Осколки

— Кэлен, прости… Мне нужно было раньше сказать… но совсем из головы вылетело… забыла… не подумала, просто не подумала, что это важно… — казалось, Кара сейчас заплачет: отвернулась, наморщилась мучительно, носом шмыгает, губы подрагивают. Кэлен села на колени над ней, взяла ее лицо в руки, повернула к себе, преодолевая сопротивление: — Милая… радость моя, ну что ты? Подожди, не извиняйся. Потом уж прощения попросишь, если в самом деле будет за что, — детектив Амнелл внутри Кэлен, отодвинув всех и всё, напрягся, принюхиваясь, словно хорошая легавая, замер в охотничьей стойке. — Кара… Кара, милая, ты мне просто расскажи, по порядку, что за взлом? Какая слежка? — и заметив растерянность в зеленых глазах, склонилась с улыбкой, поцеловала в губы. — Когда это было? — Это… — Кара все же отвела взгляд, но не как обычно, будто смущаясь, а словно задумавшись: — Середина февраля примерно, да. Мы с тобой поговорили, закончили сеанс, и ты легла спать. Ну, я знаю, что ты легла, потому что я в тот день… да я и раньше… — она стушевалась, замолчала. Запыхтела. — Что, милая? — Кэлен, обмирая от нежности, погладила её по щеке. — Слушай, радость моя, что бы ты ни учудила, я люблю тебя. И вряд ли разочаруюсь сейчас… тем более, догадываюсь, в чем дело, — улыбнулась ласково: — Подглядывала за мной? — Ну… да, — Кара зажмурилась, словно ей стало невыносимо стыдно. Черт, а может, и впрямь, стало — кажется, она даже побледнела. Кэлен рассмеялась: — Так ты все же вуайерист, Кааара! — Нет, — глянула, наконец, в глаза, еще настороженно, но уже с обещанием улыбки на губах. Выдохнула облегченно: — Я только на тебя смотрела… недолго, пока время до игры оставалось. Ну, еще потом, утром, перед тем, как лечь спать… Эта твоя привычка оставлять ноутбук незакрытым, а то и не выключенным на столе… камера же прямо на диван смотрит. Грех не воспользоваться! — Безобразница! — Кэлен фыркнула. — Не думаю, что ты много интересного видела. — Да я просто скучала, — улыбнулась, вновь заставляя Кэлен умирать от нежности. От нежности и невыносимой просто любви. И, отмахнувшись от беснующегося внутри детектива Амнелл, она склонилась к губам Кары, завладела ими — на несколько долгих, невозможно сладких секунд. Оторвавшись, все еще касаясь их своими губами, шепнула: — Конечно, моя радость… ты скучала. И ничего стыдного в этом нет. Если бы я умела делать то, что умеешь ты… я бы тоже за тобой подглядывала, — улыбнулась, увидев облегчение и благодарность в любимых глазах. Еще раз поцеловала — легко, коротко: — Рассказывай, малыш… — Эй! — возмущенное пыхтение усилилось, и Кэлен, хихикнув, приняла его вновь своими губами. Кара закрыла глаза, откликаясь, углубляя поцелуй… выдохнула с тихим стоном: — Ты правда хочешь сейчас продолжать разговор? — и приподнялась, вжимаясь низом живота между ног Кэлен. — Ммммм…. Нннееет, — от острого наслаждения, пронзившего, прошившего насквозь, сбилось дыхание. Кэлен помолчала, пережидая, восстанавливая. — Уффф… Я не хочу. А вот детектив Амнелл просто жаждет. Она рвет и мечет, и уже готова прибить нас обеих. — Ого! — и Кара, поймав взгляд Кэлен своим, светящимся, жадным, опять пошевелилась под ней, запуская новые возбуждающие вибрации. — У тебя тоже раздвоение личности, любимая? — Типа того, — Кэлен рассмеялась, задыхаясь. — А что, боишься? — Я? Нееет! Я радуюсь. Отдадим детектива Амнелл детективу Мэйсон, пусть живут долго и счастливо. А ты будешь моя. Только моя, Кэлен. — Я и так только твоя, твоя и ничья больше, — легла сверху, прижала собой к шелковой мягкости ковра, подперла голову одной рукой, утопив локоть в высоком ворсе, кончиками пальцев другой заскользила по губам, лицу Кары. — Подозреваю, с Мэйсон именно что детектив Амнелл и спит. А Кэлен любит только тебя, хочет только тебя, моя радость… — вдруг вновь рассмеялась: — Черт, а удобная штука — раздвоение личности. Кто спит с Мэйсон? Детектив Амнелл. Кто плохая