Рваная история

Артур прятался от октябрьской измороси на террасе, изучая окрестности. Унылая осенняя природа напоминала о родных просторах. Это только на фотографиях можно увидеть всегда залитые солнцем английские луга. За тонкой полоской леса показывались почти не отличимые от британских, ржавеющие российские холмы с дымящимися трубами домиков. Их собственная печная труба, как и у большинства соседей, исправно выдувала такие же белые струйки горячего воздуха, как бы выражая солидарность со всеми не бросившими промозглую природу в пользу тёплого города. Дачники полным ходом готовились к зиме, укрывали грядки, обрезали мёртвые ветки деревьев, жгли сухую траву. Среди них где-то пропадал и Иван. Своих грядок он не устраивал, потому имел время пропадать. Артур пару раз пытался отследить, куда уходит Брагинский, но быстро терял след, а за компанию с ним мешала напроситься шпионская гордость. Знакомый силуэт скоро показался на соседнем участке. Россия шёл с большой лестницей к высокой яблоне, стоявшей недалеко от забора. Он говорил с кем-то, скрываемым кустами можжевельника, различить можно было только оранжевый пуховик. Проклиная свое любопытство, Англия накинул капюшон предоставленной ему куртки, надел калоши и пошёл в сторону оранжевого пятна. Метров за пять Иванов собеседник ушёл, так и не показавшись. - Эй, ты чего мокнешь? - крикнул с высоты Брагинский. - Или прогуляться решил? Артур фыркнул: - Ха! Я всё пытаюсь понять, где ты в такую погоду бродишь. А ты по яблоням шастаешь. - Ну так, хожу понемногу, помогаю то тут, то там. Как же я им не помогу, семья ж? - Это как? - удивился Артур. - Тут живут твои регионы? Или ещё хуже, Белоруссия? Какое-то время Брагинский молчал, пытаясь ухватить отдалённую ветку. Наконец он отцепил яблоко, осмотрел его и, крикнув короткое "лови", бросил Англии: - Санкционный продукт! Точнее наш ответ, - улыбнулся Россия. - Тут живут мои дети, а регионы, я тебе говорил, сидят по своим хатам, ко мне только на совещания ездят. Ну, или отдохнуть. - Дети... - Кёркленд был недоволен ответом. - Кого ты, чёрт тебя дери, обмануть хочешь? То, что это твои граждане, я не сомневаюсь. Какие к черту дети?! Может и дед в первом доме - дитя? По бабам, небось, шляешься. Откуда у тебя вообще могут быть дети? Иван скривился: - Я их похищаю, а потом шантажирую родителей. Они - сироты и мои дети. И дед в особенности. Был, между прочим, сыном полка. Я его под Смоленском подобрал. Артур мрачно захрустел яблоком. Было стыдно. Когда остался только огрызок, он, потоптавшись, пробубнил что-то про мусор и удалился в дом. Иван вернулся через час. За это время Кёркленд успел порядком накрутить себя, проклясть несколько стран и расслабиться, погрузившись в чтение газет. Из политических сводок, как обычно, следовало только одно: всем было плохо, все страдали и все боролись за счастье друг друга, в особенности, современный цивилизованный мир. Вернулся Брагинский с тыквой почти идеальных размеров. Он водрузил, по его словам, "ягодку" на стол и начал скакать вокруг неё, распираемый какой-то мыслью. В конечном итоге, ему пришлось смириться с тем, что Англию это не волновало. - Ну и чего ты надулся, как мышь на крупу? – придумал Иван, как привлечь к себе внимание. - А чего ты ходишь по каким-то бабам, говоришь, что это твои дети? - Артур, это действительно мои дети! Ну как мне тебе доказать? Хочешь, в следующий раз, когда ты приедешь, я отведу тебя в мой приют? - В следующий раз? - Кёркленд возмущенно посмотрел на Ивана. - Я пока и уезжать не собираюсь, но если ты меня выгоняешь... - Я тебя никуда не выгоняю, но ты уже две недели тут, тебе нужно возвращаться к своим делам. Артур уткнулся обратно в газету: - Обойдутся без меня, прожили же как-то целых десять лет. - Эти десять лет закончились для тебя революцией во Франции и континентальной блокадой. Забыл? - не получив ответа, Брагинский вздохнул и вернулся к своей тыкве. - Смотри, какая ягода! Для тебя. - Тыква - овощ. На кой черт мне тыква?! – Англия раздраженно встряхнул газетой. - Рисовую кашу с тыквой хорошо готовить. - То есть, ты даришь мне чёртову тыкву, чтоб я ел рисовую кашу? - Я думал, ты ей обрадуешься, - Иван похлопал овощ по округлому боку, - Хеллоуин же скоро. Отметили бы и дачный сезон закрыли. - Закрыли? – растерялся Кёркленд. - Ну да. Всё. Зима. Холодно. В городе тепло. - А мне с тобой позволено уехать? - С чего такие вопросы? – улыбка русского начала медленно таять. - Ты сейчас однозначно изъявил желание выдворить меня из страны. Иван обиженно мрачно