Осколки

Ночь — Привет, моя радость, — Кэлен, лежа на боку и подперев голову рукой, улыбнулась зеленым глазам. Солнечным глазам. Еще немного растерянным — будто бы сонным. Словно Кара и впрямь пробуждалась ото сна. Долгого крепкого сна… Кэлен ждала этот момент, не сводила глаз с лица. И хотя уже знала, что снаружи совсем, вот ни капельки не заметно, когда они меняются, а все равно вглядывалась, прислушивалась, надеясь уловить хоть что-то… Вот дыхание изменилось — да? Или нет? Чуть мягче стали черты лица — или ей, Кэлен, снова это кажется? Бог его знает… Скорее всего, она обманывала себя, и процесс смены личностей внутри этого тела действительно никак, совершенно не отражался наружу, но… После секса с Мэйсон, после того, как она, Мэйсон, проворчав: “Наслаждайтесь своими двумя сутками. И до вторника чтоб меня вообще не дергали!”, вытянулась на спине, закинула руки под голову и закрыла глаза, Кэлен, устроившись рядом с ней на боку и подперев голову рукой, жадно вглядывалась в любимое лицо. И что интересно, совсем без страха. Без страха и без стыда. За что? Ну, за секс с Мэйсон, которого Кэлен тоже боялась еще пару часов назад. А потом, целуя соленые губы — и упоительно сладкие при этом! — сама же и потащила Мэйсон в кровать. Черт его знает, чего тут было больше — правда ли желания, страсти, любви или, может, жалости… Пожалуй, все это вместе и было — и жалость, и страсть, и желание, и совершенно точно любовь. А еще была — несомненно — жажда, потребность ощутить, почувствовать торжество жизни. После всего этого — смерти Мэйсон, страха Кэлен, разговоров о жутком детстве, — кто-то внутри Кэлен отчаянно хотел убедиться, что… они живы. Кэлен неоднократно слышала, читала, что встреча со смертью у многих людей пробуждает сексуальность. И, честно говоря, относилась к этому довольно скептически. Нет, ну просто при такой-то работе она, Кэлен, со смертью была, что называется, на короткой ноге. Старуха с косой вечно ходила рядом, порой и вовсе по пятам: в Кэлен, например, тоже ведь стреляли, и не единожды, — правда, не попали ни разу, но стреляли же, ну! И с ножом на нее подозреваемый бросался, было дело, даже ранил — не критично, к счастью. И «на бомбе» они с напарником сидели — ждали в заминированном помещении саперов… Да, за десять лет службы в убойном Кэлен не раз чувствовала ледяное дыхание смерти на шее. Но до сих пор, вот до сегодняшнего безумного дня, она, Кэлен, как-то не замечала за собой потом особых всплесков сексуальности…. Конечно, может, просто не было подходящего объекта? Или… или и впрямь собственная смерть пугала Кэлен куда как меньше, чем угроза потерять Мэйсон. Да, именно, вот это было похоже на правду — ибо сегодня Кэлен удивила не только Мэйсон, но и саму себя. Такого всплеска она от себя не ожидала, да… Собственно, она и Мэйсон отпускать еще не планировала — только уже не из-за того, что боялась встречи с Карой, а потому что… ну, просто хотела продолжения, да! Это Мэйсон решила уйти. Так и сказала, ничуть не смущаясь: — Амнелл, мне хватило. Если тебе нет, добирай с мелкой. И пока ошарашенная Кэлен таращилась на неё, пытаясь понять — шутит или нет, Мэйсон вытянулась на спине, закинула руки под голову, закрыла глаза и, пробормотав это свое: «Наслаждайтесь...», отбыла… ну, куда они там отбывают, эти альтернативные личности, когда меняются? Кэлен только и смогла возмущенно бросить: — Удобно устроилась! Хорошо, когда есть кому твои недоделки доделывать! Тут же сама над собой хихикнула: Господи, что она несет, бред же, ну! Мэйсон, к счастью, не отреагировала — то ли решила побыть великодушной и не смущать Кэлен, то ли банально уснула, а то ли и впрямь её уже не было в этой реальности… в этом теле. И Кэлен, мысленно махнув на Мэйсон рукой, уставилась ей в лицо — в глупой надежде заметить хоть какие-то признаки смены личностей. Не заметила, конечно же. Да в общем, это стало и не важно, чуть только дрогнули ресницы пробуждающейся Кары. Нет, сначала Кэлен насторожилась: с чертовой Мэйсон ведь станется снова над ней подшутить, ну! Но едва встретившись с солнцем в зеленых глазах, забыла и о Мэйсон, и о её дурацких шутках…— да вообще обо всем — взорвавшись восторженным искрящимся счастьем. И поняла, что безумно, невозможно просто соскучилась по Каре. Счастье внутри закипело, вспенилось, вылилось в улыбку: — Привет, моя радость! — Привет… — Кара моргнула пару раз, чуть прищурилась, фокусируясь. Тень улыбки пробежала по губам: — Привет, любимая… — и тут же, следом зеленые глаза залило тревогой — словно облако набежало, скрыв за собой солнце: — Как Мэйсон? Она? — вскинулась, начала приподнимать голову от подушки. Кэлен провела кончиками пальцев по её щеке, устроила ладонь на грудине, успокаивая, легонько надавила, заставляя лежать: — Она в порядке, милая. Мэйсон жива, ты