хозяйка? Детектив Амнелл, не я. Кто не смыл за собой в туалете? Детектив Амнеееллл… — Кээээлен! — Кара, захихикавшая еще на первых её, Кэлен, вопросе с ответом, расхохоталась, откинув голову, её тело содрогалось от смеха — и тело Кэлен вновь и вновь откликалось на это легкими — и упоительными — спазмами. — Это круто! Я даже как-то иначе начинаю смотреть на свою… болезнь. — Какую еще болезнь? — Кэлен, резко оборвав веселье, нахмурилась. — Ну… — с лица Кары медленно стерлась улыбка, сменяясь легкой грустью: — Диссоциативное расстройство… — Кара! Это не болезнь! — у Кэлен возмущенно дрогнули крылья носа. — Ну, а что это? Норма? Сама знаешь, что нет. — Тьфу! — Кэлен скривилась. — Норма! Не говори мне о норме. Норма — это всего лишь то, что привычно и удобно большинству, вот и все! А вовсе не эталон «правильности», черт побери! — кажется, она всерьез разозлилась. Не на Кару, нет, — а вот на всех тех, кто вечно кричит о каких-то там «нормах», вечно все и всех «взвешивает», «измеряет», судит, лепит ярлыки. Кэлен при встречах с такими вот поборниками всевозможных «норм» всегда слегка подташнивало — и хотелось послать их, поборников, к зеркалу. Если уж так неймется судить-измерять-взвешивать, пусть развлекаются сами с собой, ну! Она вновь провела кончиками пальцев по губам Кары: — Милая, у тебя не болезнь, не ненормальность, черт побери. Просто — альтернативное развитие личности! — и уточнила совсем уж грозно: — Ясно тебе? — Да! — голосом послушной девочки откликнулась Кара, восхищенно, нет, восторженно уставившись Кэлен прямо в глаза. — Оказывается, ты страстная не только в постели, любимая… — Я? Страстная? Ну, это просто ты меня качественно заводишь… — Качественно? — Кара прыснула, прикусила губу, чтобы вновь не рассмеяться. Вздернула бровь: — Качественно! — Что? — Кэлен ухватила пальцами мочку её уха, сжала, потянула. — Не придирайся к словам! — Качественно! — Кара закатила глаза в притворном ужасе. — Ну что? Что ты прицепилась? — и подергала её ухо. — Это вообще не я сказала, а детектив Амнелл, вот, да! И, кстати, она нас сейчас придушит. Обеих. Качественно. Кара захохотала первой, Кэлен, окончательно рухнув на неё, следом. Казалось бы, ну что смешного? Пожалуй, подслушай кто посторонний этот диалог, не понял бы, что их так развеселило. Кэлен и сама не слишком этого понимала — да и не думала об этом вовсе. Она ведь решила поглупеть на эти несколько часов, не так ли? Конечно, совершено точно их диалог постороннему показался бы бредом, категорическим! Ну и что? Кэлен было смешно. И весело. Нет, даже не так: ей было радостно, вот. Бурлящая, звенящая радость наполняла её всю, целиком, радости уже не хватало места внутри Кэлен, и она переливалась через край, выплескиваясь безудержным смехом. Они хохотали, уже постанывая от смеха, уже задыхаясь, и все никак не могли остановиться. Они обессилили, а смех все еще выпрыгивал — редкими и слабыми уже толчками, и Кара молила: «Не могу больше… Кэлен, остановись, прошу тебя… », и Кэлен, вроде бы затихнув, прыскала после этих стонов, а затем шипела: «Ттсссшшшш!!!», отчего Кара вновь начинала вздрагивать и издавать звуки, больше похожие на хрипы умирающего, чем на смех… Наконец, выдохшись, замолчали, тяжело дыша, истощенные, утомленные. Кэлен обмякла, буквально растеклась по лежащей под ней Каре, прижавшись, уткнувшись лицом в шею. Вспомнила вдруг, что пока хохотали, она, Кэлен, время от времени вдруг ловила себя на желании попросить Кару смеяться тише — дабы не разбудить Мэйсон. Нет, Кэлен не опасалась разбудить Мэйсон внутри Кары — Кара ведь объяснила, что её альтер-эго просыпается либо по будильнику, либо от телефонного звонка. Так что Кэлен еще с вечера настояла на том, чтобы Мэйсон будильник отключила — на работу им ведь все равно не ходить, не так ли? Ну, а Кара, появившись, поставила мобильный Мэйсон на беззвучный режим. Потому внезапного пробуждения напарницы