Рваная история

Пробуждение в этот раз далось легче. Видимо, транквилизатор, наконец, прекратил своё действие. Вместе с пробуждением появилось некоторое ощущение дежавю. Опять перешёптывалась с кем-то сковородка, снова бубнило радио. За то время, которое Кёркленд провел в доме у Брагинского, он успел выучить сетку вещания этой радиостанции. Выступавший шумный провокатор обычно припадал к микрофону в период с трёх до пяти. Артур не мог его слушать долго, не выказывая возмущения, потому решил подняться. С пледом Англия расставаться не пожелал. Накинув его себе на плечи, он привычно направился на кухню. Россия, как и в первый раз, задумчиво пил чай и смотрел в маленькое окно. Вид сегодня был, к сожалению, пасмурный, но Иван довольно щурился, отпивая из большой кружки. Артур осторожно привлёк к себе внимание и обнаружил, что не один он в замешательстве. Брагинский от неожиданности испуганно вдохнул. - Я тут... - Кёркленд начал было говорить, но запнулся и сделал несколько шагов к Ивану. - Может мне купить у тебя эту кушетку вместе с квадратными метрами, которые она занимает? Объявлю их территорией Великобритании. А то, что за империя без колоний. Отметив, что Брагинский повеселел, Англия продолжил: - А что за колония без аборигенов? А ты ж, старый тиран, клопов-то, небось, всех вытравил! Так что с тебя мыши. И на кота твоего я санкции наложу, если он будет их ловить. С каждым предложением Артур делал по несколько шагов в сторону России и, наконец, уткнулся в сотрясающегося от смеха Ивана. Брагинский не отстранился, и Англия положил ему на грудь свои ладони, принявшись расправлять несуществующие складки на футболке. - Я тут... - обратился Кёркленд к принту и снова замешкался, а потом и вовсе потерялся, почувствовав тёплые пальцы на затылке. Когда только Иван успел отставить чай? Под лёгкими прикосновениям, приглаживающими ему волосы, Англия осмелел и поднял взгляд. Россия светился как ребёнок рождественским утром. - Ты такой мелкий ещё, - озвучил свои мысли Артур, и в ответ руки Ивана совсем не по-детски спустились по его спине до ягодиц. - Доволен собой? Сделав вид будто обдумывает, Брагинский кивнул. - Лучше б поцеловал, - заворчал Англия, а Иван замотал головой и поморщился. - Щипать тощий зад приятнее что ли, чем целоваться?! Что за пантомимы вообще! Или от меня опять плохо пахнет?! Я, между прочим... - тут пришло осознание, последние несколько дней его мотало по Сирии. - А чёрт. От меня несёт, как от шотландца. Я скоро вернусь! Всё-таки Иван был поразительно хозяйственен, хоть и не в привычном смысле. Матушка Россия заботливо подготовил полотенце и любимый домашний костюм Артура, тем не менее, пледу Кёркленд не изменил. Накинув его поверх зелёного подобия шлафрока, он вернулся в гостиную. На большом столе его ждала дымящаяся кружка с каркаде. Россия крутился между плитой, холодильником и раковиной. Не хватало переставленного кресла. Англия поторопился дополнить привидевшуюся в госпитале картину. Какое-то время Артур наблюдал, как Брагинский готовит соус, и размышлял о том, что так и не попросил прощения. Важно было выбрать то, за что выгодней всего извиниться: вот за развал Российской Империи можно было бы, или за готовящуюся его политтехнологами на 2017 год волну протестов, ровнёхонько после выборов в Думу. Всё остальное как-то несолидно. Ивана, видимо, не состоявшееся извинение не волновало, по крайней мере, он ничего не сказал. Брагинский вообще ничего не говорил с самого начала. - Ваня… Почему ты молчишь? - Потому что молчать у нас с тобой получается лучше, чем разговаривать, - тихо ответил Россия. - Я не смогу думать так, как ты хочешь. - Да... - Я думал об этом, хотел позвонить, - не дал себя прервать Иван. - Ты же знаешь, среди моих граждан есть те, кто требует народного покаяния перед вами. Но я не понимаю, за что? В нашем положении вообще нельзя жить чужим умом, ни мне, ни тебе. Наши союзы - это не жизнь, пока смерть не разлучит нас. Это скорее возможности, которые не только открывают новые горизонты, но и тюрьмы со временем. Мне нравится быть с тобой, - утонув в рассуждении, Иван забыл опустить нож на разделочную доску, - но не нравится думать, что мы растворимся друг в друге. А ведь именно к этому ведёт глобализация. Для нас бездумная подчиняющая любовь - это смерть. - Хорошо, что мы не планируем союза, - вставил Артур. - Я не планирую. - Прости? - Ты каждой