В плену тайн

— Кларк. Эй, Кларк посмотри на меня. — Девушка присела на корточки напротив подруги и сильно сжала ее руку. Она хотела, чтобы она чувствовала ее поддержку, чтобы она понимала, что она с ней. — Окти, пожалуйста подойди ко мне. — Беллами как-то грубо приказал сестре и та с испугом в глазах чертыхнулась, встала на ноги и подошла к брату. — Иди с Мерфи и дай показания детективу. А я отнесу Кларк в комнату. Ей нужно побыть одной. — Он приобнял сестру за плечи и хотел уже отлучится, но сестра его дернула за рукав и этим заставила посмотреть на нее. — Не оставляй ее одну. Она сейчас не в состоянии и может вытворить, что угодно. — Умоляющее посмотрела Октавия на брата и с легкой надеждой, надеясь на понимания своего родного человека. — Хорошо. — Односложно ответил Беллами. Он поднял на руки блондинку, как та закинула свои руки вокруг его шеи. Уткнувшись носиком в его шею, она вздохнула и оставила легкий поцелуй. — Спасибо. Плевать Беллами сейчас было на всех. Только не на нее. Только не на эту девушку. Она должна быть в безопасности. Должна знать, что он ее защитит. Должна понимать, что он сделает все, что угодно, только бы она была в безопасности. Там, где ей не грозит ничего. И он останется с ней. Как бы она не протестовала. Как бы она не уговаривала его уйти, он не уйдет. Не оставит ее одну.

***

— Ты как? Беллами лежал возле девушки и обнимал ее одной рукой за талию, а другой поглаживал по белокурой головке, вдыхая приятный аромат светлых волос. Который просто сносил крышу. Такой дурманный. Сладкий. Особенный. С каждым невыносимым и сложным вдохом, он сильнее сжимал челюсти, а глаза темнели. С каждым чертовым вдохом, он ощущал сильную и едкую ярость, которая сочилась в его жилах, как кровь. Только быстрее и сильнее. Еще немного. Еще совсем немного и он не удержится и пойдет кому-то набьет морду. Вот так просто и легко. Ярость и ненависть просто глотала его все больше, что сил удерживать в себе все не было. Он ненавидит Изгоя. Он просто готов любого проходящего убить. Одним взмахом кулака впечатать в стенку и убыть. Сокрушать бедное тело своими сильными и ярыми кулаками. Только бы выплеснуть всю злость и ярость. Девушка замечала большие перемены парня. Его расширенные зрачки. Плотно сжавшиеся губы в тоненькую линию. Сильно сжаты руки, так что костяшки заливались мертвым оттенком. Тем оттенком, который напоминал Кларк ее. Ту девушку. Ее безжизненное тело. Без всяких признаков яркой жизни девушку. Ту кого лишили жизни. Оставили шанса продолжать дышать в полные легкие. Оставили шанса радоваться самым ярким моментам. Шанса — жить. Полноценно. А теперь что? Что с девушкой? Лежит в гробу. Тихо гниет там с замершими и полными страха глазами. А ее родители? Заливаются слезами и всякий раз пьют таблетки, чтобы успокоится. Как родные? Родные, которые просто не могут в голове не то чтобы в голос произнести те слова, что их кровинка мертва. Как те кто радовался жизни родного человека? Радовался ее успехам? Хорошим оценкам? Первые соленые слезинки скатываются по щекам Кларк и, чтобы парень их не заметил, уткнулась носиком в его шею и этим закрыв ему картину ее опухших кристальных глаз. Но, резко над ее ухом бархатный голос ласково шептал успокаивающие слова, которые помогали девушке. Были спасательным кругом. Тем что ее могло спасти. Спасти от своих непрошеных мыслей. От самой себя. — Кларк. Я чувствую на своей шее мокрые дорожки от твоих слез. Ты не виновата. Не виновата в том, что та девушка умерла. Не виновата, что именно она стала жертвой опасной игры Изгоя. Слышишь? Не ты! Блондинка сильнее прижалась к мужскому телу и чувствовала тепло. Тепло. То что ей надо было. То что могло ее успокоить. Утихомирить ее злость. Презрение к себе. Ненависть. Хотя бы на минутку. Хотя бы на крошечную минутку. Парень сразу же сообразил, что девушка не с проста сильнее прижимается к нему. И в ответ обвел ее талию рукой крепче, сжав в своих объятиях, продолжал с закрытыми глазами вдыхать аромат ее волос. Красивых, светлых волос. Пшеничных локонов. Осторожно девушка поднимает голову, чтобы посмотреть на него. В его глаза. В те родные глаза. Которые ей помогали. Которые спасали ее от себя. И смотрит. Встречается с его омутами шоколада. Горького и темного. И