В плену тайн

Он крепко держит девушку в своих руках, так что она не может пошевелить пальцами рук. Этот сон продолжает раз за разом повторятся. Момент, как Изгой тяжело дышит, как его рука облачена в черную перчатку, сжимает стальной нож у горла Кларк. Как он рычит. Как снова называет их игрушками в его руках. Девушка хочет язвить. Хочет вырываться, но страх быть убитой вовсе не маленький. Он может в любую секунду пронзить этим ножом ее горло и оставить истекать кровью на глазах Беллами. Его глаза, которые никогда не выказывают своего страха, того, что в принципе в нем нет, но он появился в первый раз сразу же в тот момент, когда в бункере Изгой схватил Кларк. Это второй раз, когда она видит его страх за свою жизнь. Его темно-каштановые глаза со страхом смотрят на нее и всегда возвращаются на руку Изгоя. В них больше нет того тепла, той любви, которую он дарил ей, когда целовал каждый участок ее тела. Они наполнены яростью и каплей безвыходности. Вот, чего в нем почти никогда не отражалось. Чувство безысходности. У него завязаны руки, чтобы хотя бы что-то сделать. И она понимает. Он не может накинутся на Изгоя. Он держит нож у ее горла. Один шаг с его стороны и девушка мертва. Кларк полностью уверена, что он убьет ее, он не помедлит с решением. Если он убил Викка и еще двух девушек, тогда и с ней не будет медлить. — Вы мои игрушки, запомните же это, наконец. Вы никогда не избавитесь от меня, даже если раскроете и узнаете мою личность, которую я давним-давно убил в себе. Прости Кларк, но мне придется немного тебя проучить. Ты была непослушной и заслуживаешь того, чтобы тебя немного воспитали. Сначала его слова для девушки были, как в тумане. Они уплывали от ее ушей и улетали, как птички. Но последние, как навязчивая песня зацепились в ее голове Кларк, но мне придется немного тебя проучить. Ты была непослушной и заслуживаешь того, чтобы тебя немного воспитали. Они били по стенкам мозга все сильнее и громче. Блондинка представила, как этот момент бы отображался в фильме, когда главная героиня в опасности. Ее лицо берут в крупный план и глаза наполнены слезами, только на миг закрываются, ее рот приоткрывается и она чувствует адскую боль в районе живота. Все, что она может — только вымолвить единственное слово. — Что… — слабо срывается с ее рта. Она больше не чувствует опоры, которой были руки Изгоя и падает на траву. Сильно ударяется головой и приглушенно слышно крик Беллами. — Кларк! Он подбегает к Кларк и нежно поднимает ее голову двумя руками себе на колени. Поглаживая ее щеку большим пальцем, с каждым его произнесенным словом, прикосновением, девушка чувствует яростную боль в районе живота. Она истекает кровью и от этого теряет сознание. — Держись, Кларк. Прошу тебя, живи. Ты должна жить. Я лю… — это были последние слова Беллами, которые она услышала. Этот сон повторялся все чаще и с каждым разом, девушка проживала его, как будто все было по-настоящему. Он был большим, замкнутым кругом и единственным выходом было только пробуждение, но он притягивал ее. Она не могла уступать ему и с каждым разом, как наркоман пробовала и испытывала его на своей коже. Она жила в ужасе, что больше не проснется и этот ад никогда не закончится. Но в одно мгновения, она больше не видела его. Она больше не испытывала этот ад. Он исчез и на его место пришла тьма и тишина, которая прорезалась медленно и сейчас она слышит чей-то незнакомый мужской голос, который говорит, что ей нанесли ножовое ранение в живот и если бы Беллами сразу же не позвонил в скорую помощь, она могла бы умереть. Как себя чувствовать, когда ты узнаешь, что одна минута, могла бы убить тебя? Что делать, когда ты чувствуешь себя паршиво и хочешь рыдать напролет все время, даже притом, что находишься на распутье еще одного круга ада или пробуждения? Что делать если ты не чувствуешь свое тело и не можешь пошевелится, будто твоя душа отделена от тела? Она стояла между двух путей. Высшие силы будто только и ждали ее окончательного выбора. Первый: продолжать испытывать весь тот ужас снова и снова. Второй: проснутся и убежать от всего плохого, что случилось. Она не знала, сколько проспала. Сбилась со счета, сколько раз видела тот сон. Но она уверенна в том, что слышит для себя незнакомый, мужской голос впервые и это кажется первый признак, что ее выбор лежит под номером два. Ее все еще окружает тьма. Глаза закрыты, но если раньше она не могла чувствовать свое тело, теперь все изменилось. Она почувствовала тяжелую, но теплую руку на своей. Кто-то сидел напротив ее койки и держал за руку. Кларк могла бы ошибиться, но это точно не отец, так как на его пальце все еще есть кольцо, а эта рука мужская и в палате возможно и стоит неприятный, полностью пропитанный лекарствами запах, но не уловить мужской и настолько знакомый ей одеколон, она не могла. Беллами. Он сидит напротив ее койки и не шевелится, кроме как держит девушку за руку. Но Кларк так и хочет услышать его голос, его продолжения последних слов, которые он говорил ей, когда умирала. Хочет услышать его голос, как приятную музыку для своих ушей. Если бы она могла хотя бы что-то сделать, то накинулась бы на него и обнимала все время. Сжимала в руках его рубашку, которая полностью пропитана ее любимым его одеколоном. Но сейчас она только и может продолжать лежать и чувствовать его руку на своей.

