Осколки

Странные это были дни. Невозможно, невыносимо странные. Тревожное мучительное ожидание — кого выловит там, в Сети, Кара? И когда? Да и получится ли вообще? Что, если они зря ждут, напрасно теряют время? А маньяк завтра или вот уже прямо сегодня, сейчас заманивает в ловушку очередную маленькую невинную доверчивую девочку каким-то другим способом? Что если завтра или через пару дней — пока они ждут, надеясь, — произойдет очередное изнасилование и убийство? Кэлен ведь не простит себе этого, никогда не простит! И как же это трудно, нет, тяжело — невозможно, невыносимо! — ждать. Ждать и не терять надежду в этом категорическом неведении, в неопределенности, в неуверенности в результате! А еще труднее, тяжелее, непереносимее — собственная беспомощность. И бездействие. Невозможность на что-то повлиять, чем-то управлять. Что-то делать. Бессилие. Бессилие порой захватывало её настолько, что даже с собственными мыслями Кэлен справится не могла, остановить их, отключить эти вот изматывающие вопросы, эту вот перманентную тревогу... Кэлен в те мучительные дни регулярно оказывалась на грани отчаяния и не теряла надежду только чудом. Впрочем, у чуда было имя. Два имени. Кара… теплое солнце в глазах, теплая улыбка — нет, намек, обещание улыбки на вкусных губах, теплый мягкий голос, мягкие прикосновения теплых рук… Мэйсон… насмешливые черти, пляшущие в зеленом огне, ироничная хищная ухмылка на вкусных губах, низкий вибрирующий голос, возбуждающий, заставляющий Кэлен откликаться всем телом, а еще этот неизменный сарказм и непробиваемая невозмутимость. С Карой Кэлен таяла, млела, плавилась от нежности, качалась на ласковых волнах тихого счастья и упоительного наслаждения. С Мэйсон — горела, вспыхивая и взрываясь, в пламени её безудержной страсти, сумасшедшей, неукротимой. А главное, Кэлен чувствовала себя любимой — обеими. Невозможно любимой. Вдвойне любимой. Безумие, иначе и не назовешь, но Кэлен — несмотря на тревогу, периоды отчаяния, мучительное ожидание — была счастлива. Абсолютно, категорически счастлива! Вдвойне счастлива. А еще — и это невозможно изумляло саму Кэлен — она с легкостью переключалась между ними, и тоже — абсолютно. Когда она была с Карой, она была именно с Карой — целиком, без остатка, всей собой, словно бы даже забывая о Мэйсон, о её существовании. Она, Кэлен, была с Карой как в те дни, когда о Мэйсон и знать не знала. Когда появлялась Мэйсон, Кэлен точно так же — целиком и без остатка — была с ней. Впрочем, все же с одним маленьким исключением: о Каре она не забывала. Не соврала она, Кэлен, ей: Кара была важнее. И если бы и впрямь пришлось выбирать окончательно, категорически — Кэлен выбрала бы именно Кару. Может, действительно оттого, что Кара была — и оставалась — для нее, для Кэлен, первой... День … В остаток той, пятничной ночи, Кара — по настоянию самой же Кэлен, охваченной нешуточным азартом, — занялась поиском оборудования: с кем-то переписывалась, кому-то звонила. Договорилась. Нашла. А закончив с этим часам к семи утра, сообщила, что просыпается Мэйсон. И ей, Каре, пора. Расстроилась Кэлен чудовищно — и не только из-за расставания с Карой, но и оттого, что дело откладывается. И не известно еще, из-за чего больше, если уж быть честной. А впрочем, из-за всего — больше. Ну, то есть, она, Кэлен, так сильно огорчилась, что разозлилась даже — на всю эту их нелепую, мучительную ситуацию, на свое бессилие перед ней, а главное, на чертову Мэйсон, которая, видите ли, не может поспать еще несколько часов — ну, или что она там делает, пока бодрствует Кара? Хотя… кто сказал, что не может? От идеи, на этот раз совершенно точно гениальной, постучавшейся в голову, пока Кэлен целовала Кару на прощание, она, Кэлен, чуть