спасла её. У неё… у вас рана на голове, которую зашивали без анестезии, но Мэйсон, конечно же, утверждает, что ей не больно… и уже скачет, хвост пистолетом. — Жива, — Кара улыбнулась, откинувшись, опустила ресницы. И распахнула сразу же: — Скачет? — скосила глаза в одну сторону, в другую, уставилась на Кэлен: — Мы дома? В постели? А… который час? — Восемь… девять… не знаю. Вечер, — Кэлен пожала плечами, наморщила нос. Добавила смущенно: — Прости, милая… Я знаю, после того, как Мэйсон вернулась, после того, как я убедилась, что она в порядке, нужно было вызвать тебя, сказать тебе… и поблагодарить! Но все так закрутилось… — Кэлен опустила взгляд, принялась рисовать кончиками пальцев на груди Кары. — Мы сразу с головой ушли в работу… и… прости, милая. — За что ты извиняешься? — Кара нахмурилась, и в голосе недоумение, искреннее. — Я даже не сказала тебе спасибо… за Мэйсон, — Кэлен бросила на неё взгляд, снова опустила глаза. — И… если честно, я боялась встречаться с тобой. Боялась, что ты на меня обиделась. — За что? — недоумения в голосе прибавилось. — Ну… я ведь обещала тебе, что если придется выбирать, я выберу тебя… Но не сделала этого. У тебя был шанс стать единственной… а я не выбрала… — Спасибо тебе за это, — Кара накрыла её руку своей. А Кэлен даже не сразу поняла, что именно она сказала. Ну, просто Кэлен ждала не этого, совсем, категорически. А чего? Например, что Кара присоединится к этим её, Кэлен, самообвинениям. Скажет о своей обиде, может быть. Потом простит… А тут… что-то совсем уж внезапное. И Кэлен переспросила, уставившись в зеленые глаза: — Что? Кара улыбнулась мягко и как-то так… мудро, что ли? Да, мудро и будто бы немного устало: — Спасибо, милая, что не поддержала этот мой порыв… остаться одной, что уговорила меня вернуть Мэйсон. Ты не дала мне совершить самую страшную ошибку в моей жизни, Кэлен. Ты не представляешь, как я тебе благодарна! — Что? — нет, они что, сговорились, Кара и Мэйсон? Ей-богу, Кэлен уже чувствует себя, если не слабоумной, то просто — тупой. Ну, потому что эти двое, Кара и Мэйсон, сегодня весь вечер говорят какие-то странные и неожиданные, внезапные фразы, которые сознание Кэлен отказывается принимать. Вот, вроде слова все понимает, а смысл сказанного от нее ускользает. Эти двое говорят, а она, Кэлен, только и может, что тупо повторять: “Что?”. Не удивительно, что она чувствует себя тупой, ну! Надо для разнообразия спросить хоть что-то другое, да же? И Кэлен, нахмурившись, уточнила: — О чем ты говоришь, радость моя? — О том, что… — Кара вздохнула и, вновь подарив эту свою мудрую усталую… нет, скорее светлую, какую-то даже мечтательную улыбку, положила пальцы на запястье Кэлен, заскользила по предплечью вверх, до локтя и обратно. Отвела взгляд в сторону: — Понимаешь... Да, я всегда, с тех пор, как узнала о Мэйсон, злилась на нее… ну, не то чтобы всегда, но часто. Я мечтала избавиться от нее, остаться единственной личностью в этом теле. Стать нормальной, — она чуть сжала запястье дернувшейся Кэлен. — Особенно, когда я влюбилась… а после того, как ты сказала, что любишь и Мэйсон тоже, я её даже возненавидела на какое-то время, — она усмехнулась, бросила взгляд на Кэлен, вновь уставилась в сторону и чуть вниз. — И — да, в тот момент… ну, когда я поняла, что она… умирает, я обрадовалась, — Кара на секунду вскинула глаза на Кэлен, сразу же опустила их вновь. — Не смерти, а тому, что мне не придется больше делить тебя с ней. Что ты будешь любить только меня… Понимаешь? И пару секунд я только об этом и думала, — зажмурилась, стиснула челюсти, качнула головой едва заметно. — Мне и сейчас стыдно за это. Я, знаешь, так зафиксировалась на этой мысли, этой… чудесной возможности, что не очень-то, похоже, осознавала, что на самом деле происходит. Но… когда до меня дошло, что она… Мэйсон… и правда стала уходить… когда она решила, что умерла… Черт, Кэлен, мне стало страшно, до ужаса! — Кара нахмурилась, вытянула вторую руку из-под головы, потерла лоб. Открыла глаза и сразу отвела взгляд: — Понимаешь, мы ведь… друг другу не мешаем, ну, по большому счету. Я имею в виду, когда я управляю телом, Мэйсон в нем нет, она не мешает, я её не чувствую… и в то же время чувствую. Как бы объяснить? Ну, представь, что мы с тобой сидим в разных комнатах, тихо, может, я даже сплю. Ты меня не видишь, не слышишь, но ты знаешь, что я там, в другой комнате, я есть, я рядом. — Да… — Кэлен задумчиво кивнула. — Понимаю, о чем ты. Я не слышу, не вижу тебя, но знаю, что ты есть. И у меня ощущение, что я в доме не одна. — Вот! — глянула на Кэлен сияющими глазами. — Именно! И не просто не одна, а у тебя есть ощущение, что рядом близкий человек, действительно близкий. Тебе… ну, тепло и безопасно от этого. — Да… — Вот. А сегодня… это ведь сегодня было? Ага. Сегодня я