В плену тайн

— Кларк, постой! Кларк, черт возьми! — Уже несвойственным голосом рычал парень. Взъерошенные волосы оттенка смолы спадали на глаза маленькими прядями, а янтарные глаза устремлены свой взгляд на хрупкой девице. — Меня все достало! — Кричала девушка, а непрошеные слезы не останавливались. Она проклинала всем, что было на свете, и резко остановилась, обернувшись на парня. — Знаешь, я думала этот праздник, станет чем-то особенным, родители помирятся, хотя бы один день меня не будет доставать Изгой и, даже ты включишь в себе кнопку «стоп». Что хотя бы один день будет идти своим чередом! Но знаешь, этого не случилось! — Слезы скатывались дорожками по щекам, а руки сжимались в кулаки настолько сильно, что костяшки покрылись мертвым оттенком, а ногти впивались болезненно в кожу. Кларк все надоело, как и то, что особенный день, который должен был отличаться всем от тех обычных. В тех днях присутствует пансион и тот кошмар, который никак не намерен ее покидать. Но этот день должен был быть тем днем, который должен все изменить. Но изменил. И не то, что именно надо. — Кларк, я не умею говорить утешительные речи, как и то, что все будет хорошо и все со временем пройдет, но мои слова тогда были полной ложью, которую я знаю, ты ненавидишь. Это неправда все наши проблемы не пройдут, возможно, с годами или с веками, но не за неделю или дни. Как и тайны, которые мы плавно закрывали в себе и думали, что они больше не будут нас преследовать. Мы врали самым себе и верили в эту ложь. И это было нашей ужасной ошибкой. — Блондинка, молча, выслушивала речь Беллами, не удостоив его перебить, как любила. Его слова, как нож прошелся по лжи, которую девушка все так строила и боялась снести. Как песочный замок. Но вмиг на него наступили, и от него ничего не осталось. И теперь лжи нет, и в этом постарался брюнет, который вовсе не хотел читать нотации и всякие морали, а просто хотел, хотя как-нибудь подбодрить. Стояла больше, как напряженная тишина. Никто не пытался ее разрывать, как птички, которые должны были порхать в небе или же, как ветки на деревьях. Между ребятами был настойчивый зрительный контакт, который они не хотели прерывать, даже другими словами боялись. Ярко-голубые глаза блуждали по обсыпанному лицу веснушками в надежде найти в янтарных глазах ту крошечку эмоций, но льдинки не давали этого сделать, не давали возможности прочесть человека, как книгу, которая была открыта для всех. Брюнет был вовсе не книгой, вовсе не той книгой, которую можно прочесть. Внезапно для двоих раздался оглушительный хлопок ладоней. Блондинка хотела уже обернутся и увидеть виновника, но вмиг была прижата спиной к чей — то груди. Кларк хотела закричать, но ее рот закрыла рука, облаченная в кожаную перчатку. Дрожь пронзила тело девушки, а ноги предательски начали подкашиваться. Девушка даже очень понимала, кто это был, даже думать не надо было. Это был ее кошмар, ее враг, тот, кого она ненавидела полностью от мозга до костей. — Кларк, какая же ты красивая, а ты, — неожиданно сзади девушки раздался прохладный и с теми нотками стали голос, который ничего не говорил о человеке и это пугало принцессу, — стоять! — Остановил Изгой одним взмахом руки парня, который пока тот не видел, сокращал между ними расстояние. — Ты прав Беллами Блейк о том, что в скором времени все тайны выйдут наружу, даже те о которых вы забыли, — подчеркнул слово «все» Изгой и незаметно для девушки подставил прохладный нож к горлу. Если бы не этот нож, Беллами бы накинулся на Изгоя и повалил на землю, при этом убил безжалостно, не моргнув глазом. Сейчас было все на руку Изгоя, и он это понимал. Брюнет знал, что сейчас лучше дослушать его речь и не перебывать, но страх и то, что девушку могут убить раздирало его в клочья. — Вы мои игрушки, запомните же это, наконец. Вы никогда не избавитесь от меня, даже если раскроете и узнаете мою личность, которую я давним — давно убил в себе. Прости Кларк, но мне придется немного тебя проучить. Ты была непослушной и заслуживаешь того чтобы тебя немного воспитали. — Что… — слова девушки вмиг обрывают криком брюнета. — Кларк!