Кэлен не боялась, нет, дело в другом: во время приступа их с Карой сумасшедшей радости, Кэлен периодами вдруг проваливалась на несколько мгновений в странное, иррациональное ощущение: будто бы Мэйсон сейчас не внутри этого вот веселящегося тела — тела Кары, а спит в соседней комнате, в постели, в своем, совершенно отдельном теле, хоть и точно таком же, как у Кары… Спит, устроившись на самом краешке большой кровати, на правом боку, сунув одну руку под подушку, а вторую прижав к груди, скинув с себя одеяло почти до самых коленей…, а в ногах у нее свернувшись калачиком дремлет Снежка. Да, именно такая картинка внезапно возникала перед внутренним взором Кэлен — вкупе с иррациональным категорически — и вместе с тем, абсолютно реалистичным ощущением, что Мэйсон спит в соседней комнате. И они, Кэлен и Кара, запросто могут разбудить её своим безумным хохотом… Бред же, ну! Кэлен привычно спросила себя сейчас, отдыхая после «приступа веселья»: ей что, и правда хочется, чтобы их было двое не только… хм… психически, личностно, но и — физически? Ей бы и впрямь понравилось, если бы Мэйсон — во плоти — спала сейчас в соседней кровати? Ага, да. Нет, в первый миг Кэлен именно так — «Да» — и собралась себе ответить, мол, конечно, конечно же, да, это в самом деле было бы лучше, не так ли? По крайней мере, совершенно точно лучше для Кары: ведь Кара очень хочет быть одна в этом теле, «полноценной», как она сама выражается, — и Кэлен всякий раз злится, неимоверно злится на то, что сейчас Кара считает себя неполноценной. Да, для Кары будет однозначно лучше. Для Мэйсон? Черт её знает! Вполне возможно, для нее ничего не изменится, она о существовании Кары и не подозревает, ведь так? Для Кэлен… и вот тут она, Кэлен, в очередной раз удивилась сама себе. Ибо поняла, что вместо твердого «Да» в ответ на свой вопрос, логичного такого, казалось бы, совершенно, абсолютно уместного, да что там — просто таки напрашивающегося же, ну! — ей хочется ответить: «Нет». Потому что — и это признание самой себе, эта честная и не слишком приятная правда о себе дались ей нелегко, категорически, — для Кэлен в этом случае все усложнится. Кажется, ей трудно, она вынуждена постоянно делать мучительный выбор? Ага. На самом деле, сейчас этот выбор почти от нее, от Кэлен-то, и не зависит! По большому счету, она и не выбирает. Кара и Мэйсон просто меняются в своем режиме, а Кэлен это принимает, вот и все. Выбор без выбора. И, черт побери, её это — если уж быть честной до конца — устраивает. Категорически устраивает. А если они были бы в разных телах, если бы они и правда были двумя отдельными личностями — на всех уровнях, — вот тогда совершенно точно выбирать пришлось бы ей, Кэлен. Она привычно хотела себе соврать, мол, если бы Кара и Мэйсон были разными людьми, не только психически, но и физически, то и вопрос выбора бы не встал, никогда. Мол, Кэлен ведь изначально влюбилась в Кару, а значит, на Мэйсон и не посмотрела бы! Сразу, на корню пресекла бы её, Мэйсон, ухаживания — хотя, прости Господи, какие там к черту ухаживания? Кэлен сразу бы расставила все точки над i, не повелась бы на нахальное обаяние Мэйсон, не очаровалась бы ею, категорически же, ну. Кэлен хотела… — но не стала себе врать. Что толку? Ну да, голову свою задурить она могла — искусством самоубеждения владела в совершенстве же, ну! Только вот в глубине её души с некоторых пор обитал кто-то очень честный, прямолинейный — совсем, как Кара… или Мэйсон — и вот он-то точно, абсолютно точно знал, что никуда бы она, Кэлен, не делась. Повелась бы, точно так же повелась. И вот тогда-то ей и в самом деле пришлось бы выбирать по-настоящему. И вот тогда-то это был бы и в самом деле мучительный, невозможный выбор. Потому как не на кого и не на что было бы переложить ответственность, отвечать бы пришлось самой. А сейчас… сейчас ведь что? Она легко оправдывает себя обстоятельствами, странными, нелепыми, нелегкими — и ей неподвластными, правда же, ну? Она практически ничего не выбирает… или выбирает, почти не испытывая мук совести. Нет, ну, а что, она и впрямь смогла бы запретить себе влюбиться… ладно, увлечься Мэйсон? Ага. Попробуй не думать о белой обезьяне, да? Конечно, она могла бы себе запретить. Вот только вряд ли получилось бы следовать этому запрету… Кэлен вздохнула: да, определенно, она не хочет, чтобы Мэйсон-во-плоти спала сейчас в соседней комнате. Похоже, Кэлен Амнелл устраивает, категорически устраивает её нынешнее положение, и эта ситуация, которую еще недавно она считала мучительной, невыносимой. Похоже, ей очень даже по вкусу пришлась такая вот возможность: безнаказанно, да что там, бессовестно — мук совести-то нет же, ну! — любить двоих. Похоже, ей нравится менять своих возлюбленных, проводить время то с одной, то с другой — и при этом быть как бы ни при чем… Похоже, пришло время познакомиться с такой вот собой, Кэлен Амнелл, — циничной, жадной, ненасытной, с наслаждением отдающейся и Каре, и Мэйсон… И — способной любить двоих сразу. Кэлен усмехнулась мысленно: ужасно же, ну. Она, Кэлен, просто кошмарна, правда? А самое странное, самое ужасное, что… она такая себе нравится. И даже куда как больше нравится, чем прежняя, стыдливая, щепетильная, вся из себя такая порядочная, правильная, вечно всем уступающая и помогающая Кэлен Амнелл. Забавно, когда Мэйсон несколько раз называла её стервой, — в шутку, понятное дело, — Кэлен себя таковой не считала, категорически. А теперь… теперь она и сама себя так назовет, да. С удовольствием. Ибо ей совершенно, абсолютно точно нравится, что у неё, у Кэлен, есть и Кара, и Мэйсон. Да что там, она же счастлива, невероятно, невозможно счастлива. Кому еще так повезло, черт побери, а? Вот именно! Кэлен подняла голову, заглянула в лицо Кары: глаза закрыты, на губах легкая, едва заметная улыбка. Склонилась, прикоснулась к этой улыбке своими губами: — Кара? — Мм? — Я люблю тебя… — Кэлен даже рассмеялась тихо: счастье, мягкое, умиротворенное, словно безветренный ласковый летний вечер, переполняло её. Кара открыла глаза, посмотрела нежно и чуть, капельку удивленно: — У тебя такой голос, будто ты прощаться со мной собралась, любимая… — А я и собралась, моя радость, — Кэлен потерлась губами о ее губы. — Уступаю тебя детективу Амнелл. Иначе она меня сейчас разорвет изнутри! — Боже… — Кара закатила глаза, улыбнувшись шире. — Я уже испугаться успела. Ладно, пусть допрашивает, мне скрывать нечего. Отвечу поскорее, и снова вернешься ты, да? — Да! — Кэлен просияла, счастье выплеснулось, засветилось в глазах, в улыбке. Поцеловала Кару в уголок рта. — Пойдем, сварим кофе. И поболтаем с детективом. *** Не сказать, что рассказ Кары напугал Кэлен. Может быть, если бы она услышала его хотя бы на неделю раньше, растревожилась бы, да. И — насторожилась. А теперь, в свете последних событий, он, рассказ, лишь немного добавил ясности… впрочем, довольно сомнительной ясности. Итак, семнадцатого или восемнадцатого февраля — точную дату Кара не помнила, - она, едва закончив скайп-свидание с Кэлен, тут же привычно уже заскучала. Ей было мало, катастрофически мало этих трех часов, пусть и почти каждую ночь, но просить о большем она не решалась, — и вовсе не потому, что Кэлен могла отказать, нет, как раз наоборот: Кара боялась, что Кэлен согласится. Их свидания станут длиннее, и она, Кара, несомненно, будет счастлива, но…, но зато её любимой грозит недосып. Тоже катастрофический. Что рано или поздно отразится на её здоровье, обязательно, поскольку не может не отразиться, это ведь понятно. Кэлен и так недосыпает из-за этих их видеовстреч, Кара была в этом уверена. А еще у Кэлен опасная, нервная, напряженная работа — да с такой работой ей, Кэлен, по десять часов в сутки спать положено, дабы не подорвать свой организм! А она спит четыре-пять часов. Она вообще, похоже, весьма наплевательски