своей претензией пытаешься заставить меня стать ближе к вам, дабы ввести меня в вашу большую семью. Твою в том числе. - Вот это уже лицемерие! - возмутился Кёркленд. - А как же "все будут едины с Россией"? - Надо было построить коммунизм, чтобы понять, что это невозможно. Артур зло зашипел что-то невнятное. - Вот видишь, мне лучше молчать, - грустно заметил Иван. Англия только сейчас понял, что тот давно потерял радостный настрой и блеск в глазах. Кухню снова наполнил мерный стук металла о пластик, означавший, что Брагинский вышел из оцепенения. К сожалению, улыбку он так и не смог вернуть, хотя явно делал над собой усилия. Обнаружив, что его чай закончился, Англия нашёл отличный повод пройти на кухню. Увидев, как Иван напрягся, Артур обнял его со спины, запустив руки под футболку. Поначалу он не делал ничего такого, просто сцепил пальцы в замок на животе у России. Как только тот расслабился, Англия позволил себе посчитать губами шейные позвонки Брагинского. Не встретив сопротивления, Артур проверил на ощупь мышцы живота, после чего, окончательно осмелев, запустил руки под завязки домашних штанов. В ответ на полученный резкий выдох, Артур удовлетворённо хмыкнул, продолжив свои тактильные воспоминания. Его пальцы быстро нашли член и начали резво ускорять кровообращение в теле России. В такт уже неровному дыханию Кёркленд уверено проходил по нервным окончаниям и взбухшим венам, иногда задерживаясь на головке, обводя её большим пальцем. Наконец он получил тихий, едва различимый стон. "Чёрт, Брагинский, ты дьявольски милый, когда кончаешь", - подумал Артур, аккуратно высвобождая запачканную руку. "Что называется, разрядил атмосферу", - пронеслась вторая мысль, пока он искал салфетки. "Повернись ко мне". Россия не торопился исполнять английские желания, так что Кёркленду пришлось обойти его самому. Нежно обхватив лицо, Англия притянул Ивана к себе и кончиком языка лизнул уголок губ. Брагинский соблазнительно приоткрыл рот, вынуждая Артура занять его поцелуем. После недолгого британского доминирования, Россия взял инициативу в свои руки и подхватил Кёркленда, тот не упустил случая повиснуть на шее у Ивана, скрестив ноги у него на талии. Брагинский донёс Артура до кушетки и уронил обоих, устроившись сверху. Учитывая, что под халатом-шлафроком Англии ничего не было, процесс избавления от одежды не затянулся. А вот чтобы раздеть Россию, нужно было его отпустить. Кёркленд нехотя, оставив красный след на плече, расцепил ноги, давая возможность Ивану снять с себя штаны. Заинтересованный своим собственным возбуждением, Артур не обратил внимание на то, что Россия начал увлечённо искать что-то в щелях между подушками. Когда краснеть за твёрдость английских позиций уже не нужно было, Кёркленд вернул своё внимание к Брагинскому и с одобрением отметил найденный презерватив. "Ну, хоть не на сухую", - чуть не вырвалось у Артура. - "Вот же, Россия! А ядерной боеголовки у него там нет?" Можно дать несколько определений первому сексу: первый в жизни и первый с новым партнёром. Но всегда первый секс – это когда пытаешься произвести друг на друга впечатление, а от того он доставляет только хлопоты. Сейчас у Ивана с Артуром был далеко не первый секс во всех смыслах, и Англия был немного ленив и вальяжен, а Брагинский спокоен. В подготовке Артура, в том, как настроить себя, надеть презерватив, и в последовавшем сексе не было лишних движений или поспешности. Иван помнил, где должны быть ноги Артура, как надо двигаться, в какой момент целовать. Кёркленд, в свою очередь, знал все места, в которых Брагинский жаждал его прикосновений, как надо цепляться за плечи и тянуться за поцелуем. Правда, на кульминацию у обоих не было никаких инструкций. Если секс хорош, Англия обычно выкрикивает что-то, утопая в эмоциях. России только это и нужно, он всё так же, без лишних движений, сам теряется в омуте. В этот раз Артур перебирал английские фразы, разрушая тишину: - Bloody stubborn russian... Stupid! I want to hear your voice!.. - он пробормотал ещё несколько слов и растаял. Иван скоро присоединился к нему. Придя в себя, Англия, не желая менять позы, остался лежать на спине в своём развязанном халате. Россия обвил его руками, и, касаясь дыханием виска, что-то ему нашёптывал, будто заклинал. Артур не вникал, что именно, просто слушал голос. Они должны говорить друг с другом. Это главное. Тишина для слабых и глупых.