впервые осталась одна дома. Совсем одна, понимаешь? И… это страшно. А когда я представила, что это навсегда… — Кара вновь зажмурилась, сглотнула с усилием. — Это жутко. Я поняла, что не хочу, да не могу просто остаться без Мэйсон. И я счастлива, что она не умерла. И благодарна тебе, что ты заставила меня вернуть её… Я не хочу быть одна дома, — посмотрела в глаза Кэлен, беспомощно, совсем по-детски. — Понимаешь? — Да, — Кэлен улыбнулась, даже рассмеялась — а на глазах слезы, снова, черт побери. — Да, моя радость. Понимаю, — склонилась, приняла её губы своими. И губы опять соленые — но сладкие, вкусные, самые вкусные в мире, просто наслаждение! Кэлен и наслаждалась: долго, неторопливо, смакуя, упиваясь их нежностью, их мягкой силой, их настойчивостью и податливостью… А когда насытилась — временно, конечно же, ибо разве можно насытиться любимыми губами раз и навсегда? Нет же, ну! — когда оторвалась, с легким головокружением, переполненная нежностью и воздушным, невесомым совсем счастьем, зацепилась взглядом за шов над левым виском. Наморщилась сочувственно, прикоснулась губами ко лбу рядом: — Болит? — Ну… — Кара скосила глаза в сторону, прислушиваясь в себе. И выдала с интонациями Мэйсон: — Терпимо. — Ты не бодрись, — Кэлен нахмурилась, посмотрела строго. — И не геройствуй! Ты не эта твоя альтернативная личность безбашенная! — Ладно, — рассмеялась, потянулась сладко всем телом. — Но оно правда почти не болит. Так, ноет чуть-чуть. Мэйсон не врала, это вполне терпимо, — посмотрела прямо в глаза Кэлен честными-пречестными глазами: — Клянусь, любимая, — тут же, не позволяя возразить, ответить, спросила: — Так вы поймали его? Маньяка? — Нет, — Кэлен вздохнула. Нахмурилась, поморщилась. Воспоминания, словно только и ждали за дверью, тут же вывалились на сцену, прогоняя невесомое счастье. И притащили за собой досаду, вину, горечь, обиду… Весь этот мерзкий коктейль! Кэлен снова вздохнула, улыбнулась грустно Каре: — Сайфер сбежал, это ведь… — Сайфер?! Все-таки он? — Черт, милая, ты же совсем не в курсе… — Кэлен секунду задумчиво смотрела на Кару. Затем тряхнула головой: — Хочешь есть? Я голодная. И только сейчас поняла, что мы с Мэйсон ни черта не ели сегодня! — Хм… тогда, наверно, и я хочу. Раз наше тело не питалось сегодня. — Отлично! — Кэлен подорвалась, села в кровати. — Поехали, поедим где-нибудь… и я тебе все расскажу. Тем более, наши с тобой двое суток актуальны и начинаются заново. — Ого! — вспыхнуло солнце в глазах, солнечные блики побежали по губам, разжигая на них улыбку. — Да! — Кэлен не удержалась, склонилась, поцеловала эту улыбку. — Ты моя до утра вторника. *** ...Да. Странные это были дни. Странные и удивительные. Особенно эти вот двое суток, что Кэлен провела с Карой. Только с Карой. С ней одной. К полудню понедельника даже поверила, что… вполне может снова втянуться в эти самые «нормальные» отношения — с одним партнером. У которого нет никакой альтернативной личности. С партнером, который принадлежит только ей. И она, Кэлен, принадлежит только ему. В смысле, ей. Каре. Но… вечером все того же понедельника она вдруг с ужасом поняла, что… соскучилась по Мэйсон. Нет, не потому что ей — упаси бог! — наскучила Кара, вовсе нет. Расставаться с Карой она не хотела, и на самом деле с тоской думала о том, что вот уже утром, во вторник, с Карой придется попрощаться — на двое суток, да. И Кэлен заранее грустила. Но — при этом и радовалась предстоящей встрече с Мэйсон. Вот так. И, да, скучала по ней, по чертовой нахальной Мэйсон. А главное — Кэлен поняла это, признала — её жутко, до озноба просто, пугает мысль, что Мэйсон может не быть. В её, Кэлен, жизни — и вообще. Что будет одна только Кара. Любимая, невозможно, невыносимо любимая, желанная, самая чудесная — но только одна. Нет. Нет-нет-нет! Черт, может с ней, с Кэлен, и впрямь что-то не так, может, она ненормальная — но ей нужны были они обе. И ни от одной из них она не могла, не хотела отказываться!.. Впрочем, все это было потом, после. А сейчас, субботним вечером, Кэлен была абсолютно, категорически счастлива. Она наслаждалась уткой по-пекински, обществом Кары, своим рассказом о событиях прошедшего дня… Теперь, в уютном разноцветном полумраке китайского ресторанчика в Чайна-Тауне, в восторженном свете любимых глаз — любопытных, сочувствующих, удивляющихся — они, эти события, казались приключением, интересным, немного опасным, но при этом даже веселым. Память словно бы задвинула в темный дальний угол тот ужас, что Кэлен испытала, когда Сайфер выстрелил, когда Мэйсон перелетела через парапет… когда Кэлен вытаскивала её и пыталась оживить. Сейчас отголоски этого ужаса — совсем легкие, совсем не ужасные, — вспыхивали, смешиваясь с восхищением, в глазах Кары, и Кэлен даже наслаждалась ими, чувствуя себя героем. Кара