За два дня до

Веселье в пансионе продолжалось. Ученики отдавались полностью под ритм самых известных треков на сегодняшние дни и в тоже время громко подпевали. Балл проходил своей чередой. За учениками внимательно смотрели учителя, которые сами иногда отдавались в танец. Их пристальные гляделки на учеников и на что-то подозрительное, включая алкоголь, который принесли незаметно старшеклассники и наркотики, чтобы еще лучше расслабится, были глупыми, так как увидеть все во всех красках им бы не удалось, даже с самым лучшим зрением в мире. Группка подростков недалеко от зала, где толпа учеников теснились, подпрыгивая и при этом, танцуя, в крошечном полутемном коридорчике делали большие затяжки элитных сигар, выдыхая сизый дым и делая огромные глотки янтарного виски. Как его пронесли парни, никто не знал, так как контроль в пансионе был на высшем уровне, после нескольких смертей подростков. Ребята громко смеялись и по очереди делали большие глотки приятно-жгучей янтарной жидкости. — Я до сих пор в ахуе, что нас не застучали и не выгнали из пансиона. — Откровенно начал смеяться парень с волосами смоли, прижимая сильнее к себе рыжеволосую девушку, которая, не стесняясь друзей парня, оставляла на его шее багровые засосы. — Ты смотри, а то скоро будешь в ахуе от того, что эта рыжая куклочка не оставит на твоей шее ни одного живого места. — Толкнув своего лучшего друга, брюнет поднял голову девушки за подбородок и откровенно горячо начал ее целовать. — Да, вы, блять издеваетесь? — Заныл светло-русый парень и, затушив бычок уже выкуренной сигары, отошел от группки на танцпол. Сжимая сильнее в руках хрупкое тело девушки, парень исследовал голую спину рыжеволосой и сильно сжимал упругую задницу, заставляя протяжно застонать очередную его подстилку. Сжимая еще несколько раз парень дает вкусный шлепок девушке и ловит сразу же ее стон, углубляя поцелуй. Исследует языком небо и, прижимая ее к стенке, задирает краткое платье, приподнимая ее над полом, чтобы она обхватила его торс и сильнее прижалась своей промежностью, которая не была скрыта трусиками. Кажется, девушка не носила нижнее белье и это еще больше радовало парня. Но внезапно их кто-то громким кашлем заставил отвлечься от приятных ласок и обернув голову брюнет своего друга уже прокормил акулам и давным-давно жестоко выбросил в мусор его остатки. Он прервал их. — Уже началось оглашение короля и королевы балла. — Пожимает только плечами Мерфи и отходит к залу. — Блять. — Громко ругается парень и, поправляя воротник своей черной рубашки, не обратив внимание на ошеломленную девушку, выходит на сцену и стает возле трех парней, которые также как и он были номинированы на участие в этом глупом, как для него конкурсе. Но для его репутации нужно было. Нужно было. Доказать. Поставить всех на место и снова быть первым в списке. Показать, что король не сошел со своего трона. Он до сих пор и будет все еще царить всем. — Дорогие, ученики! — Возле микрофона стояла девушка лет шестнадцати в длинном ярко-желтом платье и с улыбкой на лице продолжала обращаться к ученикам. — Наконец-то, мы дождались! В этом конверте написано имя королевы и короля балла и сегодня, конечно, они