не взорвалась. И, подрагивая возбужденно от нетерпения, едва дождалась, пока Кара вытянется на ковре, закроет глаза, задышит ровно, будто бы и впрямь, засыпая. А открывшую глаза через пару минут Мэйсон встретила безапелляционным: — Мэйсон, тебе нужно еще поспать! Мэйсон моргнула. Пошевелила губами, словно разминая их. Окинула Кэлен долгим задумчивым взглядом. Хмыкнула: — И тебе привет, сладкая. Спасибо за заботу, но я выспалась. — Нет, — Кэлен мотнула головой, поморщилась досадливо. — Ты не поняла. Мне нужна Кара. — Я в курсе, — она фыркнула. — И что ты от меня ждешь? Самопожертвования во имя вашей великой любви? — Да уж, от тебя дождешься! — отголоски злости еще туманили разум, и Кэлен пробормотала это прежде, чем успела себя остановить. Впрочем, Мэйсон ведь не обидчивая, не так ли? Кэлен снова тряхнула головой, вздохнула глубоко, усмиряя раздражение: — Мэйсон, Кара мне нужна по делу. У нас с ней дело, понимаешь? — Понимаю, — она закинула руки за голову. Улыбнулась, окинула Кэлен хищным взглядом: — Я даже вижу, какое. Прервала вас на самом интересном, сладкая? Ну так я могу это дело доделать, — и зажгла в глазах свое безумное атомное пламя. Кэлен нахмурилась: о чем это она? И тут же осознала, что сидит в одной лишь рубашке, — кстати, принадлежащей чертовой Мэйсон, — накинутой прямо на голое тело, да еще и расстегнутой… Закатила глаза: — Очень смешно! — застегнулась торопливо, путаясь в пуговицах под насмешливым взглядом, посмотрела сердито: — Это правда по делу. По нашему с тобой делу, между прочим. — Как интересно… — Мэйсон потянулась всем телом, медленно, с наслаждением. С тем же наслаждением она растягивала слова: — И почему это ты нашим делом, Амнелл,занимаешься с Карой, а не со мной? — Потому что, — Кэлен вновь поморщилась. С досадой, да. Черт, придется объяснять. Мэйсон еще и вопросы задавать начнет, не без этого. А это все — время, время же, ну! Драгоценное время, которого ей, Кэлен, так жалко сейчас, которого не хватает категорически! Впрочем… ну, конечно же! Можно и не объяснять! И Кэлен, мысленно хлопнув себя ладонью по лбу — эврика! — улыбнулась ласково-ласково, просто мёд! И коварно. — Мэйсон, ты ведь мне желание должна, помнишь? — Ну, — и насмешку во взгляде сменила настороженность. — Ну, вот и давай мне Кару на двое суток, — Кэлен и сама на секунду замерла от собственной наглости. Но лишь на секунду, да. Нет, ну а что мелочится? Если уж тратить эту драгоценную “заначку”, этот козырь в отношениях с чертовой Мэйсон, то — с размахом, не так ли? — Ого! — Мэйсон даже поперхнулась изумлением. Кажется, её непробиваемая невозмутимость вновь дала сбой. — Сладкая, а у тебя ничего не треснет? Или у мелкой? Вы не охренели ли, девочки? — Мэйсон, — Кэлен прищурилась, и еще добавила мёда в голос. — Ты же честный человек… держишь слово, разве нет? — Типа того, — а украшенные кривой ухмылкой губы дрогнули, и Мэйсон тут же поджала их, стиснув челюсти. Втянула воздух, раздув ноздри: — Да. Я обещала — я выполню, — отвернулась, уставившись в стену. И — да, черт побери! — запыхтела. Как, ну вот как они с Карой это делают, а? И что такого в этом обиженном детском пыхтении, что Кэлен тут же, мгновенно, начинает таять от нежности? А сегодня, сейчас, к ней еще и жалость добавилась, вот ведь! Да и совесть заворочалась, покалывая стыдом: в самом деле, ну что она, Кэлен, так с Мэйсон? Так… жестко. Убедила себя, поверила, что у чертовой Мэйсон и впрямь нет чувств, ей не бывает обидно, больно? Чушь же, ну! Кэлен вздохнула: — Слушай, извини… я увлеклась. Просто Кара предложила… — Кэлен тряхнула головой вновь: — Знаешь что, давай ты примешь душ, а потом мы с тобой попьем кофе, и я тебе все расскажу? — в конце концов, без разницы, под