Осколки

— Боже… — Кэлен отвернулась, прикусив кончик языка силясь сдержать тошноту. — А, так вот про какую расчлененку ты говорила, — Мэйсон хмыкнула, поднявшись с корточек. — Мэйсон!!! — тошнота отступила под натиском возмущения. — Что? — и снова Мэйсон посмотрела с искренним недоумением. Возмущения Кэлен она не понимала, категорически. — Или что, тебе и этого ублюдка жалко? — Нет… Его не жалко, совсем, — Кэлен бросила быстрый взгляд на труп, сглотнула, отвела глаза. — Просто… твоя шутка мне показалась неуместной. Циник ты, Мэйсон. — Не без этого, — согласилась. С удовольствием, согласилась, вот же! — А ты, Амнелл? — и чуть склонила голову вправо, обожгла Кэлен насмешливым взглядом. — Десять лет в убойном и все еще неженка? Может, пойдешь, посидишь в машине со Снежкой? — Иди к черту, — привычно буркнула Кэлен. Демонстративно повернулась к Никки: — Судя по количеству крови, член отрезали..? — Да, — кивнула О’Коннор. — При жизни. И затем оставили этого парня тут истекать кровью. — И он послушно сидел и истекал? — Мэйсон фыркнула. — Гордо сжимая в руке свое достоинство… — Мэйсон! — Кэлен распахнула глаза в попытке донести все же до напарницы свое возмущение. А сама прикусила губу: стыдно признаться, но фраза Мэйсон её рассмешила. Кэлен смех сдержала, посмотрела на О’Коннор: — Правда, Николь, он что, не сопротивлялся? И потом не попытался ничего сделать? По-моему, его не связывали… — Да, — Никки кивнула. — Следов связывания нет, как и следов борьбы. Либо он знал убийцу и доверял ему, либо его застали врасплох. Скорее всего, его чем-то накачали, причем, не здесь. Сюда привезли уже в бессознательном состоянии, есть следы волочения, — и, поскольку Кэлен начала оглядываться по сторонам, добавила: — Криминалисты зафиксировали уже, не беспокойся. — Хм… — Мэйсон снова присела на корточки, уставившись на пах Картера. — Чем так можно накачать, что он не очухался, когда его резали? — Думаю, что-то вроде общего наркоза. Препарат назову после вскрытия и анализов. — Наркоз? — Кэлен поежилась — все же, промозглое сегодня утро, после ночного ливня сырость так и норовит пробраться под одежду. — Если я что-то понимаю, тут нужно очень точно рассчитать дозировку, разве нет? — и, получив от Никки очередной кивок, продолжила: — Значит, у убийцы медицинское образование? — Как по мне, совсем не обязательно, — вклинилась Мэйсон. Она подтянула к себе коврик Никки и теперь, устроившись на нем коленями, склонившись совсем низко, внимательно рассматривала рану между ног Картера. — Сейчас достаточно интернета и интеллекта выше среднего, чтобы рассчитать дозу. Резали ведь не скальпелем? — На первый взгляд, нет, — согласилась О’Коннор. — Впрочем, это ни о чем еще нет говорит, — пробормотала Мэйсон, выпрямившись. Поднялась с коленей: — Время смерти? — Навскидку, между тремя и пятью часами ночи. Но, как вы понимаете, детективы, разрезали его раньше. Он умирал несколько часов. — Массивная кровопотеря, не острая? — Массивная, - подтвердила Никки. — Возможно тот, кто резал, все же имеет медицинское образование. Резал толково, ни одного крупного сосуда не задел. Так что этот парень умирал долго. — Жаль, что ничего не чувствовал, — Мэйсон стянула с рук латексные перчатки. — Повезло Картеру, гуманный убийца ему попался. Я бы наркоз применять не стала. Обездвижила бы, но оставила в сознании. Подрезала бы голосовые связки, чтоб не перебудил тут всю округу, и вперед. Кэлен вздрогнула и вгляделась ей в лицо — шутит? Черт, нет… Мэйсон говорила совершенно серьезно. Серьезно и спокойно, абсолютно, категорически спокойно, обыденно даже! Кэлен снова поежилась: — Брось, Мэйсон, ты не настолько жестока… — прозвучало жалобно, и она разозлилась сама на себя. Еще и удивленно взметнувшиеся брови Мэйсон подкинули дровишек в огонь этой злости. Мэйсон же, глядя ей прямо в глаза, сообщила: — Настолько, Амнелл. Если бы я хотела отомстить, например, за своего ребенка, я именно так и сделала бы. И все время, пока