нам представят медленный танец и речь. — Брюнетка что-то продолжала к буйной толпе говорить, но парень уже был сосредоточен на девушке. Принцессе. Красивой. Принцессе, которая очаровала его только одной улыбкой, которая засветилась на ее лице, когда услышала свое имя. Победительница. Красивая. Настолько очаровательно-сногсшибательная девушка снесла крышу над головой парня только улыбкой, легкой походкой и голосом. Приятным. Сладким. Столь мелодичным для его ушей. Он был прикован к земли и не отрывая глаз, которые даже не моргали, блуждали по хрупкому телу, по золотистым локонам, которые спадали рекой на хрупких плечах девушки и вздымались с каждым ее движением. Комок стает в горле, а руки сжимаются сильно в кулаки, причиняя себе невыносимую боль. Ему явно кружило голову. Сносило на хер! Сносило разум, который переставал быть преданный ему сейчас. В эту секунду. И если бы не сила, сдержанность, которой в последнее время нужно больше, чем контроль и спокойствие, он бы наплевал на всех и отнес на руках принцессу. Подальше. От всех. Только одни. Без чужих глаз. Но он не может. Это неправильно. Это было бы ошибкой. Огромной ошибкой. Но, она была ангелом с небес. Принцессой. Невиданным ему цветком из особенного сада. С волшебного сада, где росли такие, как она. И не выносить себе мозг было сложной задачей. Красивая. Хрупкая. Крохотная. Та кого хочешь только обнимать. Целовать. Касаться. Защищать. Любить. Он снова влюбился в эту чрезмерно глупенькую, но сильную и стервозную в характере девушку. Снова. И это снова погубит его. Погубит весь его статус. Парень сразу же мотает головой, отгоняя непрошеных гостей. И он не может. Не должен. Это не правильно. Он не сохнет по ней. Не влюблен. Не любит. — Беллами Блейк. — Противный голос девушки озвучил его имя и парень в неком удивлении, которого не должно быть и в замешательстве стоял не двигаясь. Меньше минуты нужно было парню, чтобы натянуть фальшивую и довольную улыбку на устах. Но больше силы ему нужно было, чтобы сделать три уверенных шага, чтобы девушка надела ему корону. Король. Ему хлопают. Громко. С улыбками на лицах. А с уверенностью и полной гордости парень улыбается. Никак и не должно было быть. Он здесь один — король. Он единственный, кому свойственно носить эту корону. Ему единственному она идет. Девушка знала, что брюнет будет королем. Ее королем. Королем балла. Она знала и понимала в глубине души, что брюнет сделает поклон своим поклонницам, которые усердно голосовали за него. В глубине души она понимала, что он сейчас обратит на нее свое драгоценное время и улыбнется. Хитро. С вызовом. С азартом, горящим в глазах. С уверенностью, что она сразу же примет его руку и спуститься. Спустится с королем. Ее. Балла. Все так и случилось. Грациозной, словно истинный король подает девушке руку. Она ее принимает. Они спускаются по ступенькам. Держатся за руки. Она с уверенностью сжимает большую мужскую ладонь. Его начинает сводить с ума. Контроль бьет по мозгам. Начинает вырываться. Бьет по стенкам мозга. Разум кричит и говорит делать ноги. Но они продолжают идти. Все расступаются и дают им огромное место. Прожекторы освещали две фигуры. С колонок заиграла песня.