продолжает смотреть. Пожирать. Лицезреть. Его россыпь веснушек. Манящих губ. Они очень близко. Невыносимо близко. Так, что было слышно в комнате полной окутанной тишиной их сердцебиение. Их стучание сердец было в такт с друг другом. Было слышно. Громко. Так, что отбивалось эхом об четыре стены. Еще одно движение. Еще немного и их губы будут окутаны в поцелуй. В тот поцелуй, который они хотели оба. Который бы снес обоим крышу. Снес весь здравый разум. Все разумное и приличное. Все принципы и обещания. И снесло. Сшибает на хер крышу. Вот так просто. Сразу же. Незаметно. Сильно. Резко. Маленькие холодные ладошки проводят линии по его руках. От плеч к ладоням. Сжимают его руки. И продолжают смотреть в глаза. Ищут в них поддержки. Спасение. Безопасность. Сшибает контроль. Медленно поднимает ее лицо. Берет пальцами ее лицо за подбородок и поднимает. Так что ее губы на уровне с его. Проводит большим пальцем по ее губам. Пухлым и очень бледным, сухим губам. Стирает с щек крапинки слез. Стирает ее боль. Ее ненависть к самой себе. Осторожно отводит прядь ее волос за ушко, оставляя горячий след на щеке, что сразу же заставляет блондинку залиться красным пунцом. Заставляет сердца их обоих забиться в бешеном ритме, а мурашек появится на теле. Глаза океана продолжали смотрели в его. Такие темные. Манящие. Обворожительные. Они вызывали поток эмоций. Поток их забытых чувств. Того, что забылось давно. То, что закрылось на замок и больше не открывалось. Но в один миг. В один решающий миг. Не удержавшись. Не сдерживая больше в сердце то, что рвалось наружу. То что крылось все те дни. Вырвалось. Их желание. Они потянулись уверенно, но с той осторожностью на встречу к родным губам. Их руки путешествовали по родному телу. Мурашки бесшумно ходили ходуном. А ярость, злость на самих себя прошла. Испарилась. Также как и границы. Руки девушки потянулись на верх и обняли парня за шею, а ее маленькие, тоненькие пальчики перебирали кудрявые пряди темных волос. Приятных. Его руки обнимали девушку за талию. А руки вырисовывали незамысловатые узоры на ее спине, заставляя ее обмякнуть в родных и таких сильных объятиях. Тонули в собственных чувствах. В забытых и теперь для них полностью открытых чувствах. В желание окутанное пеленкой страсти. Страсти, что возродилась с такого простого касания рук, тел, губ. Губы прикасались губ. Раздвигая своим языком губы девушки, он проник внутрь. Сначала медленно. Но уверенно. Вызывая у блондинки жар. Жар, который окутал ее с ног до головы. Полностью. Задевая белоснежный ряд зубов девушки, небо. И девушка отвечала. Не брыкалась. Не отстранялась. Не кричала, что это неправильно. Что не время. И она была бы не права, если бы отвернулась от него. Это был именно тот момент. Та минута, где им нужно было это. Просто нужно было выплеснуть не грубостью, яростью на незнакомца, а поцелуем, родным, теплым, но таким страстным поцелуем. Их тела прижимались к друг другу все теснее. Так что ощущали каждого жар. Учащенное дыхание. Мурашки. Сердцебиение. Страсть. Желание. Их языки переплетались в диком и таком горячем танце. Руки блуждали по телам. Его язык ласкал ее, втягивал, посасывал, заставляя протяжно девушку стонать в его рот. Сносило все рамки. Сносило то, что было между ними. Сносились как дома во время бури их обещания. Их цели. Их чувства переполняли их. Неконтролируемые эмоции брали вверх. Брали вверх и плевали на чистый разум. На разум, который кричал. Который яро кричал и приказывал остановится. Но было поздно. Поздно для них что-то менять. Поздно останавливаться. Поздно отворачиваться. Поздно игнорировать. Пламя. То огромное и обжигающее пламя. По щелчку и воспламенилось между ними. Окутало их тела, разум в свои руки. Рывком. Не сильно, но неожиданно, перекидывает брюнет девушку на спину и нависает всем своим телом сверху. Забирает девушки руки в свой плен и приподнимает над ее головой. Сильно сжимает. Переплетает свои пальцы с ее. Дарит тепло. Страсть. Забытое желание неожиданно открывшееся для них. Продолжают уводить друг друга. В танец. Танец безумного пламя. Их языки переплетаются. Заставляют каждого протяжно стонать и трепетать в объятьях. В родных. Поцелуй продолжает давать обороты. С каждой секундой он становится более