ведь умела слушать, Кара слушала, как бог, и этим Кэлен тоже наслаждалась, рассказывая и рассказывая обо всем — как боролась с чертовой Мэйсон, но так и смогла отправить её в больницу, как боялась ехать в управление и встречаться с капитаном, как злилась на Сару Литл, пока та колыхала буферами перед носом Мэйсон… Кара хохотала — и этим Кэлен тоже наслаждалась, ведь это редкость, настоящая редкость — смех Кары! — Значит, вы в тупике, — Кара то ли уточнила, то ли подвела итог, когда Кэлен, наконец закончила — и повествование, и свою порцию утки. Они расслабленно потягивали зеленое Циндао, китайское пиво со спирулиной, — весьма на любителя, да, — в ожидании десерта, и Кэлен было хорошо, так невозможно хорошо, что... Да понятно, что: не хотелось думать ни о деле, ни — тем более — о том, что они в тупике, совершенно, категорически не хотелось! Но Кара взяла и вернула её — своим этим то ли вопросом, то ли резюме — с небес на землю. Кэлен вздохнула, сразу поскучнев: — Да, мы в тупике. Если честно, у меня идей вообще нет. А у тебя? — спросила, скорее, из уважения к Каре, чем из интереса. Не хотелось ей думать обо всем этом, ну! Не хотелось — хоть сейчас, в этом уютном полумраке, в этом тихом счастье — встречаться снова с собственной беспомощностью… да и глупостью, что уж тут! — Ну… — Кара пожала плечами. — У меня только в одном направлении голова работает, ты же знаешь, — компьютеры, — улыбнулась смущенно, словно извиняясь. — Я бы продолжила поиск в Сети… Если Сайфер, например, не врал, и он лишь исполнитель… Может, и правда только поставлял девочек своему доминантному сообщнику… тогда есть вероятность, что этот, главный, сам продолжит охоту, — подняла бокал, посмотрела сквозь него на висящий над столом фонарь в желтом бумажном абажуре. — Кстати, Кэлен, а почему ваши техники… кибер-криминалисты это не сделали? Ты же говорила, они у вас есть? — Есть, — Кэлен свое пиво допила, задумалась на секунду — не повторить ли? Они сегодня передвигаются на такси и пешком, так что за руль ей не садиться… Решила пока воздержаться, отодвинула пустой бокал, улыбнулась Каре: — Мы их не озадачивали. Не знаем, кому можно доверять. Сообщник Сайфера точно из наших, но кто? — Да… ключевой вопрос, — Кара дотянулась через столик, накрыла руку Кэлен своей. — Ладно, милая, я подумаю, что можно еще сделать. Вижу, ты сейчас не очень-то хочешь об этом говорить. Кэлен ничего не ответила, лишь улыбнулась благодарно — все-таки она чуткая, её Кара, чуткая и понимающая, — наклонилась через столик, поманила Кару к себе, приложила к её губам свою благодарность… *** За десертом веселились, как дети. Блюда заказали разные: для Кэлен, поскольку она традиционные китайские сладости пробовала неоднократно, — мороженое разных видов под какими-то совершенно сумасшедшими соусами: черт знает, что за специи в них входили, но вкусно, невозможно, невероятно! А вот Кара, как оказалось, с десертами Поднебесной знакомилась впервые. И потому, изучив с живым, абсолютно детским любопытством этот раздел меню, набрала целую гору всякой сладкой всячины. Сели рядышком, таскали кусочки друг у друга из тарелок, облизывали пальцы — и не только свои, кстати, — пачкали друг другу носы мороженым, шоколадом, соусами… целовались, конечно же. Особое наслаждение Кэлен получила, наблюдая за процессом снятия Карой пробы с каждого нового десерта. О, это впрямь был целый ритуал! Сначала Кара зависала над огромным бамбуковым подносом со сладостями, сверлила глазами все их по очереди, внимательно, пристально. Кэлен в эти моменты видела в ней Мэйсон — детектива Мэйсон, вызвавшего на допрос группу китайских сладостей. Кэлен хихикала мысленно, а то и вовсе прыскала, не сдержавшись, прямо в мороженное. Потом Кара подхватывала с блюда что-то — пирожное из золотистой фасоли, например, или кусочек тысячеслойника, медленно подносила к лицу, снова смотрела, чуть прищурившись, словно спрашивая: могу ли я тебе доверять? Дольше всего разглядывала, принюхиваясь и сомневаясь, жареное молоко — вкуснейшую, на самом деле, штуку, но с весьма смущающим неофита названием. Кэлен даже пришлось пояснить, что это всего-навсего замороженный молочный крем, обжаренный в кляре, — иначе Кара скорее всего так и не решилась бы откушать странное лакомство… После, удовлетворившись результатами досмотра и обнюхивания, осторожно откусывала маленький ломтик и сосредоточенно жевала… а затем — каждый раз! — удивленно оглядывалась на Кэлен, и в распахнутых зеленых глазах явственно читалось: как это можно есть вообще??? Кэлен — тоже каждый раз — радостно хохотала и сообщала, что любовь к китайским десертам не у всех начинается с первой ложки… Кара верила — каждый раз, да, — послушно и сосредоточенно откусывала снова, еще раз, и еще… и где-то ближе к концу лакомства на её лице появлялся