Zara Larsson — Uncover

Никто не увидит, никто не узнает, Что мы — тайна, которую нельзя раскрывать. Так и есть, всё именно так, Мы далеки от других, но близки друг другу. С первых строчек песни они отдались танцу. Отдались эмоциям. Чувствам, которые были только и им ясны. Которые были плавно скрыты за масками. За плотными масками. Масками, которые им не открыть. Не сорвать. Не сокрушить. Они держат их, как и уверенность. Как походку. Как выученные жесты. Как слова. Речь. Улыбки. Злость. Ненависть. Ярость. Смех. Радость. Они были всецело тайной. Крепкой. Несокрушимой. Тайной, которую могли отгадать, только они. Раскрыть. Их связывало только прошлое. Только никчемное прошлое, далеко забытое. Далеко закрытое за прочными замками. Но теперь они были больше, чем прошлым. Они будущее. Они теперь. Те, кого связывают крепкие цепи. Крепкие цепи тайн, секретов и неизвестности. С самого утра, утра, И до поздней ночи, ночи, Когда ослепляет луна, Мы у всех на виду, мы у всех на виду, Как звёзды, которые пытаются скрыться, Ты и я, мы будем гореть и дальше. Брюнет сильнее прижимает к себе хрупкое тело девушки и путешествует руками по ее открытой спине. По бархатной, мягкой и приятной на ощупь коже, спускаясь ниже и незаметно сжимая ягодицы девушки, так чтобы ее головка ложилась на мужские, широкие плечи, облачены в рубашку и так чтобы она кусала его за шею, оставляя свой след. Свою метку. Свой вкус. Ее тело незаметно вздрагивало и покрывалось мурашками, как только парень торкался прохладными руками ее разгоряченной кожи. Девушка его кусала. Терпимо. Незаметно. Но приятно. Сейчас они жили этим моментом. Чувствами. Эмоциями. Прикосновениями. Объятьями. Сбивчивым дыханием. А громкое сердцебиение было слышно. Все было отчетливо видно. Слышно. Понятно. Для них. Больше ни для кого. Только для них. И пусть они сейчас стояли у всех на виду. Горели ярче звезд на черном полотне. Ярче утреннего солнца. Ярче простых влюбленных. Плевать им было сейчас. В этот момент. На всех. На вся. Сейчас их момент. Их танец. Сложи два и два — мы будем вместе, Навсегда, и ничего не изменится. Мы всегда будем вместе. Никто не увидит, никто не узнает, Что мы — тайна, которую нельзя раскрывать. Шаг за шагом. Движение за движение. Встреча глубоких зеркал океана. Встреча темной ночи. Встреча рук. Встреча прикосновений. Шаг за шагом. Движение вперед и назад. Кружение. Я прячусь, я укрываюсь в твоих руках, Когда мир испытывает меня на прочность, Я могу вынести всё, Опираясь на твои плечи, опираясь на твои плечи. Я могу дотянуться до вечных небес, <i>Мне кажется, это рай.</i> Последние аккорды песни. Последние слова певицы. Последние движения. Девушка поднимает взгляд на парня и встречается с ними. Она смотрит в его глаза на свое отражение в них, как в зеркало. Такое красивое и глубокое зеркало. Покровители тьмы и той опасности. До сих пор опирается на его плечи и прижимается телом к желанному. Брюнет не отпускает ее до тех пор, пока свет не отключается и не переводится на сцену. Обнимает. Сжимает в своих объятьях. Родных. Теплых. Сильных. Не оборачиваются и продолжают смотреть. Коленки подрагивают, а контроль кричит. Отпусти! Отпусти! Еще минута и никто не сдержится. Эмоции высвободятся. Как и чувства. Слова, которые застряли в глотке. Слезы, которые наворачиваются на глаза. Но нельзя. Это будет ошибкой. Нужно их отпустить! Отпусти! Отпусти! Кричит яростно разум каждого. Яростно. Громко. Дико. Доходчиво. Стучит по стенкам висков. Парень сжимает челюсти и отходит от девушки. Она отпускает взгляд. Сдается. Делает также шаг назад. Их момент. Танец. Все ушло. Пропало. Исчезло. Как бабочка. Улетело. Поднимаются на сцену. Первым