относится к своему здоровью. Кара ведь не слепая, видела — и нередко! — признаки самого настоящего истощения на лице Кэлен: и бледность, и заострившийся нос, и запавшие щеки, и резко выступившие скулы, и темные круги под утомленными, потемневшими, потускневшими глазами. У Кары, когда вот такая крайне уставшая Кэлен появлялась перед видеокамерой, сжималось сердце, и в нем начинали отчаянно бороться два одинаково страстных желания: немедленно отправить любимую спать — или все же провести с ней свои законные три часа… Второе побеждало, всегда побеждало, неминуемо: да, она безмерно беспокоилась за Кэлен, о её самочувствии, здоровье, которое обязательно подорвет недосып, но отказаться от встреч было выше её, Кары, сил. Так что единственное, что она смогла — ограничить их свидания жесткими трехчасовыми рамками, и сама строго их соблюдала, хоть это и было нелегко, да что там, трудно, невыносимо трудно! И, конечно же, едва встреча заканчивалась, и Кэлен, подарив ей на прощание грустный — она ведь тоже не хотела расставаться, — полный любви взгляд, отключалась, Кара начинала тосковать. Вот сразу, тут же, без крошечной даже паузы! Впрочем, она довольно быстро придумала, как снизить — пусть и немного, совсем чуть-чуть на самом деле, — градус своей тоски. Нет, поначалу-то Кара, расставшись с Кэлен, старалась переключиться на игру, погрузиться в нее с головой. Иногда помогало, чаще — не очень: Кара уже не могла, как раньше, всецело отдаваться покеру, мысли о Кэлен, мечты, воспоминания отвлекали… нет, привлекали её теперь куда как больше, чем покер. Пожалуй, не проигрывала они лишь в силу большого опыта, да еще навыка, вполне возможно, доставшегося бонусом от Мэйсон, диссоциировать эмоции — чувства отдельно, разум — отдельно, этакие параллельные процессы, протекающие одновременно и не мешающие друг другу. Так что, у Кары совершенно легко получалось и успешно играть, и скучать по Кэлен. До тех пор, пока однажды не случились какие-то проблемы у сайта, где она обитала — то ли на него атаку совершили, то ли еще что, Кара не интересовалась, по какой именно причине в ту ночь откладывалось для нее начало игры. Она просто ждала, маялась и, конечно же, отчаянно скучала по Кэлен. Сидела, уставившись невидящим взглядом в экран, и развлекала себя фантазиями о том, что сейчас происходит в доме Кэлен: как она спит, в какой позе, укрывшись с головой или сбросив с себя одеяло, часто ли переворачивается с боку на бок… Вот тут-то ей, Каре, и постучала в голову гениальная идея: попробовать подключиться к камере на ноутбуке Кэлен, естественно, без её ведома. Странно, но почему-то Кара, прямая, честная Кара, даже не подумала, что может… попросить разрешения у самой Кэлен. Скорее всего, она и не возражала бы… — но эта идея, в отличие от первой, «гениальной» Каре просто напросто не пришла в голову. Так что в ноутбук Кэлен она проникла своим, хакерским, способом. Ей повезло: мало того, что крышка ноута не была опущена, так он еще и развернут был — впрочем, как всегда — экраном к дивану. Несколько секунд и манипуляций, и вот уже Кара беспрепятственно любуется своей спящей красавицей. Ну, откровенно говоря, на самом деле смотреть-то было почти не на что: в половине третьего ночи в квартире Кэлен стояла непроглядная тьма, и Кара скорее угадывала, чем и впрямь видела очертания тела, укутанного одеялом. Впрочем, фантазировать при этом стало легче и куда как интереснее. А когда восстановилась работа сайта, и Кара переключилась на покер, её осенило второй раз — и от новой гениальной идеи она буквально взорвалась, чуть не слила игру, сгорая в нетерпеливом напряженном ожидании. «Стол», точнее сказать, все семь столов, за которыми она одновременно играла, в ту ночь Кара покинула раньше обычного — едва начало светать вышла с сайта и тут же подключилась к камере ноутбука Кэлен. Ей, Каре, снова повезло: оказывается, любимая шторы на ночь не