резала, смотрела бы ублюдку Картеру в глаза. И потом, пока он умирает, смотрела бы. Николь, до сих пор стоявшая между ними, с ужасом покосившись на Мэйсон, то ли всхлипнула, то ли коротко судорожно вдохнула, и маленькими шагами, бочком переместилась за спину Кэлен. Кэлен же недоверчиво улыбнулась Мэйсон: — По-моему, ты на себя наговариваешь, напарник… Мэйсон хмыкнула, молча пожала плечами. Только глаза засветились, запылали просто — но не теплым солнцем, как у Кары, нет, — безумным ядерным огнем, выжигающим, уничтожающим все вокруг. Кэлен передернулась, машинально отступила на шаг, отодвигаясь от напарницы. Она, Кэлен, поверила. Не наговаривает на себя Мэйсон, нет. Именно так, как описала, она и поступила бы... Кэлен вздохнула, на миг прикрыв глаза: — Думаешь, ему отомстили? За Оливию? — Типа того, — Мэйсон хмыкнула. — Похоже на месть, разве нет? — Похоже, — согласилась Кэлен. — Или… если бы я хотела убрать того, кто слишком много знает, я бы, пожалуй, сделала это так, чтобы было похоже на месть. — Тоже вариант, — вновь не стала спорить Мэйсон. — Как по мне, есть смысл проверить обе версии. — Да… — Кэлен повернулась к Никки: — Когда сможешь рассказать нам больше? — Ускорюсь по-максимуму, Амнелл. Займусь вашим Картером в первую очередь. — Спасибо, — и покосилась на Мэйсон: — Ну что, напарник, поедем в Милборн, сообщим старшим Картерам печальные новости? — Нет, — она энергично помотала головой. И заявила безапелляционно: — Сначала заедем, купим Снежке еду. И отвезем Снежку в управление. — Кто такая Снежка? — Никки, двинувшаяся было к своему чемоданчику, стоящему у края кровавого пятна, вернулась, уставилась с жадным интересом почему-то на Кэлен. Похоже, и вопрос адресовала ей. Однако ответила Мэйсон: — Щенок. Амнелл вчера в подъезде подобрала. И теперь возит с собой. — Потому что Мэйсон в нее влюбилась, — сообщила Кэлен Никки. — В кого? — О’Коннор моргнула. — В собачку, — с удовольствием пояснила Кэлен. И очаровательно улыбнулась. Никки пару секунд переводила вполне себе безумный взгляд с одного детектива убойного отдела на другого, затем, пробормотав: «С отчетом постараюсь сегодня…», все же ретировалась к своему чемодану. Мэйсон хмыкнула, проводив ее глазами, и двинулась к выходу. Кэлен ухватила её за рукав: — Ты не спешишь ли, напарник? По-моему, мы еще толком не осмотрелись. — Говори за себя, напарник, — в тон ей отозвалась Мэйсон. Правда, притормозила: — Пока ты переживала и боролась с тошнотой, сладкая, я осмотрелась и увидела все, что нужно, — и, заметив недоверие в глазах Кэлен, чуть склонила голову вправо: — Сомневаешься? Кэлен, чуть помедлив, вздернула подбородок, с вызовом вздернула: — Сомневаюсь. Но пусть это будет на твоей совести. — Заметано, — Мэйсон нетерпеливо дернула рукой, освобождая рукав из пальцев Кэлен. — Идем? — Конечно, — и ласково-ласково улыбнулась. — Твоя девочка по тебе уже соскучилась ведь, ну. — Ты о себе, сладкая? — Мэйсон усмехнулась, подмигнула и практически пулей вылетела из комнаты. Кэлен зарычала — тихо, еле слышно, но яростно, категорически яростно: вот же чертова Мэйсон, ведь не смутишь её, не собьешь с толку, а! Еще и последнее слово за собой оставит… А разозлиться на неё не получается, просто невозможно же, ну! И не только из-за этого её нахального обаяния, но и оттого, что сегодня Кэлен вновь, глядя на Мэйсон, начала видеть Кару. Да, точно. Практически все это время, что они провели на месте преступления, Кэлен, посмотрев на Мэйсон, вдруг вспоминала прошедшую ночь… объятия Кары… её глаза, точнее, взгляд — глаза-то у них с Мэйсон одни, ну, а вот взгляды, выражение — разное, категорически разное… голос Кары… да, у них с Мэйсон отличаются не только интонации, нет. Голоса тоже. У Кары тембр выше. И звучит мягче, нежнее. Кэлен улыбнулась, вспомнив смех Кары. Она, Кэлен, любит его слушать, любит, когда Кара смеется. Жаль, это бывает редко… Черт побери, да Кара в принципе бывает редко! И Кэлен её не