***

Сколько бы времени не прошло девушка точно не знала, но она наконец-то увидела дневной свет. Она больше не видела тьмы, которая преследовала ее вечность, которую она пролежала здесь. Первым, что она увидела это белые стены и потолок. В нос ей ударил совсем неприятный запах медикаментов. Единственным источником того, что здесь возле нее кто-то был это помятое одеяло на кресле и множество букетов в палате. Она не успела посчитать сколько их было здесь, как в ее палату зашагали две медсестры в белых халатах и пожилой мужчина у которого на бейджике писало, что он главный врач. После их прихода на девушку прошлась волна всевозможных вопросов о ее самочувствии, о том, что ей нужно еще здесь пролежать хотя бы неделю, что нужно придерживаться для нее противной диете и принимать всякие лекарства. После осмотра, как только они вышли в ее палату вошла Эбигейл и Джейк. Как только они вошли, девушка увидела впервые Эбигейл без макияжа и под ее вымученными глазами красовались только темные круги. Ее волосы не были, как всегда заложены в тугой хвост, а только заложены в неопрятный пучок. На ней были свободного кроя темные брюки и белая блузка. Ее руки немного тряслись, как она присела на кресло, а одной она потянулась, чтобы заложить выбывшую светлую прядь волос Кларк за ухо. Ее отец выглядел ничуть лучше. Он был в простых темных джинсах и футболке от Лакости. Его волосы не были идеально зачесаны, а под глазами были большие мешки. Его глаза сияли от радости и на них собирались слезы, которые были готовы выйти наружу. Ее стан и произошедшее с Кларк очень сильно повлиял на ее родителей. За те два дня, которые девушка проспала в больнице, ее родители провели больше времени, чем за весь этот год. Они всячески поддерживали друг друга и по очереди сидели возле Кларк. Большинство цветов были от них. — Как ты дорогая? — Первым заговорил ее отец. — Хорошо, пап. — Очень тихо и хрипло ответила девушка, опустив взгляд на руку мамы, которая сжимала ее. Увидев этот жест ее отец только слабо улыбнулся. — Я иду принесу тебе чего-нибудь поесть. Ты наверняка проголодалась. — После того как Джейк вышел с палаты, Эбигейл откинулась на спинку кресла и опустила свой взгляд на свои туфли. — Кларк, я прошу тебя выслушать меня. — Подняв нерешительно глаза на свою дочь, Эбигейл сглотнула и громче заговорила. — Возможно весь этот год и прошлый я не проводила с тобой времени, сколько должна была настоящая мать со своей дочерью, но ты должна понимать, что на это были причини и они были очень сложными. — Сделав паузу, женщина сильнее сжала руку дочери и вздохнула. — Весь прошлый год суд рассматривал наше решение на развод. Это был очень сложный путь, а для тебя душераздирающим. Ты подумала, что если мы разведемся, мы отделимся друг от друга и на тебя у нас не будет времени. Так и случилось, но кое-чего ты не знала. Мы уже давно в разводе с твоим отцом. С начала твоего последнего учебного года, мы разведены. — Девушка отпрянула руку от матери и прикрыла ней рот. На ее глазах стояли слезы, которые по очереди выходили наружу. Она не могла поверить. Все это время родители ей лгали. Но она не успела ничего сказать, как Эбигейл продолжала говорить. — Ты сейчас в шоке и некоторые вопросы, на которые ты хочешь знать ответы, вертятся в твоей голове. Почему мы все еще носим кольца и живем вместе? Почему мы не рассказали тебе раньше? Мы носим все еще кольца и притворяемся теми кем мы не есть на самом деле ради тебя, солнышко. — Женщина потянулась рукой к руке дочери, которая прикрывала свой рот и сжав ее, она потянула ее к своему сердцу. — В прошлом году, причиной заявки на развод было то, что я обманула твоего отца и лгала ему. У нас было общее дело в котором у нас с твоим отцом были разногласия. Я кое-что скрыла от него и когда он узнал это, был зол и взбешен. Он целый месяц не разговаривал со мной и не приходил домой. Был полностью в работе. С каждым днем мне было сложно признать, что во всем виновата я и пойти извинится. Одного дня твой отец пришел на ужин и мы все еще молчали. В конце он встал и попросил меня подняться. Он хотел, чтобы я извинилась и отказалась от этого человека. Но я не могла, он был очень важным, так как был родственником одной моей подруги. Упрямство взяло вверх и я не сделала