задергивала, а потому в её комнату уже тоже медленно, но верно вползал рассвет, разгоняя по углам мрачные тени. Вот теперь Кара видела все. И она смотрела — просто сидела перед экраном с глупой улыбкой на губах, почти не двигаясь, и смотрела. Наверное, нет в мире скучнее зрелища, чем сладко спящий в собственной постели человек, — и нет прекраснее, чудеснее, интереснее зрелища, когда ты этого человека любишь… С той ночи Кара стала регулярно шпионить за Кэлен. Ну да, именно шпионить, потому как ей, Каре, так и не приходило в голову поделиться этим с Кэлен, попросить разрешения — и любоваться своей спящей красавицей, так сказать, легально. Она шпионила. Поглядывала. Довольно скоро даже и перестала стыдиться этого: в конце концов, она ведь не на какого-то постороннего человека смотрит, не так ли? Она наслаждается девушкой, которую любит, — и которая, на минуточку, в свою очередь любит её, Кару. Ну, вот если бы они жили вместе, и Кара ночью или рано утром, присев на краешек дивана, любовалась спящей Кэлен — разве Кэлен стала бы возражать? Ведь нет же, ну! Так что Кара успешно убедила себя в том, что ничего ужасного она не делает. И продолжала подключаться к камере почти каждую ночь. Семнадцатого или восемнадцатого февраля — точно она не помнила — Кара как обычно на рассвете, часа в четыре, забралась через удаленный доступ в ноутбук Кэлен и с удивлением обнаружила, что включен не только компьютер, но и камера, и микрофон. В первый миг она подумала, что сама же и забыла их выключить, но сразу же и отмела эту мысль: во-первых, этого просто не могло быть, ибо Кара всегда — нет, ВСЕГДА — выключала не только камеру, но и ноут, а во-вторых, микрофон она никогда не включала в принципе — смысла не было. Значит — вторжение. Значит, компьютер Кэлен взломал еще кто-то. Кара запустила программу сканнер и очень быстро обнаружила еще одно удаленное подключение. Ринулась туда, чтобы посмотреть, кто это посмел вломиться в компьютер её возлюбленной, но неизвестный был настороже: моментально разорвал соединение, отрезая ей путь. Тогда Кара не особенно забеспокоилась, подумала, что просто какой-нибудь малолетний хакер балуется, пробует силы, взламывая все, что под руку подвернется — она, Кара, и сама когда-то была такой. Так что в догонялки играть не стала, оставшееся до пробуждения Мэйсон потратила на то, чтобы обновить и усилить защиту на ноутбуке Кэлен, да установить программу-сигналку, которая будет сообщать о новых попытках взлома. Впрочем, их больше не было, и Кара спустя время благополучно забыла об этом инциденте. Теперь же, рассказав все Кэлен, корила себя: — Если бы я только знала! Я бы и тебе сразу сообщила, и его бы поискала, прошлась бы по следам… — она сидела на кухонном столе, сжимала в ладонях кружку с кофе, к которому, кажется, так и не прикоснулась за все это время. В отличие от стоящей напротив Кэлен — она, пока слушала, приговорила два больших латте и уже подумывала о третьем, когда Кара, наконец, закончила повествование и покаянно опустила голову. Кэлен шагнула к ней, раздвинула руками её колени, устроилась между ними, вытащила кружку из её ладоней, отставила на стол, а Кару обняла, прижавшись, прикоснулась губами к щеке возле самого уха. Шепнула в него: — Радость моя, перестань себя винить. Ты не знала. Господи, да в то время я и сама ничего не знала же, ну! Даже если бы ты мне рассказала в тот же день, я бы подумала то же самое, что и ты: случайный взлом, баловство малолетнего хакера… — Да, но… — Кара чуть отстранилась, подалась назад, посмотрела Кэлен прямо в глаза. — Если бы я его проследила тогда… может быть, это предотвратило бы… убийства девочек, охоту на тебя… — и привычно отвела взгляд в сторону. — Мы этого не узнаем, милая, — Кэлен снова прижалась губами к её щеке. — Не казни себя, прошу. Да и как бы ты его отследила? Ты же сказала, он отключился сразу. — Да это ерунда, — Кара поморщилась. — Следы-то