильном направлении смотрит. Вот она, Кэлен, даже и не подумала об этом… Нет, конечно, рано или поздно она бы тоже пришла к этому вопросу, только при этом и впрямь могла бы опоздать, не так ли? Черт, кажется, все-таки Кэлен не в форме. И чему тут удивляться? Понятно же, хорошо делать можно что-то одно — или расследованием заниматься, или личной жизнью, правильно, ну? Вот почти все десять лет в убойном у нее, Кэлен Амнелл, была практически стопроцентная раскрываемость — и практически «нульпроцентная» личная жизнь, да. И с чего она, Кэлен, возомнила вдруг, что счастливая личная жизнь — это про нее? Ведь до сих пор не получалось… да и сейчас не сказать, что все прямо так уж идеально складывается. Кэлен усмехнулась грустно: как говорится, не жили счастливо — нечего и начинать. Вот это , похоже, как раз про нее, про Кэлен Амнелл… Некогда любимая песня, опрометчиво установленная в качестве рингтона, — сменить её нужно, к чертям, сменить, ну! — ворвалась в эти невеселые раздумья, сбивая с мысли, возвращая к реальности. Кэлен достала телефон, глянула на экран — Сара Литл, нажала «принять»: — Привет, Сара. — Привет, Кэлен. Ну и где мой утренний кофе? — Чеееерт, — Кэлен даже голову в плечи втянула, от стыда, не иначе. — Прости, Сара, я забыла. Мы сегодня с утра сразу в тюрьму поехали, вот и… — Ладно, Амнелл, не оправдывайся, — промурлыкала Сара. — Бери кофе, безе, свою забавную напарницу и вези все это добро ко мне, чем скорее, тем лучше. — Есть новости, Сара? — Есть, есть, — подтвердила Литл все с теми же мурлыкающими интонациями, и Кэлен поняла — Сара обнаружила что-то важное. Ибо Литл начинала мурлыкать, когда была категорически довольна собой — и предвкушая потрясение, которое вызовут у детективов её, Сары, новости. Сегодня мурлыканье Литл звучало особенно сладко, а значит, их ждет просто бомба. Сердце сжалось: кажется, Кэлен начинает уже бояться любых новостей в этом деле. Она зажмурилась на мгновенье, выдохнула хрипло в телефон: — Уже летим, — нажала отбой, и ответила на немой вопрос в глазах Мэйсон: — Сара обнаружила что-то очень важное. Припаркуйся, сяду за руль. Это быстрее будет, чем тебе дорогу до «Парижской кофейни» объяснять… *** Мэйсон молчала всю дорогу — пока ехали за кофе и пирожным, стояли в очереди, добирались в Управление. Нет, Кэлен попыталась с ней обсудить — мол, как думаешь, что там такое нашла Литл, но Мэйсон лишь пожала плечами — приедем, узнаем, чего гадать? И закрыла глаза, откинувшись на спинку кресла. Кэлен надулась, даже рассердилась на нее: чертова Мэйсон, неужели не понимает, что она, Кэлен, хоть и детектив, но ведь девушка! И в особенно напряженных, стрессовых ситуациях ей хочется — да что там, жизненно необходимо! — поболтать. Нервы же, ну! Вот Кара бы её поняла, совершенно точно поняла. Кара тоже девушка, да, а не… деревяшка, как чертова Мэйсон! Кэлен так и бурчала, — мысленно, конечно же, мысленно — до самого Управления, костеря ничего не подозревающую Мэйсон на все лады. Зато ей, Кэлен, полегчало. И она уже даже не боялась— ну, почти не боялась, открывая дверь в кабинет Литл. Сара встретила их — а точнее, коробку безе и большой стакан латте — потирая руки. Улыбнулась радостно: — Очень вовремя, я как раз проголодалась. — Ну что там, Сара? Что-то интересное про второго парня? — Кэлен нетерпеливо сунула ей коробку, стакан. — Про него? Нет, ничего. Совсем не выдающийся, кроме того, что вчера сказала, добавить почти нечего. Тут дело в другом, — Сара отхлебнула кофе, закинула в рот маленькое, с грецкий орех, пирожное, принялась жевать медленно, смакуя. Даже глаза прикрыла. Кэлен захотелось ей врезать: вот же стерва, специально паузу держит, набивает цену! Не выдержала, взмолилась: — Сааара! Ну не томи же, черт тебя побери! — Мммм, — отреагировала Литл. И сообщила, почему-то, Мэйсон: — А я думала, ты в этой паре шустрая, — та пожала плечами, чуть склонила голову вправо и молча глянула на Сару. Что уж там такое было в её взгляде, бог его знает, а только Литл погасила улыбку, отставила на стол кофе и, жестом поманив их за собой к огромному плоскому телевизору, запустила видео: — Дело в том, детективы, что здесь не только двое мужчин, но и две девочки, — и оглянулась, перевела сверкающий взгляд с Кэлен на Мэйсон и обратно, наслаждаясь произведенным на детективов эффектом. Так ведь и было чем наслаждаться: даже невозмутимая Мэйсон явно поразилась, про Кэлен и говорить нечего — так и оцепенела, от шока, не иначе. Конечно, чертова Мэйсон пришла в себя первой: — Что? Что ты имеешь в виду? — Смотрите, — чуть отмотала к началу, включила, ткнула пальцем: — Вот эта, которую приносит Картер, одна девочка, — снова нажала перемотку, теперь уже вперед, до момента появления в кадре таинственного сообщника. — А вот тут — совсем другой ребенок. Именно его насилует и убивает ваш неизвестный, — опять перемотала. — Когда снова появляется Картер, здесь снова лежит первая девочка. Ей он проверяет пульс и совершает прочие манипуляции. Кэлен растерялась, категорически. Признаться, она ничего не понимала. В этом деле что, еще и мистика какая-то замешана? Какого черта, не верит Кэлен ни в какую мистику! Но... как объяснить то, о чем сейчас рассказывает Литл? Только волшебством, ну. Кэлен потрясла головой - бред же. Невозможный, категорический бред! К счастью, у нее, Кэлен, была напарница, и она, напарница, связь с реальностью не потеряла: — Ты уверена, Сара? Литл только бровь вздернула – мол, что за вопрос? И Мэйсон поняла: — Извини. Но как? Девочки ведь не меняются. — Детективы… — Сара усмехнулась. — Вы это нашим криминалистам-техникам показывали? Линси Палмер, например. — Не успели, — буркнула Мэйсон. — У них, знаешь, тоже очередь, — и глянула укоризненно на Кэлен. Кэлен в ответ — с вызовом: мол, в чем дело? Это ты, а не я, решила к ней подкатить... — Ну, найдите подход к Палмер, — прервала их безмолвный диалог Литл. — Я не эксперт, но по-моему, это «кино», детективы, смонтировано из двух фильмов, снятых в одном месте, на один сюжет — только с участием разных "актеров"…