восторг — а Кэлен опять взрывалась счастливым смехом. Зеленого пива взяли еще по бутылочке — с собой. И торт из водного каштана прихватили: попробовав все, Кара торжественно заявила, что у Кэлен появился конкурент на её, Кары, сердце, ибо теперь она, Кара, тоже влюблена в двоих: в Кэлен и этот вот торт. Кэлен, конечно, рассмеялась, Кару чмокнула в нос, заметив, что торт ей, Кэлен, вовсе и не конкурент, ибо она совсем не претендует на роман с желудком Кары. Рассмеялась, да. А сердце царапнуло тревогой: похоже, Кара гораздо сильнее переживает из-за этого их треугольника с Мэйсон, чем показывает. Ну, а чего Кэлен ожидала? Да, Кара осознала, насколько важна для нее Мэйсон, но это ведь не значит, что она, Кара, хочет делить Кэлен со своей альтернативной личностью, не так ли? Да, Кара смирилась с ситуацией, но ей это все не нравится, совершенно точно не нравится… Она просто смирилась. Терпит. Жертвует собой, наплевав на свои чувства, — да ту же ревность, никто же от нее не застрахован, ну! — лишь бы быть с ней, с Кэлен. И кто знает, чего ей это стоит, каких душевных сил! Ей ведь больно, наверняка… Обидно. Она злится. Но обращается все это в шутку... Кэлен в остром приступе жалости и нежности взяла руку Кары в обе свои, да так и не отпускала всю дорогу: домой они отправились пешком, благо от ресторанчика Хо Це Лю до Честнат стрит было всего-то полмили, десять минут прогулочным шагом. Они и не торопились, шли медленно, наслаждаясь теплым, совсем не мартовским вечером — да уже почти ночью, если честно, легким ласковым ветерком, который, казалось, приносил откуда-то аромат цветов и запах юной травы… а может, и впрямь, именно что казалось, бог его знает. И Кэлен снова было невозможно, невыносимо хорошо. Счастлива она была, абсолютно, категорически счастлива, просто переполнена счастьем. Тем удивительнее, что посреди этого тихого блаженства ей, Кэлен, внезапно приспичило… поговорить о деле: то ли она уже достаточно отдохнула, отошла от стрессов этого длинного и безумного дня, то ли детектив Амнелл вырвалась на свободу, но Кэлен — для самой себя неожиданно — вдруг спросила: — А если он не будет больше охотиться в сети? — Маньяк? — Кара включилась мгновенно, без паузы. Видимо, и её эта тема не оставляла в покое, крутились-таки мысли на периферии сознания. — Да, я думала об этом, — помолчала, потерлась носом о плечо Кэлен — почесала, наверно. — А что телефон Сайфера? Пробовали по нему отследить? — Выключил. И аккумулятор вынул, — Кэлен усмехнулась. — Он же коп. И не дурак, далеко. Все наши методы, уловки знает. Боюсь, мы его не поймаем. Возможно, его уже не только в городе, но и в штате нет. Конечно, он в федеральном розыске, но… — не договорила, покачав головой. А что тут говорить? Все и так понятно. Любой коп, если у него с мозгом все в порядке, и если он не запаникует, обойдет все ловушки. Просто потому, что знает их. Это в кино “грязные копы” вечно прокалываются на какой-нибудь ерунде, и “хорошие копы” их ловят. Но они-то не в кино, не так ли? И Сайфер — не грязный коп, а, возможно, насильник и убийца. Ну, или сообщник насильника и убийцы — в лучшем случае. — Да… понятно, — Кара прикусила нижнюю губу, пожевала ее задумчиво. Вдруг резко остановилась, глянула на Кэлен засветившимися глазами: — А знаешь, что я могу? Взломать сервер телефонной компании Сайфера. И добыть данные о всех его звонках, сообщениях, данные джипиэс… Ну, понимаешь, милая? Или ваши уже сделали это? — Нет… Не знаю, — Кэлен тоже замерла на месте. — Кара, ты гений!!! Ты… Боже! — от восторга и вмиг охватившего азарта хотелось прыгать. Она не стала, конечно же, вместо этого поцеловала Кару — вот в ту самую нижнюю губу, жевание которой, видимо, простимулировало творческий процесс. Но едва закончился поцелуй, как в голове Кэлен хмыкнула детектив Амнелл, моментально перечеркнув всю радость своим скепсисом: — Но… думаешь, Сайфер звонил сообщнику или переписывался с ним? И Ричард вот так просто использовал для этого свой телефон, не опасаясь? Не слишком ли самонадеянно? — Как-то ведь они общались, правда? — Кара сомнения детектива Амнелл не разделила. Улыбнулась слегка: — Я же получу доступ не только к данным его сотового оператора, но и к его сетевой активности. Аккаунты, емэйлы, его счета, виртуальные диски… Если только они не встречались исключительно лично, то где-нибудь этот его сообщник все равно засветился. — Ты все-таки гений! — на этот раз детектив Амнелл полностью согласилась с Кэлен. Кара — гений. И точка. — Тебе снова нужно будет оборудование, радость моя? — Нет, того, что уже есть, достаточно, — Кара снова пошла, потянув за собой Кэлен. — Правда, времени это может занять гораздо больше. Все же оператор связи — это тебе не какой-то там сайт, там защиты посложнее, и служба кибер-безопасности имеется. — Но