чьим управлением помоется и позавтракает это тело, не так ли? Зато и Каре не придется тратить на это время, и Мэйсон будет не так обидно. Логично же, ну? Мэйсон повернулась. Посмотрела на Кэлен — невозмутимо, конечно же. Помолчала. И внезапно, нахально улыбнувшись, выдернула одну руку из-за головы, ухватила Кэлен за запястье и потянула к себе: — А давай я лучше приму тебя, сладкая? — Мээйсон… — Кэлен рассмеялась тихо и мягко. Вот же чертова Мэйсон, никогда не изменяет себе да? Сопротивляться не стала — Мэйсон потянула, и она, Кэлен, подалась к ней, легла рядом, подперла голову одной рукой, другую устроила на груди своей напарницы… нет, возлюбленной, любимой: — Ты только проснулась и уже вдохновленная? — Нормально, как по мне, — накрыла руку Кэлен своей, прижала. — Вы с мелкой меня в ссылку отправляете. На двое суток, Амнелл! Имею я право на последнее желание? — Мэйсон! — Кэлен, вытянув из-под её ладони руку, шлепнула напарницу по голому животу. Легонько. — Вот чтоб у тебя язык узлом завязался! Что ты… — А ты затейница, сладкая, — Мэйсон не дала договорить. Подмигнула, а губы расплылись в развязанную улыбочку: — Если хочешь новых ощущений, язык уродовать не обязательно. Знаешь, продаются такие специальные насадки… — Иди к черту! — Кэлен расхохоталась. Склонилась, поцеловала любимые губы. — Ну что ж ты язва-то такая? — Амнелл, ты меняешь тему, — Мэйсон вздернула бровь. — Как насчет моего последнего желания? — Прости, дорогая, но сейчас нет на это времени, — Кэлен еще раз поцеловала её. — Потом наверстаем. — Обещаешь? — прищурилась подозрительно. — А куда я денусь? — Кэлен улыбнулась ласково и хитро. — Я ведь тебя люблю, Мэйсон, помнишь? — Начинается! — она закатила глаза. — Что ты там говорила про душ и кофе? — А что такое, Мэйсон? — Кэлен сдвинулась чуть ближе, прижимаясь, наваливаясь на неё. — Сразу вдохновение пропало? — Типа того, — она выдала кривую полуулыбку, зашевелилась. — Давай, слезай. Пойду в душ. Отмою тебе твою любимую. — Ты о себе? — Кэлен и не думала выпускать её, напротив, навалилась сильнее, почти легла сверху. — Ха-ха, мечтай, — фыркнула презрительно. Посмотрела независимо: — Амнелл, ты говорила, времени нет, а сама тянешь... — Трусишка, — Кэлен опрокинулась на спину, и Мэйсон пружиной подкинула себя с ковра. Кэлен усмехнулась ей вслед: — Признаваться в любви мне можешь, только когда я сплю, да, Мэйсон? — Чего? — она замерла, не оборачиваясь. — Того! — Кэлен понизила голос, подражая интонациям Мэйсон: — Сладких снов, любовь моя. Мэйсон постояла. Качнула головой. Фыркнула: — Тебе это приснилось, Амнелл, — и выскочила за дверь. *** — План здравый, как по мне, — Мэйсон поставила кружки с тарелками в посудомойку, нажала кнопку. За кофе с остатками сырного пирога «от Анны», вкуснейшего, божественного настолько, что его и есть-то было жалко, Кэлен рассказала, что они с Карой задумали. Мэйсон слушала, не перебивая, лишь изредка тихо хмыкала — удивленно, как казалось Кэлен. А после кивнула одобрительно: — Весьма здравый. Конечно, он полностью зависит от того, подкорректировал Сайфер отчеты или нет… но в любом случае, ты права — терять нам все равно нечего, — повернулась, глянула насмешливо: — Ты могла не тратить желание, Амнелл, просто рассказать мне. Я бы согласилась. — Что сделано, то сделано, — Кэлен улыбнулась расслабленно, сыто, пожала плечами. Сожаление мелькнуло на миг — и впрямь, можно было не тратить «заначку», — но тут же пропало. Собственно, зачем они ей, эти козыри против Мэйсон? Можно подумать, Мэйсон откажется выполнять её желания! В смысле, просто так выполнять, по собственной воле. Не откажется же, ну! Кэлен мысленно хихикнула над собой — похоже, мания величия заразная штука, да? — прокатилась