страстным и требующим. Требующим дать еще. Требует перерасти во что-то больше. Больше чем пылкий, но полный страсти и желания поцелуй. И парень понимает это. Он осторожно отстраняется от девушки и все также тяжело дышит. Жадно вдыхая воздух. Жадно его вбирая в себя не переставал останавливать зрительный контакт с небесными глазами. Полные пелены страсти. Глаза, которые манили. Очаровывали. Убивали. Весь здравый разум, которого кажется уже давно нету. Ее губы опухли от поцелуя, а глаза продолжали рассматривать лицо парня. Ей нужно было прочитать. Прочитать его глаза. Что он сейчас чувствовал. Что он думал. И внезапно брюнет впился в нежную кожу шеи девушки, покрывая яростными и уже более властными поцелуями. Он оставлял свои метки. Оставлял свои знаки. Которые заставляли ее прогнуться в пояснице. Протяжно и громко ласкать его уши. Своим мелодичным голосом. Девушка блуждала же своими руками по его уже голом прессе. Когда Беллами успел снять с себя футболку она даже не заметила, как и осталась в самом нижнем белье. Проводила тоненькими пальчиками по кубиками пресса, а брюнет покрывал тело блондинки багровыми отметины. Проводит руками с шеи девушки и спускается ниже. Щелчок и он избавляется от кружевного лифчика девушки и восхищается ее красивыми округлостями. Проводит по ним руками и заставляет снова прогнутся девушку. Контраст холодного и горячего давал о себе знать и покрывал кожу блондинки мурашками, на что брюнет довольно улыбался. Он был восхищен каждой реакцией девушки на его касания. Он был полностью затуманен ими. Круговыми движениями снова проводит по груди девушки и накрывает по очереди грудь бережно зажимая сосок меж большим и указательным пальцами, чувствуя, как горошина твердеет. Ухмыляется и уже проводит по горошине языком и видит, как блондинка начинает ерзать. Нежные ручки снимают не без его помощи штаны, а парень уже в свою очередь снимает последний элемент на теле девушки. Трусики, как и его боксеры улетают далеко на пол, а их губы снова встречаются. Брюнет продолжает сминать ее губы, как ее пальчики блуждают по его спине и уже зарывшись в его темные кудрявые волосы резко потянула, вызывая в него ухмылку. Искрению. Так что давала ей знать. Он хочет ее. Хочет всеми силами на земле. Как и она его. Больше не было сил игнорировать то что взрастало с каждым днем. То что вырывалась наружу, но здравый разум оглушал то желание. Но каждый день была для них пытка. Невыносимая. Тяжелая. Пытка, которая прекратилась. Рывком. Не грубо. Аккуратно и так властно парень вошел в нее. Туда, где жарко и влажно. Девушка от неожиданности громко вскрикивает и словно кошка его толчки заставляют прогнутся в пояснице и сильнее потянуть кудрявые волосы. Они чувствуют друг друга. Слышат обоих рваное дыхание. Сумасшедший ритм сердцебиения. Оба громко стонут. Так что эхом раздается по комнате. Так что четыре стены больше не окутывали их в тишине. Ее ноги обхватывают его торс, прижимая к себе еще ближе. Прижимаются к друг другу теснее и снова пылают уже в страстном поцелуе. Кусая друг друга губы и протяжно стонет девушка в рот парня. Спускается ручками к его плечами и более резкий толчок ее заставляет ногтями впиваться в кожу и провести по спине, оставляя красные следы. Они задыхались. Кислород будто испарился вокруг них и было тяжело дышать. Еще немного. Еще несколько толчков. Громкие стоны. Красные следы на телах. Рваные и сладкие поцелуи. Плотно прижимающиеся к друг другу тела. Эйфория и наслаждение, которое витало вокруг них. Все полностью сводило их с ума. Будто крыша ехала и ничего не было вокруг. Ни комнаты, ни помятые простыни, ни незаметная и не сильная боль. Для них вокруг нечего было. Только они. Последний толчок, протяжный стон вырывается из их ртов и парень выходит с нее. Он падает рядом с изнеможённой девушкой на кровать. Накрывает их обоих одеялом, обернувшись к девушки притягивает ее к себе и прижимает изо всех сил. Она укутывается носиком в его шею и закидывает на его ноги свою, сильнее прижимаясь. Они ничего не говорили. Только молчали и сильно прижимались к друг другу. Дышали друг другом. Задыхались в своих чувствах. Но не переставали смотреть в родные глаза и видеть там тепло. Надежду. Что-то родственное. Что-то неизвестное для них.