ты все равно это сможешь, да? — Кэлен шагнула чуть быстрее опережая Кару, заглянула в лицо с детской надеждой. — Да, милая, — улыбнулась скромно. — Можешь не сомневаться. *** Усталость все же брала свое. Забавно — несколько часов назад Кэлен уже была совершенно обессиленной, Мэйсон тогда ведь чуть ли не на руках пришлось её заносить. А потом, после разговора у кофемашины, в нее, в Кэлен, словно влили энергию — да столько, что на троих бы хватило! Её и хватило: и на секс с Мэйсон, и на поздний ужин в ресторане, и на прогулку, и… на секс с Карой. А вот теперь усталость вернулась… но не такая, как несколько часов назад — тяжелая, придавливающая, обессиливающая. Нет, сейчас усталость была другой: теплой, приятной, расслабляющей... И Кэлен скорее нежилась в ней, в этой усталости, укрывалась ею, словно уютным пушистым пледом. Она свернулась калачиком в большом старом кресле, уложив голову на широкий подлокотник и привычно уже подумав, что надо бы купить диван — здесь хоть и удобно вполне, но тесновато все же, — и ворошила пальцами в и без того уже растрепанной шевелюре устроившейся внизу, на ковре, Кары. Кара колдовала над своей загадочной аппаратурой, играла твисты на клавишах, а Кэлен играла с её волосами, медленно перебирая пряди, пропуская их между пальцами — и заставляя Кару периодически вздрагивать всем телом. Кэлен снова наслаждалась: и этой уютной тишиной, нарушаемой лишь мягкими щелчками клавиатуры, и этим спокойным, каким-то очень доверительным молчанием, шелковистостью волос Кары — и этим её вздрагиванием, своей властью над телом Кары… Кэлен улыбалась своим мыслям: сейчас они текли неторопливо, лениво даже… сознание за них почти и не цеплялось. Диван вот — какой бы ей, Кэлен хотелось? Не кожаный, это точно, он неуютный. Хотя Мэйсон как раз кожаный и понравится, наверняка же ну. А Каре? Интересно, какие диваны нравятся Каре? Кажется, Кэлен даже спросила её об этом, потянув за прядку. Или нет, только подумала, что надо спросить? А мысли уже сменили направление, и легкая тревога к ним присоседилась: а если то, чем сейчас занимается Кара, не поможет, не даст результата? Что тогда? Кэлен отмахнулась от них, этих новых мыслей: да ну вас к черту! Будем решать проблемы по мере их возникновения. Логично же, ну? А сейчас Кэлен лучше подумает, чем они с Карой займутся завтра… точнее, уже сегодня, время-то давно за полночь. Сегодня днем, да. Вот, за диваном можно поехать, например… — Кэлен, — голос Кары, мягкий, теплый, тихий — совсем, как настроение Кэлен в последние — сколько, час, несколько часов? — выдернул Кэлен из размышлений. Или уже из сна? Да, кажется она задремала. Открыла глаза: Кара все так же сидела на полу, только развернувшись и поджав под себя ноги, с улыбкой смотрела на Кэлен. Кэлен улыбнулась в ответ: — Ммм… привет. Есть новости? — Нет, милая, пока нет. Я же говорю, это процесс не быстрый… — Кара поправила на Кэлен плед. Плед? Значит, Кара укрыла её, устраивалась-то Кэлен в кресле без всякого пледа. Похоже, не просто задремала — уснула. Кэлен наморщила нос: — Давно я сплю? — Час-полтора, — обняла её поверх пледа. — Может, на кровать пойдешь, милая? Неудобно тут. Ты устала, видно же. — А ты? Не устала? — Нет, — Кара рассмеялась тихо. — С чего бы? Я всего-то несколько часов на ногах. Это ты уже скоро сутки как бодрствуешь. Иди в кроватку? — Нееет, — Кэлен чмокнула её в нос и зашевелилась, распрямляясь. Вытянула со стоном ноги — затекли, черт! — потянулась всем телом. — Я лучше кофе сделаю. А спать пойдем, когда ты устанешь. *** — Радость моя, а разговаривать с тобой можно? — Кэлен подала Каре кружку с чаем, медленно опустилась рядом с ней на ковер — осторожно, чтобы не расплескать свой кофе. Сделала глоток: — Или не мешать? — Можно, — Кара отпила чай, зажмурилась. — Вкусный. Спасибо, любовь моя. Разговаривать можно, сейчас все равно сканирование идет… Я свободна. — Хорошо, — Кэлен привалилась боком к креслу, уперлась в Кару ступнями вытянутых ног. — Мне тут вопрос в голову пришел… Вот ты говоришь, не устала. Ммм… я так понимаю, психически. Ну, ты чувствуешь себя бодрой. Это объяснимо, ты… ну, твоя личность… проснулась несколько часов назад. А тело, Кара? Ведь твое тело… скачет столько же времени, что и мое! — Кэлен снова глотнула кофе. Улыбнулась: — Черт, по-дурацки звучит, да? — Звучит забавно, — согласилась Кара. — Но я понимаю, о чем ты. Хочешь спросить, не утомилось ли мое тело? — Ну! И даже больше… — Кэлен принялась массировать пальцами ноги бедро Кары. — Тело ведь одно, а пользуетесь вы им вдвоем. Когда ты засыпаешь, просыпается Мэйсон, и наоборот. Я имею в виду, что ваше тело — оно ведь почти не спит! Зато ест иногда за двоих… У него вообще двойная активность, почти непрерывная! По всем законам биологии… — Кэлен замолчала, подбирая слова. — Оно