хватает, категорически. Ей мало того времени, что удается проводить с Карой. Да, она, Кэлен, порой забывает об этом… нет, не забывает — вытесняет, обманывает, убеждает сама себя, что её все устраивает. А её не устраивает, категорически! Но как, как сделать, чтобы Кары было больше? Чтобы больше было времени, когда она, Кара, есть. Чтобы больше времени с ней было у Кэлен. Как, как это сделать, а? Может, поговорить с чертовой Мэйсон? Рассказать, объяснить… попросить… потребовать, наконец! Мэйсон ведь должна ей, Кэлен, желание, не так ли? Вот, пусть выполняет, правильно же, ну? И не ждать, пока Кара решится на это, согласится — просто взять и поговорить! А Кару поставить перед фактом. Ага, да. А если она, Кэлен, все испортит? Если она ошибается, и Мэйсон вовсе не душка? И её порядочность и честность имеют свои пределы? Если Кара права, и Мэйсон, узнав о существовании второй личности в теле, которое она считает своим, категорически своим, захочет от нее, второй личности, избавиться? Или… или Мэйсон отреагирует так, как ожидает Кэлен, примет все спокойно и даже захочет помочь, но Каре не понравится инициатива Кэлен? Если Кара обидится? Нет, даже не так. Что, если для Кары это станет поводом не доверять Кэлен? Страшно же, ну! Кэлен вздохнула, запуская двигатель. Господи, как она устала от этого мучительного выбора. Ну почему, почему ей все время приходится выбирать в последнее время, а? И почему этот выбор — постоянно! — между Карой и Мэйсон? Да не может она, Кэлен, выбирать, черт возьми! Они обе ей дороги. Теперь уже — обе… Кэлен снова вздохнула. Может, она слишком много думает о них? Даже не думает, а будто бы пытается постоянно угадать: что почувствует Кара, как отреагирует Мэйсон… И, на минуточку, в последнее время она, Кэлен, как-то совсем не думает, а что хочет… Кэлен. Что она, Кэлен, чувствует, как она справляется. Как ей трудно, черт побери!!! Она все выбирает — Кара или Мэйсон, Мэйсон или Кара… А вот возьмет и выберет себя! И поступит так, как лучше для нее, для Кэлен, а не для Кары или Мэйсон. Вот возьмет и расскажет все Мэйсон, и будь что будет! Нет. Не расскажет же, ну. Просто потому что… вот если представить, что это Кара сообщает, что у нее, у Кэлен, есть альтернативная личность. Вот в этом теле, которое Кэлен считает своим и только своим, обитает еще кто-то… с другим, непохожим на её, Кэлен, характером. Со своей историей. Именем. Привычками. Со своими достоинствами, недостатками, особенностями. По сути, другой, категорически другой человек! И Кара говорит, что любит не её, не Кэлен, а эту вот иную личность. А с ней, с Кэлен, проводит время — даже целуется, даже сексом занимается! — только для того, чтобы быть с той, другой… И как бы она, Кэлен, отреагировала, а? Да плохо, плохо же, ну! Разозлилась бы. Обиделась. Да что там, смертельно обиделась бы! Может, возненавидела бы Кару. Нет, правда, как такое можно вынести, пережить? Конечно, Мэйсон — не Кэлен, Мэйсон другая, категорически другая. Вполне возможно, Мэйсон и впрямь все равно, кого там любит Кэлен и по какой причине спит с ней, с Мэйсон. Ей же, Мэйсон-то, любовь не нужна, не так ли? Ей плевать, любят ее или нет. И сама она никого не любит и любить не собирается. Так что… Кэлен покосилась на напарницу: Мэйсон задумчиво смотрела вперед и нежно, невозможно нежно, кончиками пальцев поглаживала сидящую в корзинке Снежку. Кэлен усмехнулась: что-то она все меньше и меньше верит в то, что Мэйсон не нужна любовь. В то, что сама Мэйсон не умеет — и не хочет любить. А значит — черт его знает, как Мэйсон отреагирует, если Кэлен расскажет ей о Каре. Кэлен в очередной раз вздохнула. И остановила автомобиль на служебной парковке возле управления. *** — О чем ты думала, Амнелл? — странно, но если Кэлен не почудилось, в голосе Мэйсон звучало раздражение. Недовольство. Кэлен недоуменно глянула на нее: с чего бы вдруг? Мелькнуло в голове — может, мысли подслушала? Да нет, бред же, ну. Кэлен пожала плечами: — О