***

Солнце лениво взошло на горизонт и стало на свой пост. На улице до сих пор землю укрывало одеяло белоснежного снега, а холод пронизывал до костей, заставляя людей укрываться все плотнее и греться. Беллами уже как давно не спал, но не отваживался тревожить сон блондинки, как она лежала на его груди и очень мило посапывала, что заставляло его улыбаться. Ее волосы спадали ей на глаза и с каждым разом он легко их отводил за ушко девушки. Девушка сонно потянулась и сразу же резко подпрыгнула на месте. Еще немного она бы упала с кровати, но крепкая хватка парня ее остановила и притянув девушку к себе провел большим пальцем по ее губам. — Доброе утро. — Улыбнулась девушка и провела ладошкой по щеке парня. На ее немного опухших губах появилась светлая улыбка, а сердце отбивало бешено каждый удар, как руки парня спустились на ее талию и прошлись по ее округлостям. — Ты так думаешь? — Секунда. Только один миг заставил девушку нахмурить брови и отпрянуть от парня. — Что? — Она переспросила, но прекрасно была осведомлена о чем спросил парень. Но она не хотела в это верить. Не хотела в это просто верить. Даже в мыслях такого не могло покрутиться в ее головке. — Ты меня слышала, Кларк. — Резко. Неожиданно. Парень сменился в лице и на его устах больше не сияла улыбка. Не было огоньков в его глазах. Так резко. И так не во время. — Нет не слышала, Беллами. Повтори. — Процедила девушка и прошлась рукой по своим запутанным волосам. Она не хотела слышать то, что ей сейчас скажет парень. Хотелось закрыть уши и не слышать его. Его слова. Но что-то ей не давало это сделать. Что-то необъяснимое. — Это была всего ночь. Одна и единственная ночь. — Восемь слов. Восемь гадких и противных слов его губы выплевывают. В ее сторону. — И она ничего не значит. Ты должна это понимать. — Как ножом по сердцу. Как болезненный и медленный яд прошелся по ее жилам, а сердце глухо застучало. — Ничего. — Повторил. Громче и яростнее. Он ненавидел себя. Был зол на себя. Просто хотел вышвырнуть свою гордость и выбить всю дурость из своей головы. Он ничтожен. Он ублюдок. Он признавал это. Он не отрицал этого. Он дал надежду. Дал надежду этой хрупкой девушке. То, что она хотела от него. Но оно гулко впало вниз. И разбилось. На тысячи осколков. Болезненно и гадко. — Я не понимаю. — Комок стоял в ее горле. Слова никак не хотели выходить с ее рта. Что-то резко глухо впало вниз. Испарилось. Разбилось так, что порезало ее сердце. Надежду. Ее доверие. — Ты все прекрасно понимаешь, Кларк. — Он не переставал добывать девушку. Продолжал гадко выплевывать слова. Так, что самого выворачивало наизнанку. Но он ничего не мог сделать. Только говорить. Только лгать. — Я не верю. — Парень встал с кровати и также быстро, как и проигнорировал слова девушки оделся и уже стоял напротив девушки. Она только надела на свое хрупкое тело халат, который был ей даже выше, чем положено колена. — Ты это серьезно, Беллами? Серьезно? Ты… ты… — Девушка просто не верила словам парня. Ее выворачивало наизнанку. Сердце глухо отдавало удары. А большой ком стоял в горле. Бессилие. Вот, что сейчас она чувствовала. Она ничего не могла сделать. Совсем ничего. — Кларк, — блондинка не дает договорить парню и со всей силы влепила парню вкусную пощечину, так что его голова отмахнулась в сторону, оставляя за собой красный след. — Ненавижу! Ненавижу тебя! Я доверилась тебе. Я надеялась, что это не на одну ночь. Но ты все такой же ублюдок, которым был! Ты не изменился, Беллами Блейк! Ты все же такая омерзительная и бесчувственная тварь! Уйди прочь! Оставь в покое меня! Ублюдок! — Девушка взрывается. Бьет сильно по плечам парня. Так чтобы что-то почувствовал ей теперь мерзкий парень. Чтобы он почувствовал все что она испытывает сейчас на душе. Но он стоял перед ней, как каменный. Без гаммы эмоций. Только холод и безразличие стояло на его лицо. Больше