он оставил, тем более, убегал в спешке, вряд ли все хвосты успел затереть. По ним даже сейчас еще можно… Черт! — и вновь уставилась в глаза Кэлен распахнутыми, засветившимися глазами. — Я дура!!! Идиотка!!! Тупоголовая! — С чего вдруг? — Кэлен изумилась искренне. Нет, она поняла, что Кару осенило какой-то идеей, но все же растерялась от столь неожиданного и столь страстного самобичевания. — Я же и сейчас еще могу пройти по этим следам, Кэлен!!! — Серьезно? А… много времени ведь прошло, разве нет? — Не имеет значения. В смысле, в данном случае, недостаточно много, чтобы невозможно было… В общем, я могу, Кэлен! — кажется, от азарта её даже слегка потряхивало, а глаза просто полыхали зеленым пламенем. — Только… — и опустила ресницы, словно смутившись. — Тебе поскучать придется… какое-то время. — Пффф! — Кэлен с улыбкой прижалась лбом к её лбу, легонько толкнула. — Ради такого дела я готова сколько угодно поскучать, милая. Только я не буду. С чего мне скучать, если ты здесь? Я сяду тебе за спину, обниму, положу подбородок тебе на плечо, буду дышать в ухо, подглядывать в экран, ничего не понимать и радоваться. — Радоваться тому, что ничего не понимаешь? — Кара снова отстранилась, обескуражено глянула в глаза. Кэлен рассмеялась, чмокнула её в кончик носа: — Радоваться, что могу обнимать и прижиматься к тебе, малыш. — Эй! — Детка? — Ну Кэлен!!! — и - да, запыхтела, надувшись. Кэлен аж зажмурилась от восторга, притиснула её к себе: — А вот и мой ежик! Кара рассмеялась тихо, уткнувшись лбом в её плечо. Затем подняла голову, посмотрела серьезно, категорически сереьезно, даже, пожалуй, строго: — У меня к тебе другое предложение, Кэлен Амнелл. Мы сейчас пойдем в кровать, ляжем — я могу делать это и лежа, да, — ты меня обнимешь и, пока я буду работать, хоть немного поспишь. Любимая, ты ведь в прошедшие сутки сколько спала? Часа два с перерывом? Я не хочу, чтобы ты заболела. — Ух ты… — Кэлен прикусила губу, сдерживая смех. А внутри все плавилось от нежности: ну не могла, никак не могла она иначе реагировать на такую вот серьезную Кару. — Ты так трогательно заботишься о моем здоровье, милая… — Ну, — Кара нахмурилась, отвела взгляд, даже отвернулась слегка. Пробормотала сердито: — Кто-то должен. Ты ведь не собираешься о нем заботиться, как я понимаю. Кэлен снова рассмеялась, повернула к себе её лицо: — Люблю тебя, моя радость. *** Снежка, так и дремавшая, свернувшись калачиком, на кровати, встретила Кару настороженным ворчанием. Поразительно, но, кажется, собака совершенно точно понимала, что вот этот человек, который выглядит как полюбившаяся уже ей Мэйсон, пахнет, как Мэйсон, звучит, как Мэйсон — на самом деле вовсе не Мэйсон. Кэлен, мимолетно удивившись этому собачьему чутью, спустила её, Снежку, на пол, дождалась, пока сбегает на пеленку — похоже, и правда умная, надо же, а! — вновь подняла её на постель. Забралась сама, устроилась рядом с вытянувшейся на животе над ноутбуком Карой, обняла её. И практически мгновенно, — для самой себя неожиданно, категорически! — провалилась в сон. Впрочем, Кэлен-то показалось, что она лишь на секундочку прикрыла глаза, да моргнула же просто, ну! — а Кара уже, поцеловав её губы, прошептала: — Любимая? Кэлен, проснись. Я нашла. — Мммнннмм… я не сплю, не сплю, — соврала, подавляя зевание, с трудом приоткрыла глаза: — Что там? Тебе удалось? — Да… только… черт, — она вздохнула, помолчала. — Я нашла его изначальный ай-пи, хотя он и попытался следы запутать, прошел через несколько серверов. Он неплох, знаешь. Но до меня ему далеко. Так что я нашла, да… — Ты — лучшая, радость моя! — Кэлен все же зевнула, попыталась спрятать это безобразие за улыбкой. - Ну, не томи, милая. Что там? Пробила адрес? Ты же можешь, я знаю. — Кэлен… ай-пи, с которого этот хакер начал взлом твоего компьютера, принадлежит департаменту полиции Филадельфии. Дом семнадцать сорок семь, Семнадцатая северная улица…