все, как он хотел. Проходили месяцы и твой отец все еще игнорировал меня. Мне становилось тошно от всего этого, я напилась в одном баре и изменила Джейку. Последние слова ввели врасплох девушки. Она вытерла слезы и Эбигейл дала ей время на переваривание всей информации. Все доводы и некоторые зацепки были лживыми. Все о чем она думала, было неверным. Она даже не могла поверить, что из-за работы ее два любимых человека рассорились и поставили на карту все. — Ты изменила отцу, мам. — Больше как в подтверждение сказала себе девушка. — Да, дорогая. Но ты даже не можешь представить какие для меня были три месяца без тепла твоего отца тяжелыми. Пойми и меня, я больше не могла терпеть все это. Это было самым ужасным, что случилось со мной. Я была разбита и зла. И на том балу, когда узнала, что ты куришь, когда соврала, что отец не нашел время на тебя, мне было противно. Я ему не рассказала о балле, на котором должны присутствовать родители. Я просто повела себя чертовой эгоисткой и умолчала об этом. Мне было тяжело тогда к тебе приехать и поддержать, когда убили твоего друга. Я не могла смотреть на твое лицо. Я лгала тебе и мне было противно увидится с тобой, когда ты нуждалась так во мне и что-то не то сказать. Девушка не шевелилась. После рассказа ее матери, Кларк не хотела больше никого видеть и Эбигейл не противостояла желанию дочери побыть одной и вышла. До поздней ночи, после того как принес отец поесть, Кларк сидела в пустой палате совсем одна. Ее мысли были разными и она просто не могла решить, что делать дальше. Все это время ее родители ей лгали, она была окутана во лжи и они как превосходные актеры сыграли свою роль. Больше им не нужно ничего делать. Ее мать открылась перед ней, теперь она все знает и после того, как ее родители пришли на следующий день, Кларк очень кратко ответила на их вопросы о ее самочувствие и после длинной паузы заговорила о всем о чем думала перед сном. — Вы мне лгали. Вы оба не идеальные родители и даже притом, что День Благодарения прошел не так как я бы хотела, но вы играли свои роли ради меня. Вы продолжали жить и играть, чтобы я не почувствовала себя разбитой. Но вы не учли одного, вы даже при том, что притворялись, итак убили мою внутреннюю маленькую принцессу, которая мечтала о родителях, которые всегда будут приходить на ее праздники в пансион, проводить все свое свободное время вместе с ней. Делайте дальше, что хотите. Можете выкинуть эти кольца, можете переехать, мне все равно. Новый Год я проведу со своими друзьями. — Кларк, — хотел перебить Джейк принцессу, но она не позволила. Сил больше игнорировать и жить со всем этим дерьмом она не могла. — После окончания пансиона, все лето я проведу, путешествуя по миру и тогда подам документы в Академию Искусства. — Кларк, ты не можешь этого сделать! Это погубит тебя! — Закричала Эбигейл. Встав с кресла она начала расхаживать по палате. — Если я и дала вам обещания поступить в мед, это не значит, что и я не дала себе обещание. — О чем ты говоришь, дорогая? — Не понимая ни одного слова, Джейк присел на кресло и был в крайнем замешательстве. — Я дала себе обещание, если что-то случится с нашей семьей, я отвергну ваш уговор продолжить вашу работу. Так и случилось. Вы развелись. Вы убили все хорошее, что было в нашей семье. И ты не права, мама. Меня погубит не то, что я поступлю в Академию Искусств, а то что не последую желанию своего сердца и уничтожу свой талант. — Дорогая, конечно же это твой выбор и ты вольна делать все, что хочешь, но ты уверенна в этом? — Да, пап. Полностью. — Легко улыбнувшись отцу, Кларк посмотрела на мать, которая убийственно прожигала в ней дыру. — Ты погубишь себя, Кларк. Ты делаешь большую ошибку! — Эбигейл, успокойся! — Повысил голос Джейк. Обняв дочь и поцеловав ее в щечку, он отошел к двери и вздохнул. — У Кларк есть выбор и если она хочет поступать в Академию Искусств, так и будет. — Посмотрев последний раз на свою дочь, Джейк вышел, а за ним последовала Эбигейл. Бросив последний взгляд на дочь, она вышла. Откинувшись на спинку своей койки, девушка вздохнула. Вот и настал конец счастливой семьи Гриффинов. Все, что было в ней хорошего в прошлом. Она сделала выбор и не изменит его. Если они думают, что будет потакать их желаниям, то они ужасно ошибаются.