решает произнести речь брюнет. Все останавливается. Все внимательно смотрят. Пожирают его. Слова стоят далеко в глотке. Выдыхает. И уверенно с ухмылкой. Говорит. Громко. Довольно. Радостно. — Я благодарен каждому, кто голосовал за меня. — Посылает всем воздушный поцелуй, а девушки еще немного и упали. Блондинка закатывает глаза и дает мысленный пинок под зад парню. Все вернулось на свои места. Только несколько минут. Только те минуты были их спасением. Было тем, что спасло их. Дало возможность. Открылись друг другу. Отдали частичку себя друг другу. Но сразу же закрылись. Закрыли все прочно на замки. Замолчали. — Для меня честь носить эту корону. Честь быть ее частью. Честь стоять здесь и смотреть на вас, кто поддержал меня. Спасибо! — Брюнет закончил. Улыбнувшись, наконец, он отошел от микрофона на три шага примерно. Вместо него встала блондинка. Все внимательно смотрели на этот раз на нее. Молчали. Уверенно подняв голову, девушка обратилась ко всем. — Я также как и Беллами благ…. Девушка не договаривает. Все происходит, как в кино. В замедленной съемке. Слышно только громкие, глухие крики. Они отдаются по стенкам зала. Громко. И так душераздирающее. Сильно. Сцену покрывает алый безжалостный цвет. Покрывает девушку. С ног до головы. Алый цвет покрывает ее красивое платье. Она громко падает на колени на деревянный пол сцены и в немом шоке смотрела перед собой. Перед собой. На тело. Мертвое тело девушки. Ее безжалостно убили. Она была полностью обнажена и в крови, которая не переставала сочится. Ее напуганные глаза без признаков жизни смотрели в одну точку. На лице стоял страх. Блондинка продолжала, молча смотреть на девушку. Она продолжала ее пожирать глазами. Глаза ее были полны страха и боли. Это все из-за нее. Изгой снова он. Снова давал ей подсказку. Снова она проиграла. Снова была обманута жестоким монстром, который не переставал восхищаться своими плодами. Плодами, которые поедали частички разуму девушки. Ее нежные руки тряслись на коленках, а первые слезы скатились по щекам. Ей было все равно, что сейчас все видят ее слабинку. Что все видят ее слабость. Ее слезы. Сейчас ей было на это все равно. Ей нужно было это. Ей нужно выплеснуть все свои эмоции. И только слезами, не криками выплескивала их. Она слышала все. Слышала напуганные крики учеников и панику учителей. Слышала те же обсуждение учеников насчет происходящего. Слышала и чувствовала парня сзади себя, который обнимал ее за плечи и успокаивал. Обдавал ее шею горячим дыханием и перебирал пряди волос, которые были полностью испачканы кровью. Беллами так и продолжал молчать. Только старался своим присутствием помочь Кларк. Помочь успокоится. Дать надежду, что она не одна. Что она с ним. С ним в безопасности. С ним. В его руках. В его теплых объятьях. — Она. она. — заикалась девушка и никак не могла произнести полностью слова. Парень продолжала ее гладить по волосам и вытирать слезы. Ему было все равно, что все пары глаз учеников были сосредоточены на них. Все равно на крики и бешенство друзей, которые не уминались и стояли сзади их, продолжая смотреть на потолок, откуда упал труп. Все равно. На все. Только она. Сейчас главное — Кларк. — Тише, Кларк. Тише. — Успокаивающе прошептал парень. Он продолжал сжимать принцессу в своих объятиях. Продолжал ненавидеть весь мир. Продолжал мысленно без всяких эмоций калечить Изгоя. Не переставал мысленно материть и закапывать Изгоя. Продолжал яростно сжимать челюсти. А желваки ходили ходуном. Ярость и ненависть. Все что его переполняло. Все что он чувствовал к кошмару, который не покидает их жизнь. Их мир. Не покидает и не оставляет их в покое. Он еще не насытился. Ему еще