заворчал: - Ещё скажи - экстрадировать. Я хочу, чтобы ты вернулся домой для твоего же блага. Но, зная твое упрямство, я рад пригласить тебя к себе в Москву. Так что с тыквой? Берёшь? - Беру. И резать буду я! Конечно, Канун дня всех святых в России не то же самое, что в Европе. Дети по улицам не ходили, конфет не выпрашивали, но то тут, то там, взрывались радостным криком разнообразные вечеринки. Иван ни на одну из них идти не захотел. Вместо этого они усадили голову Джека со свечкой внутри на террасу, набрали закусок и чая в термосе и сели на улице смотреть в небо. Весь день непогодилось, но к вечеру волшебным образом прояснилось. Россия поинтересовался, не приложил ли Артур к этому какое-нибудь заклинание. Тот лишь загадочно хмыкнул. Звёзды, пролетающие самолёты, фонарики, отправляемые в небо, - всё было просто прекрасно. Даже их разговор обо всём и ни о чём был замечательным до тех пор, пока Иван вдруг не сказал: «Здесь Америка». - Принесла же нелёгкая, - ответил Артур и посмотрел в том же направлении, что и Россия. - Ты тут?! - как всегда шумный Альфред кричал на всю округу. – Весь мир тебя ищет, а ты тут?! Звёзды считаешь? С этим?! - Не ори! Люди кругом! – вторил ему Артур не тише. – Нужен я всему миру! Иван молчал и улыбался, продолжая пить чай. - Нужен мне! – с широким размахом Джонс ткнул большим пальцем себе в грудь. - А если я кого-то ищу, значит, искать вместе со мной будет весь мир. - Ты всё такой же, - Англия не мог усидеть. - С каких пор я тебе вообще нужен? Ты, неблагодарный сопляк. После всего, что я для тебя сделал, ты последние 300 лет только и бегал от меня, да старался нагреть похитрей. - Я… Я… Я искал тебя везде!.. Я думал, они тебя!.. - Америку трясло не то от злости, не то ещё от чего-то. - Какой же ты эгоист! Джонс сел на ступеньки и поёжился, обхватив себя руками. - Так, - пробубнил Иван, – не могу смотреть, когда дети мёрзнут, даже если это Америка, - поднявшись, он направился в дом. - Это я эгоист?! – возмутился Артур и подошёл вплотную к Альфреду. В темноте сложно было что-то разглядеть. Но теперь, благодаря включенному в доме свету, на лице Джонса можно было разглядеть синяки под красными от недосыпа глазами, искусанные ногти, взлохмаченные волосы. - Америка, ты плохо выглядишь. Ты не болен? Джонс поднял полный надежды взгляд, подался вперёд, обхватил Артура и уткнулся лицом ему куда-то в живот. - Ну-ну. Чего ты? - по-старому, давно забыто, начал приговаривать Англия, обнимая его в ответ. Немного помолчав, Америка сдавленно ответил: - Я, правда, боялся. Если бы из-за моей ошибки с тобой что-то случилось, я не знаю, что бы я сделал. Я на самом деле не знал, что это Катар. Саудовская Аравия[1] меня в этом убедил. Я думал, что теперь смогу быть как ты. Смогу воспитать кого-то, научить. - Америка, ты ещё обязательно станешь старшим братом. Вернувшийся Иван недовольно цокнул языком и накинул на плечи Джонса куртку: - Самое важное в воспитании - опираться не на фантазии, а на реальный опыт. Я так понимаю, его надо оставить ночевать, да? - Да, - твёрдо ответил Англия. - Так и думал. Я уже постелил на втором этаже в северной комнате, - перепрыгнув через перила, Иван сел назад на свое место, вновь посмотрев в небо. - Ты вернёшься? - Да, только уложу нашего героя. - Почему ты здесь? - спросил Альфред уже наверху, осматривая комнату и стягивая куртку. - Тут спокойно. Никому не придет в голову искать меня в России, у России. Как там мои? - В истерике, - нервно улыбнулся Америка, снимая с себя брюки с носками. - Ищут тебя. Они не сразу поверили Сирии, когда он им сообщил, что ты у него в больнице. А потом ты исчез... Страшные мысли, знаешь ли, лезут. Я и сюда-то... Ну, у этого... Помощи просить... - Извини, а они пусть понервничают. Альфред, ложись спать. - Как тебе с ним? Он тебя не... - Пытает? Держит взаперти? Шантажирует? - Англия рассмеялся. - Нет, он вполне нормальный. Просто его по-другому воспитали в детстве. - Что он имел в виду, когда говорил про воспитание? Что он вообще в этом понимает? - Мальчик мой, - Кёркленд, наконец, добился того, чтоб Америка лег. - Я воспитывал тебя, опираясь на свой опыт, я строил тебя не по фантазиям в своей голове и мечтам о том, каким ты будешь. Всё, что я делал для тебя, делали для меня мои братья. Именно поэтому я стал таким, каким стал, и хотел вырастить тебя таким же. Примечания: [1] Российские специалисты-арабисты отмечают охлаждение в американо-саудовских отношения. Оно началось еще с отказа США от иранских санкций. А в последнее время усилилось.