должно рассыпаться уже от такой нагрузки? — подсказала Кара, подмигнув. — Ну, не совсем так, — Кэлен смутилась. — Но ведь по всем законам биологии ваше тело должно… изнашиваться быстрее, разве нет? — Получается, нет, — Кара фыркнула. — Возможно, на нас законы биологии не действуют, — рассмеялась, глянув в растерянное лицо Кэлен. — Или о законах биологии известно еще не все… Милая, у меня нет ответа. Только предположения. Если тебе интересно… — Ты еще спрашиваешь? — Кэлен допила кофе, шлепнула кружку на ковер, ухватила Кару за предплечье, подтянулась, согнув ноги и тут же выпрямив по обе стороны от возлюбленной — одну за спиной, другую спереди, поперек бедер, обвила руками талию, притянула, прижала Кару к себе: — Рассказывай! — А… обняла ты меня так, чтобы я не сбежала? — Кара повернула к ней лицо, глянула смеющимися глазами. — Обняла я тебя так, потому что люблю, — Кэлен чмокнула её в губы. Чуть задержалась, решая, не поцеловать ли еще раз… но любопытство пересилило: — Говори! Что там с вашим телом и законами биологии? Кара опустила на миг ресницы, пожевала, прикусив, нижнюю губу. Вздохнула: — Кэлен, но это все просто теории, гипотезы, понимаешь? Видишь ли, наше расстройство само по себе все еще мало изучено… а с точки зрения влияния на физиологию и вовсе мизер. — Я понимаю, радость моя, — Кэлен потерлась губами о её щеку. — Я же не экзаменую тебя! Ты просто рассказывай, ладно? — Да, хорошо, — улыбнулась, уперлась взглядом в экран стоящего чуть поодаль ноутбука — будто с него читать собиралась. — В общем, что первично, бытие или сознание? — Что? Это вопрос? Мне? — И тебе, если хочешь, — хихикнула, покосившись на Кэлен. — На самом деле, милая, это ключевой вопрос в нашей ситуации. Что важнее — тело или сознание, психика? Дядю Френка очень всегда занимал этот вопрос. Он ведь, Френк, долго с нами работал, наблюдал. И он тоже все удивлялся: как же наше тело выдерживает двойную нагрузку, двойную активность? Начал искать, изучать, копаться в разных исследованиях. Меня этим увлек, — она снова хихикнула. — Я тоже стала читать, искать, изучать. И пришла к выводу, что сознание определяет бытие. — И как это объясняет… — Сейчас, я попробую покороче… Ну, вот ты когда спрашиваешь, как наше тело выдерживает двойную нагрузку, ты исходишь из чего? Что человеческое тело имеет определенный ресурс, причем, ограниченный, так? Если этот ресурс использует один человек, его хватает на более долгий срок, да? — Типа того, — согласилась Кэлен и прыснула: ну вот, заразилась любимыми словечками Мэйсон. Кара кивнула, продолжая: — А если представить, что со сменой личности происходят и перемены в теле? На клеточном уровне. — Да ладно? — Кэлен даже отстранилась немного, посмотрела недоверчиво. — Разве это возможно? — Кто знает? — Кара пожала плечами. — Я думаю, возможно. Говорю, исследований на эту тему почти не проводилось. Ну, или результаты не обнародовали, тут уж не знаю. Но однажды мне попалась одна интересная статья, написанная психиатром. У него был пациент с ДРИ. И одна личность этого человека болела сахарным диабетом первого типа. Представляешь? Одна личность была инсулинозависима. А вторая — совершенно здорова! Так вот, этот психиатр проводил тестирование: собрал группу специалистов, эндокринолог в ней был, еще кто-то, я уж не помню. Да и не это важно. Суть вот в чем: они брали кровь у одной личности этого пациента, замеряли уровень сахара — он был в норме. Потом личности менялись, у пациента снова брали кровь и делали анализ — и уровень сахара соответствовал диабету первого типа! Ну, они там и другие разные анализы брали, и раз за разом подтверждали одно: за пару минут тело, организм этого человека из здорового превращался в больной и обратно. Представляешь? За пару минут, Кэлен! — Ни хрена себе! Это правда? Нет, ну мог же этот психиатр натрындеть? — Ага, у меня сначала такая же реакция была, — Кара рассмеялась. — Но это правда. Там все завизировано соответствующими организациями, подтверждено, я проверяла. Но даже не это меня убедило. Я статью притащила дяде Френку. Он вдохновился, конечно. И протестировал нас с Мэйсон. Ну, мы здоровы, слава богу. Но — состав крови, скажем, у здоровых людей все равно отличается, так ведь. Например, у тебя и у меня, если сделать анализ, будет разное количество тромбоцитов, лейкоцитов и так далее. — Понимаю. Думаю, и с другими биологическими жидкостями такая же история… — Да. Так вот, тесты Френка подтвердили выводы того психиатра: состав крови, мочи, слюны нашего тела менялся за пару минут при смене личностей. Так же как и другие параметры — давление, пульс, частота дыхания… Причем, у меня они соответствуют моему возрасту, у Мэйсон — её. — Охренеть… — Да, — Кара посмотрела прямо в глаза Кэлен — и её, Кары, собственные глаза так и полыхали