ничего. Ни сожаления за слова. Ни омерзения в его глазах не было. Ничего. — Вон с моей комнаты! Вон, Беллами Блейк! Ты больше мне никто! Слышишь? Ублюдок ты хренов! Ты мне никто! Ненавижу! Она впала на колени. Впала перед ним. Вся в слезах павшая королева дала свою слабину. Поддалась искушению. Желанию. Страсти, которая окутала их. Не должна была. Это было огромной ошибкой. Ошибкой за которую она должна поплатится. Должна изнутри убить себя. Все хорошее и светлое, что есть в ней. — Уходи. — Только тихо губами молила она парня, больше сил на слова не было. Не было сил на гнев и ярость. Не было сил на слезы, которые вмиг перестали покрывать ее щеки. Не было сил смотреть в его омуты шоколада. Смотреть на стеклянную физиономию. — Уходи. И Беллами не ослушался девушку. Он знал, что он сделал ей больно. Сделал гадко на душе и ему прощения не будет. Он растоптал сильное сердце девушки. И он ненавидит себя. Ненавидит, так что готов себе голову скрутить. Переломать все кости, напиться в хлам и заблудится. Заблудится и забыться. Он вышел с комнаты девушки. Тяжело вздохнув едкий воздух, который прожигал в нем дыру. Было тяжело дышать. Тяжело смотреть на растоптанную его же словами девушку. Сделал ей больно. Сделал больно той кого любит. Он хотел кому-то надрать зад. Выплеснуть всю злость и ненависть. Все то что просто накопилось за несколько часов. Нехарактерное ему. Вину? Тяжело, но большими и размеренными шагами он шел по коридору, не замечая никого. Игнорировал полностью всех. Но только чей-то смешок его просто, как по щелчку заставляет яростно, как убийцу грубо припечатать к стене мешок с дерьмом и просверлить своим убийственным холодным взглядом кому-то башку. Заставить окунутся кому-то в всепоглощающий страх. Перед ним. Вот и пришло время кому — то вышибить все мозги. — Еще раз ты, что-то пискнешь в мою сторону твоя башка будет лежать на кровати твоих друзей, а тело гнить в океане. Ты меня, блять понял? — С каждым едким словом, который выплевывал парень, сжимал бедную шею какому — то парню, который еще немного и задохнулся бы от недостачи кислорода, как его спасли. Мерфи проводя Рейвен к комнате, которая только что приехала, возвращался в свою комнату с веселым настроением, но ему было суждено грохнутся на пол, когда увидел не в здравом состоянии своего друга. Он видел его напряженные руки, которые были готовы задушить бедного паренька, который нарвался на монстра, который проснулся в его друге. Видел все его напряженные струны тела, которые можно было черкнуть и вывести монстра на свободу воплоти. Расширенные зрачки и полностью черные глаза окутаны в ужасном гневе и злости причина которых была неведомой парню. Сразу же смекнув что нужно спасать паренька, Мерфи молниеносно сшибая всех с ног и матерясь при этом отдернув друга от бедолаги. Если бы кто-то знал сколько сил пришлось ему на это потратить. Отступив на шаг от друга, познал на своей шкуре недовольство друга и его просто дурное состояние. — Ты, блять что делаешь? Не видишь что нужно кого-то научить красивым манерам? — Яростно рычал брюнет, сжимая при этом плотно руки. Так что костяшки белели. — Еще немного и ты убил бы того парня. — Также на повышенном тоне кричал Мерфи. Ему было плевать на всех, кто лицезрел их перепалку. Главное, что нужно привести в нормальное состояние друга. — Так ему и надо было. Незачем сунуть свой мерзкий нос не в свои дела. — Тебе нужно успокоится. — Сделал не большой шаг вперед Мерфи к другу и положил свою ладонь на его плече. Брюнет тяжело вздохнул и смахнул рукой прядь, которая лезла в глаза. — Напиться. — И у меня к тебе кое-что есть. — Как-то загадочно ответил русоволосый. Брюнет вздернув только в немом вопросе брови и посмотрел на друга. — И что? — А это уже другое дело. — Подмигнул он другу и те пошли в сторону своей комнаты под презрительными и обсуждающими взглядами учеников.