взглядом по стоящей у кухонного стола Мэйсон, встретилась с ней глазами... Нет, совершенно точно не откажется. Кэлен прочитала это в зеленых глазах. Отчего-то захотелось смеяться — легко, радостно, безудержно. Просто так, без повода, ни над чем. Просто — смеяться. — Я только одного не понимаю, — голос Мэйсон словно выдернул ее с небес — нет, с радуги, сияющей, разноцветной — на землю. — Зачем тебе мелкая аж на двое суток? Вы что, спать не собираетесь? — Собираемся, — машинально отозвалась Кэлен. Она еще не совсем, не до конца вернулась с этой своей радуги. — Ну так я же появлюсь, когда она уснет. Не думала об этом? — Думала, — Кэлен и правда думала. И это был еще один план, её, личный. Эксперимент, может. На самом деле, она не хотела посвящать Мэйсон в это, но… раз уж та сама спросила… Кэлен похлопала ладонью по ковру: — Иди сюда, — дождалась, пока Мэйсон подойдет, плюхнется рядом, взяла ее за руку: — Думала. И я не хочу, чтобы ты появлялась, даже когда Кара будет засыпать. — Не понимаю. — Я хочу, чтобы она узнала, как это — уснуть, спать и проснуться в объятиях того, кто тебя любит, — Кэлен с мягкой улыбкой погладила её руку. Мэйсон закатила глаза: — Как романтично! — а голос дрогнул. Кэлен чуть сжала её пальцы: — Да. И я хочу, чтобы она видела сны. Тебе снятся сны, Мэйсон? — Нет, — прозвучало грустно, если Кэлен это не почудилось, конечно. — Уже лет двадцать не снятся… С тех пор, как появилась Кара. Кэлен посмотрела на Мэйсон долгим, нежным взглядом, переплела свои пальцы с её пальцами: — А потом я хочу этого же для тебя. — Чего? — тряхнула головой, будто проснувшись, уставилась недоуменно-испуганно. — Двое суток только для тебя. Я договорюсь с Карой. — Зачем? Нет, я не хочу, — кажется, она не играла, она и впрямь испугалась, ну надо же, а! Кэлен рассмеялась мягко, дотянувшись, взъерошила ей волосы: — Я хочу, любовь моя. Я хочу провести время только с тобой. Хочу засыпать и просыпаться с тобой. — Амнелл, не надо… — Надо, любовь моя, — Кэлен сдерживала смех. Нет, она вовсе не смеялась над Мэйсон, тем более, не издевалась над ней. Она и правда хотела всего этого — для себя, для Мэйсон… Кэлен веселило испуганное лицо возлюбленной, её отчаянные недоуменные и — кто бы мог подумать! — умоляющие глаза. — Так! — Мэйсон нахмурилась, выдернула руку. — Мне это надоело. Я ухожу. И рада что в ближайшие двое суток не увижу тебя, Амнелл! Как по мне, у тебя крыша поехала с этой твоей любовью! Все, чао! — и буквально рухнула на ковер, закрывая глаза. Кэлен все же не выдержала, рассмеялась… Ну что поделать, если чертова Мэйсон — оказывается, а! — такая забавная. Невыносимо, невозможно забавная! Так, под этот её хоть и тихий, но безудержный смех, и появилась Кара. Поморгала, совсем как Мэйсон недавно, посмотрела на Кэлен растерянно, затуманенными, будто бы не совсем проснувшимися глазами. Медленно поднялась, села. Огляделась обескураженно вокруг, снова уставилась на Кэлен: — Что случилось? Почему я..? День же… — и в глазах тревога, разгорается, восходит, словно рассветное солнце, быстро так. Еще чуть-чуть — и превратится в испуг, вон уже, вспыхивают искорки страха. Кэлен смеяться перестала, но вот с улыбкой сделать ничего не смогла: отголоски веселья, вызванного Мэйсон, смешивались с радостью от появления Кары и настырно растягивали губы в неё, эту самую улыбку. Кэлен взяла Кару за руку: — Все в порядке, милая. Я тебя… ммм… вызвала. Выцыганила тебя у Мэйсон. На двое суток! — Что? — она все же испугалась, кажется. Или обрадовалась? А может, все вместе, — бог его знает! — но глаза вспыхнули, засияли, и по губам побежали отблески, обещая улыбку. — Да, — Кэлен подалась к ней, передвинувшись по мягкому ковру прямо на попе — подъехала, можно