азартом. Чуть склонилась, понизила голос до таинственного, доверительного шепота: — А знаешь, что самое главное? У меня стопроцентное зрение, а у Мэйсон — нет. — Да ладно? — только и смогла выдохнуть Кэлен. И сама удивилась, осознав, что вот эта информация потрясла её больше всего. Или в это было проще поверить? Бог его знает... — Как? Она не носит очки же.. — Линзы, — Кара расцвела широкой улыбкой, явно довольная произведенным эффектом. — Она скрывает свою маленькую проблемку… — Надо же… — Кэлен помотала ошарашенно головой. — Я не замечала даже… — Говорю же — скрывает, — и расхохоталась, завалившись боком на Кэлен. Кэлен тут же зарылась лицом в её шевелюру, пробормотала туда изумленно: — С ума сойти… Слушай, а чего она операцию не сделает, если так… стесняется своей близорукости? — Ой, ну это же Мэйсон! — Кара, отсмеявшись, так и замерла, затихла в руках Кэлен, чуть навалившись на нее. — Она ненавидит больницы, врачей и все эти медицинские манипуляции. Ты не замечала? — Хм… нет… как-то повода не было, — слегка повернув голову, Кэлен прижалась к макушке Кары щекой. — Интересно, а почему? Боли она не боится… — Не знаю. Может, это как-то связано с общиной… я про ее жизнь там почти ничего не знаю. Да и никто не знает, она не любит об этом говорить… А больницы терпеть не может, да. Она как-то даже огнестрел сама лечить пыталась. Не пошла к врачу. — Боже! — Кэлен отстранилась, чуть отодвинула от себя Кару, чтобы заглянуть ей в лицо. — Серьезно? И как? — Да как-как, — Кара усмехнулась. — Я пошла. Наши серьезные травмы и раны хожу лечить я, — снова хохотнула. — Да уж… Повезло ей, что ты есть, — Кэлен осторожно отодвинула прядь волос, упавших на шов, присмотрелась. Подсыхает уже. Хорошо. И отек спал. Очень хорошо! — Кстати, милая… насчет твоей теории. Если при смене личностей происходят изменения в теле на клеточном уровне, то почему тогда… её раны остаются и у тебя? — Да, я тоже этим вопросом задаюсь… — взяла руку Кэлен в свою, поднесла к губам, поцеловала ладонь. — Говорю же, наше расстройство все еще мало изучено, и у меня — в основном предположения. А раны, травмы, переломы… думаю, для регенерации нужно или времени больше, или еще чего-то… Не знаю. Но — заживают раны у нас быстрее, чем у норм… у людей без множественных личностей. Это точно. Кэлен снова присмотрелась к шву: черт, а ведь верно. Так, как сейчас у Кары, подобные швы выглядят через три-четыре дня. А прошло-то чуть меньше суток! Удивительно… Кэлен прикоснулась к шву губами, повторила вслух: — Просто поразительно… Все, что ты говоришь… фантастика! Как такое может быть? Ну, я имею в виду, есть же какое-то объяснение этому? У тебя ведь точно есть, радость моя! — Ну… предположения, — покосилась на Кэлен, увидела нетерпеливый кивок, улыбнулась. — Думаю, в основе тот же механизм, на котором базируется эффект плацебо. И в связи с этим у меня тоже вопрос: что больше — личность, ну, то есть сознание, психика, душа, если хочешь, — или мозг? — Ммм? — Ну, что чем управляет, мозг личностью или личность мозгом? — Кхм… Милая, не задавай мне эти вопросы, у меня ответов нет, — Кэлен посмотрела жалобно, очень, и даже бровки домиком сделала — для пущей достоверности. Кара прыснула: — Они риторические, любовь моя. Ты же знаешь, что такое эффект плацебо? Это когда обманутый мозг верит, что в организм поступило некое вещество, — и дает команду на производство этого вещества самим организмом. Ну, про эту историю с морфием, ты, наверно, читала, да? А есть еще довольно известный эксперимент, его проводили на группе людей с болезнью Паркинсона. Ты знаешь, да, что причиной этой болезни является недостаток дофамина из-за гибели вырабатывающих его нейронов? Лечить это пока не умеют, но при помощи инъекций дофамина сдерживают прогрессирование недуга, облегчают состояние… Так вот, группе больных вместо препарата кололи пустышку — глюкозу или физраствор, я уже не помню. Но люди, естественно, этого не знали, они верили что получают препарат. Они верили — их мозг верил — мозг давал команду — в организме вырабатывался эндогенный дофамин. Что ты на меня так смотришь? — Кара… — смотрела Кэлен восхищенно. И, пожалуй, страстно. Возбужденно, да. — Интеллект — это так сексуально! — Кэлен… — отвела глаза, улыбнулась смущенно. — Смеешься, да? — Отнюдь! — вновь воспользовалась репертуаром Мэйсон. Мысленно хихикнула над собой. — Правда, когда ты говоришь все эти умные вещи… и у тебя лицо такое… вдохновенное и… умное… я просто воспламеняюсь. Милая, это невероятно сексуально! Это очень, очень соблазнительно… — Кэлен… — Кара, если я тебя сейчас не поцелую, я взорвусь. — Ммм… я поняла, — она прошептала это, уже касаясь губами губ Кэлен. — Тебе просто наскучили мои занудные рассуждения, и ты хочешь меня заткнуть. — Я хочу тебя поцеловать. И вообще — хочу тебя…