***

Уже как час девушка стояла под холодными струями душа и пожирала одну точку глазами. Холодные струи воды омывали тело блондинки и заставляли ее каждый раз ежится от холода. Постояв еще немного девушка закуталась в махровое полотенце и зашла в комнату. Переодевшись и высушив волосы Кларк достала пачку сигар из своей сумки. Она села на большой подоконник и приоткрыв окно, сделала первую затяжку выдохнула сизую струйку дыму в щель окошка и окинула назад голову, смотря на белый потолок. Окунувшись в свои мысли девушка не заметила, как двери комнаты открылись и сразу же также быстро закрылось окно. Не успев и моргнуть девушка была заключена в родное и теплое кольцо объятий. Вздохнув родной запах, она только улыбнулась и обняла подругу в ответ. Также сильно и крепко. Вот чего ей не хватало. Вот что ей нужно было все это время. Простого объятия. Родного человека. Родной подруги, которая всегда поддержит. Рейвен неохотно отстранилась и также села возле девушки, скинув сумки на пол. Она приобняла подругу за плечи и уткнулась носиком в белокурые волосы. Как же девушке не хватало этого ангела. Этой поддержки. Этого чувства. Что ты кому-то нужна. — Я забыла. Извини. Все будто вылетело с головы. — Горько заговорила блондинка и дала себе мысленный пинок под зад. Вот так забыла о приезде подруги. Она самый худший человек в мире. — Кларк, не вини себя. Ни в этом. Ни в чем. Слышишь? — Девушка только вздрогнула, как в голове мелькнули похожие слова, которые ей говорил один человек. Человек, которого она должна забыть. Но это невозможно. Это с рода миссии невыполнимой. — Ты ни в чем не виновата. — Шатенка сжала руку девушки и чмокнула подругу в щечку. Та сразу же заулыбалась и положила свою голову на плечи подруги, которой недавно также было не легко. Не легко забыть человека. Не легко смирится со смертью родного человека. — Люблю тебя. — Прошептала блондинка, как первая слеза скатилась по ее щеке. — И я тебя, Кларки.

***

— И что это должно значить? — Беллами с Мерфи уже как час сидели в комнате и просматривали доску друга на которой было очень много различных бумаг, фотографий и всяких доводов. — Изгой не просто так убил Вика. — Сделал вывод с доски Мерфи при этом глотая горькую жидкость. — Он раскрыл личность Изгоя. Он узнал, кто он. Вот почему мы мы не могли его найти на Хэллоуине. Он не хотел нам просто так рассказать о том, что узнал, а публично. Чтобы все узнали. — Хмыкнул Мерфи и встал с кровати, подходя к доски, проводя указательным пальцем по фото Финна. — И как это узнал Изгой? — Все также перебивал в недоумие Беллами, делая большие затяжки и выдыхая сизый дым. — Он хотел этой новостью сначала поделится с местной журналисткой — Харпер Лоуренс, чтобы уже она всем сообщила. И это говорит то, что я перед Хэллоуином видел, как Вик все так часто крутился возле Лоуренс. Думал, что изменял Рейвен. А выходит совсем другое. — Вот почему он убил Харпер. Она была заодно с Виком и знала правду. Но, как он узнал о догадках Вика? — Повторил свой вопрос Беллами и также стал возле друга внимательно смотря на доску. — А вот это мне неизвестно, как он все узнает и знает. — У него есть свой человек. Здесь в пансионе. — Только выпалил брюнет. Мерфи вздернул брови вверх. Что-то в словах друга было разумное. — А ты прав. Или здесь он имеет своего человека или же он сам учится здесь. Беллами хотел еще что-то сказать, как его смартфон выдал противный писк о входящем сообщении. Брюнет только вытянул телефон с кармана под внимательным взглядом друга и уже проходился по строчкам написанного. Еще раз сунете свой нос в мои дела следующей жертвой будет сама королева. Вам решать умирать ей или продолжать жить. — Изгой ХОХО