сказать, — обвила руками талию, потянулась к губам, выдохнула в них: — Я тебя затребовала. Для дела! — Да? — на поцелуй Кара ответила робко и настороженно, будто-то бы то ли не очень верила Кэлен, то ли не совсем еще поняла, что происходит. — И.. она согласилась? — Нууу… — Кэлен поиграла бровями. — На самом деле, у нее не было выбора. Ты же помнишь, она должна мне желание? — И… — Кара чуть отстранилась, заглянула в лицо распахнутыми глазами. — И ты... потратила его на меня? — Конечно, — вот оно! Вот то, ради чего стоило — не задумываясь, не сомневаясь — расстаться с “заначкой”: сияющее, чуть, совсем капельку недоверчивое счастье в любимых солнечных глазах. За него, за это счастье — Кэлен вдруг отчетливо, остро осознала сейчас — она готова на все, на любые жертвы, любые подвиги. Прикоснулась с улыбкой губами к губам Кары: — Ты разве не поняла еще, милая? Ты — самая большая ценность в моей жизни… вот уже несколько месяцев. И я надеюсь… я хочу, чтобы так это и было до конца моей жизни. — Кэлен… — она то ли вздохнула, то ли всхлипнула. Отвела взгляд, но через миг вновь посмотрела в глаза. Кажется, пыталась совладать с подрагивающими губами: — Я… Я заплачу сейчас… — Радость моя… — рассмеявшись, привлекла её к себе, прижала. — Ну и плачь! — Но я не хочу! — и вот теперь совершенно точно всхлипнула, уткнувшись в шею Кэлен. — Оно просто… само… Кэлен! — вскинула резко голову, вновь уставилась в лицо мокрыми, покрасневшими глазами. Кэлен приложила палец к её губам: — Не вздумай говорить спасибо! — Я не… Но я же… — начала отводить взгляд… и снова посмотрела прямо: — Я люблю тебя. — Правильный ответ, милая! — Кэлен рассмеялась, прильнула к её губам. И на этот раз получила настоящий отклик, горячий, нежный, упоительно-долгий… — Кэлен? — после поцелуя они еще несколько секунд — а может, минут или вечность — блуждали в глазах друг друга. Пока в глазах Кары не мелькнуло что-то… воспоминание как-будто… или… да, вопрос: — Ты сказала, что вытребовала меня на двое суток? — Да, моя радость, — тряхнула головой, возвращаясь в реальность. С улыбкой погладила пальцами щеку Кары. — И… даже ночью? Мы что, не будем с тобой спать двое суток? — Будем, — Кэлен рассмеялась, переполняясь нежностью. Боже, а ведь они, Кара и Мэйсон, похожи больше, чем кажется! — Мэйсон не станет появляться, даже когда ты будешь спать, милая. — Правда? — она как будто снова растерялась. И даже испугалась — если Кэлен это не почудилось. — Но… зачем? — Затем, — поцеловала уголок её губ. — Затем, что я хочу засыпать, спать и просыпаться в твоих руках, любимая. Рядом с тобой. И чтобы ты узнала, как это — спать рядом со мной, обнимаясь. И не два часа, а всю ночь. И я хочу, чтобы ты узнала, как это — когда только ты. Только ты и я. Пусть хоть на двое суток… — Кэлен… — губы у Кары вновь дрогнули. И она вдруг опустила голову, прерывисто вздохнув. — Что такое, милая? Ты не рада? — Господи, ты что! — вскинула глаза. — Я счастлива! Я просто… я не могу еще поверить… и… мне страшно… немного. — Страшно? Почему? — Ну… — Кара улыбнулась беспомощно, обезоруживающе. — Я ведь отвыкла жить днем. Если честно, уже даже и не помню, как это… днем. Что делать, чем заниматься? — О! — Кэлен рассмеялась облегченно. Боже, ну какая же она иногда глупенькая, её любимая Кара! Такой ерундой заморачивается, ну! — Об этом можешь не беспокоиться, радость моя. Занятия я тебе найду, — и, подмигнув, потянулась к губам. — Правда? — счастье в зеленых глазах вспыхнуло с новой силой, разгорелось безудержным лесным пожаром. — Кэлен… я даже не знаю, что сказать… — Не правда, милая. Ты знаешь правильный ответ. Счастье вылилось из глаз, вспыхнуло сияющей улыбкой на губах, прошептало: — Я люблю тебя, Кэлен. Я тебя люблю!