деле, в основном. — Мммда? — Мэйсон ухмыльнулась, весьма скептически. — И чего надумала? Такого важного, что не завезла нас в зоомагазин за кормом. Ах, вот оно что! Кэлен уставилась на Мэйсон широко распахнутыми глазами. И уже привычно решала — вот что сейчас делать, смеяться или плакать? Чертова Мэйсон, Мэйсон-которой-не-нужна-любовь рассердилась из-за того, что Кэлен, видите ли, оставила голодным её, Мэйсон, ненаглядную Снежку! Боже… кто бы мог подумать, а? Еще неделю, да какой там, пару дней назад Кэлен ни за что бы не поверила, что Мэйсон, циничная, грубая, нахальная, категорически сдержанная в эмоциях, бесчувственная Мэйсон, будет так трепетно относиться к щенку, так трогательно — и искренне, самое-то главное, искренне же! — заботиться о нем. С ума сойти же, ну! Кэлен все же не стала ни смеяться — черт её, эту новую Мэйсон, знает, обидится еще смертельно, не дай бог, ни плакать — это уж совершенно точно было сейчас неуместно. Улыбнулась примирительно: — Прости. Правда, задумалась. Но ты не переживай, у кинологов найдется, чем Снежку покормить. — Уверена? — скепсиса и недоверия во взгляде чуть поубавилось. Тревоги – нет. И Кэлен вдруг захотелось обнять её, Мэйсон, обнять, будто совсем маленького ребенка, погладить по голове, прошептать на ушко что-нибудь ласковое и утешающее… Кэлен и сама удивилась своему желанию. А, впрочем, чему удивляться? Мэйсон в этой своей тревоге за щенка была невероятно, невыносимо трогательной, вызывая умиление и нежность, просто затапливающую с головой. Кэлен улыбнулась еще мягче: — Конечно, Мэйсон. С голоду ей точно не дадут умереть. — Ладно, — после довольно долгой паузы, во время которой она буквально сканировала Кэлен пристальным и все еще недоверчивым взглядом, Мэйсон кивнула и достала щенка из корзинки. Расстегнула свою куртку: — Тогда пойдем, Амнелл. Кэлен снова вгляделась в её глаза – так, на всякий случай. Нет, она, Кэлен, совершенно точно знала, что перед ней не Кара, а Мэйсон, именно чертова Мэйсон. Просто… просто это была какая-то совсем другая, незнакомая Мэйсон. Не похожая на ту, к которой Кэлен уже успела привыкнуть, проникнуться симпатией… и –да, пожалуй, даже привязаться. Безумие, конечно, но Кэлен и правда казалось, что Мэйсон без щенка и Мэйсон со щенком — которого она, кстати, все же упаковала себе за пазуху, буркнув: «С корзинкой я в управу не пойду», — два разных человека. У Кэлен мелькнула даже шальная мысль: а нет ли, в самом деле, кого-то третьего в этом многострадальном теле, помимо Мэйсон и Кары? Бред, несомненно, очередной бред — Кэлен усмехнулась сама над собой — но как еще объяснить столь явные перемены в поведении напарницы? Разве что… Кэлен вновь посмотрела Мэйсон в глаза: — У тебя была собака в детстве? — В детстве? — Мэйсон глянула недоуменно, кажется, даже и не сразу поняла вопрос. А осознав, качнула головой: — В детстве не было. — А когда была? — Собака? Никогда. У меня не было собаки, Амнелл, — отозвалась Мэйсон еще более озадаченно. — А что? — Ну… ты так нянчишься с этим щенком, — Кэлен с улыбкой пожала плечами. И добавила честно: — Я тебя просто не узнаю, Мэйсон. Ты будто и правда влюбилась в нее с первого взгляда. — Чушь! — фыркнула презрительно. И вдруг… отвела взгляд — точь-в-точь, как Кара. Буркнула сердито: — Просто она совсем беззащитная. Беспомощная. И совсем одна… Пошли уже, что ли? — развернулась резко, двинулась к зданию управления. Кэлен, все так же улыбаясь, пошла следом. Интересно. Ты так появилась, Мэйсон? Просто потому, что маленькая Кара была совсем беззащитная и совсем одна? Каре неоткуда было ждать помощи, не на кого рассчитывать… Впрочем, она, Кара, наверняка надеялась, нет, даже верила, что кто-то придет и спасет её. И ты пришла, да, Мэйсон? Появилась из ниоткуда, сунула маленькую Кару «за пазуху». Спасла. Защитила. Сделала так, чтобы Кара никогда больше не была одна. Не одна — навсегда… Возможно, так это было, да, Мэйсон? Или… или это просто её, Кэлен, фантазии.