надо. Еще надо игр. Как наркотик. Как добавка. И Беллами это понимал. Он понимал, что пришла самая огромная точка во всем этом. Пришла верхушка его терпения. Его самоконтроля не снести Изгою башку. Пришел конец этим играм Изгоя. И Беллами найдет его. Он найдет и выпотрошит его, как куклу. Заставит почувствовать боль. Беспомощность. Адское и невыносимое чувство вины. Он заставит Изгоя пожалеть за то что он сделал с ними. Во что их превратил. Все вокруг бегали туда — сюда, что — то кричали, учителя пробовали подобраться к Кларк, но каждая их попытка была провальной. Беллами и Мерфи всех отгоняли, так как говорили, что Кларк не в состоянии, что — то сказать или даже встать. Внезапно все затихло. Все замерло. Когда свет выключился, а прожектор включился и осветил темную фигуру на ступеньках, которая хищно потирала ладошки. Она была облачена во все черное. А на лице была маска. — Приветики, любимые ученики «Арки»! — Вскрикнула незнакомец, и раскинул руки в стороны. Кларк сразу же подняла голову, а дрожь прошлась по ее телу. Только не это. Только не ее кошмар. Изгой посмотрел на нее. Наклонил голову и запел. Громко. Надрывно. Так что она вздрогнула, а ее тело обдало холодом. Больше не теплом, которое исходило от парня. Которое ее не спасало. Больше не было ее спасением. -.много лет тому назад некто бежал, Некто убегал, приговаривая: «Исчезнуть… Как можно скорее я должен исчезнуть…» Много лет тому назад мы расстались, И у тебя в руках половинки моего сердца. Беллами продолжал девушку обнимать. Но сильнее. Крепче. Ближе к себе. Сжимал в своих объятьях. Прижимал к себе, насколько мог. Он хотел ее спасти. Хотел спасти от собственных мыслей. Хотел ее спасти от страха. Спасти. Но не получалось. Это было что — то с роду невозможного. Он сам был на ниточке срыва. На ниточке безумия. На тоненькой ниточке самоконтроля, который начал кипеть и исчезал все больше. Ему было больно себя сдерживать. Это не его конек. Не его конек держатся. Ему нужно надрать кому — то зад. Надрать сильно и жестоко. Взять выбить всю злость и ярость. Всю ненависть и беспомощность. Он не мог ничего сделать. Только обнимать ее. Принцессу. И только она была причиной его хромой сдержанности. Она была причиной того, что он до сих пор не сорвался. Не сорвался и не накинулся на него. На Изгоя. — Кларк, Кларк. Какая же ты глупенькая. Глупенькая дурочка. А ты король совсем не сильный и помощь от тебя никакая. А ты Октавия — вовсе не подруга. Никак не можешь помочь своей родной. А ты Мерфи — предатель. Тот, кого надо весить и калечить. — Изгой продолжал растягивать слова и наслаждался беспомощностью ребят. Ему это нравилось. Нравилось заводить их в тупик. Нравилось убивать все их надежды. Убить изнутри. По частичкам. Медленно. — Если бы не ваша невнимательно, особенно твоя принцесса. — Сладко попробовал на вкус последнее слово Изгой и продолжил, поднимая указательный палец вверх. — Эта девушка не превратилась бы в труп. Ничего не стоящего мертвеца. Запомните, дорогие ученики. — Изгой уже громче вскрикнул. — Во всех ваших бедах только они виноваты! — Он указал на ребят. — И больше никто! Еще! Элита вспомните хорошенько вечеринку на честь конца лета. Хорошенько подумайте насчет этой ночи. Сладких снов! И он испарился. Все только успели моргнуть, как свет снова включился, и увидели ничего. Изгоя больше не было. Были только озадачены глаза ребят, которые прокручивали в своей голове слова Изгоя. Он был прав. Та ночь их изменила. Она их изменила. Полностью. Но все, что было тогда, осталось там. Так они пообещали себе. Такое обещание дали себе ребята. Обещание забыть о ночи, которая перевернула каждого мировидение и отношение к другим.