Рваная история

Заклинание сработало, как часы. Кёркленд оказался ровно там, где хотел, - на первом этаже небольшого коттеджа к югу от Москвы. Судя по непрогретому воздуху, в доме никого не было уже несколько дней. Поёжившись, Англия потянул на себя край пледа, накрывавшего полюбившуюся ему кушетку. Также на ней оказалась старая, почему-то дорогая Ивану подушка-думка. Транквилизатор, подгоняемый кровью Артура, не отступал, и Кёркленд, опустившись на кушетку, уронил голову на реликвию. Когда-то от Кику Англия узнал о японском поверье, будто подушка хранит сны своего хозяина. Возможно, эта хранила кошмары. Артур погрузился в красное марево. Сначала ему показалось, будто это кровавый туман, какой он видел после своих войн, но, всмотревшись, понял, что это густая красная пыль. Место, в котором он оказался, имело низкие своды и небольшие слуховые окошки под потолком. Сквозь них пробивался белый свет, в котором можно было рассмотреть пылинки, мерно, словно снег, опускающиеся на каменный пол. В своих воспоминаниях Англия не нашел подобного места. - Где я? – обратился он скорее к себе, не ожидая ответа. - Под Грановитой палатой. Артур обернулся на голос, но никого не увидел. Он двинулся в том направлении, откуда услышал неожиданного собеседника. - Тебе нравятся окна? – продолжал невидимка. – Их здесь на самом деле быть не должно. Но мне не хочется верить, что я лежал тут в темноте. Я очень старался придумать свет. Как он получился? - А ты его не видишь? – спросил Англия и, наконец обнаружив хозяина голоса, ужаснулся. За свою жизнь он сполна насмотрелся на отрезанные головы, но все они были мёртвыми, а тут живая, к тому же хорошо знакомая. Жуткое зрелище. - Я ничего не вижу, - моргнули фиолетовые глаза. – Только красный. - Очень красивый свет, бело-золотой. Так должно светить утреннее солнце, - Артур потянулся было к голове, но руки дрогнули. - Я рад, я боялся, что забыл все цвета кроме этого проклятого красного. Ненавижу красный. Отбросив сомнения, Англия склонился, чтобы поднять голову. Спутанные волосы были все такими же мягкими, хоть и покрытыми слоем грязи, глаза закрылись и снова открылись. - Всё равно не вижу тебя, Angliya. Как жаль. Мы уже год не виделись. - Ваня… Значит, Польша рассказывает правду. Тебя, правда… Я не думал, что что-то такое возможно. Сколько ты пробыл в таком состоянии? - Феликс говорит правду, потому что это он приказал Лжедмитрию отрубить мне голову. Я же говорил, он идиот. Забыл, что убить страну может только другая страна. Как ты сказал, маленькая и милая? Если прислушаться, можно различить его голос среди остальных, но мне больше нравятся колокола. - Прости. - Попросишь прощения, когда проснёшься, - улыбнулся привычно Иван. - А ты меня не прогонишь, не выслушав? - Конечно, нет. Ты хоронишь воспоминания в море, а я в старой думке. И тут нет ни одного про тебя. - Совсем ни одного? - лукаво уточнил Артур. - Ну как… Одно есть. Пылинки взвились, превратившись в брызги, и упали на уже деревянный пол. - А… - понимающе оглядел свою старую пиратскую каюту Англия. Голова у него в руках смотрела осознанно, и была частью вполне целого, стоящего перед ним на коленях Ивана Брагинского. Он положил руки поверх Артуровых и поднёс их к своим щекам, довольно закрыв глаза. - Зачем ты меня сюда перенёс? – спросил Кёркленд. - Артур, я – воспоминания. Твои и мои. Всё, что происходит не в соответствии с моей историей, я делаю по указанию твоего воображения. Ты сам выбрал оба эти места из всех запрятанных воспоминаний. - Что мне с тобой делать? Россия молчал. Да и что он мог сказать, учитывая, что сам Артур не знал ответа на этот вопросы? - А ведь интересно, - Артур наклонился к Ивану. – Всё, что моему воображению нужно от тебя, - это подобные передышки между склоками, интригами и прочей большой политикой. Почему ты не можешь быть милой страной, я знаю. А почему мне так сложно избавиться от сердца, которое так хочет вернуть тебя назад? Тебя и ещё Альфреда. - Может, ты избавляешься не от того? - наконец ответило воспоминание.