***

Неделя в больнице для Кларк прошла незаметно. Ей не давали скучать и она проводила время замечательно. Полностью целые дни напролет девушка проводила с Октавией и Рейвен, которые проводили с ней все время. Они всегда приносили чего-то вкусненького Кларк, так чтобы никто не видел. У них всегда был при себе ноутбук, на котором смотрели разные сериалы и фильмы. Также играли в различные игры. Они разговаривали поздними ночами и узнали, что Кларк сделала решающий шаг в будущее, которое окончательно изменится. Ее родители приходили изредка. Чаще всего ее навещал Джейк, а так приходили и другие люди. Мерфи, Джаспер и Монти также часто бывали у Кларк и приносили разные фрукты и вкусности. Когда их было очень много, иногда прогоняли медсестры, но это было поводом залезать в палату к Кларк, которая находилась на первом этаже. Сегодня было воскресенье и Октавия, постучав в двери, держала кофе и на ее лице стояло замешательство. — Что-то случилось, Окти? — Обеспокоено спросила Кларк. Она уже сидела одета на своей койке. Приняв долгожданный душ и взяв кофе, она не сводила глаз с Окти, которая нервно похаживала по палате, все еще заполненной цветами. — Беллами. Он здесь. Только услышав его имя, ее дыхание сбилось и запотели ладони. О нем не было слышно неделю и он не приходил навестить ее, как все. Он только раз был возле нее. Ей было обидно, что даже люди с которыми она не имела ничего общего и не знала даже их имени приходили, чтобы навестить ее, а он, человек с которым она дружила с детства и до этих пор горела желанием увидеть, не давал о себе знать неделю. Даже не прислал цветы. Не то, что ей было обидно, она была зла. Так как недавно поддалась чувствам и эмоциям и переспала с ним. После того, как она призналась о своих чувствах, она надеялась на действия с его стороны. А он молчал. Его не было рядом и сейчас она не хочет его видеть. — Я не хочу его видеть. Попроси его чтобы уходил, так как ему не рады. — Вот как? — Не услышав, как открылась дверь и в палату парень сам зашел, девушка испуганно посмотрела на него. Она настолько сильно злилась на него и ушла в собственные мысли, что не услышала, как он вошел и теперь очень близко стоит возле нее. — Я пожалуй выйду. — Тихо сказала Окти и вышла. Девушка не отвечала на вопрос парня, только стояла в тишине со скрещенными руками на груди и испепеляла с ног до головы. Как он посмел в последний день, когда уже ее выписывают прийти? — Может мы перестанем играть в молчанку и кто кого скорее убьет взглядом, и начнем говорить? — Девушка только обошла парня и потянув молнию на своем чемодане стояла теперь спиной к парню. — Нам не о чем говорить! — Воскликнула девушка и последнее слово громче сказала, так как оказалась прижатой к стене. Она снова не услышала, как Беллами тихо подошел к ней и повернув к себе, прижал сильно. Его руки покоились над ее головой, а губы были очень близко к губам девушки. — А я то думал, что должен ответить на твой вопрос. — Произнося тихо каждое слово, парень покусывал губы девушки и опустив руки на ее талию, теперь прижал к себе. — Я же сказала, я не хочу тебя видеть. Выйди или же я начну кричать. — Злостно зарычала девушка, ударив кулачками по плечам парня. Он даже не пошевелился. Так и стоял на месте и ухмылялся. — Я буду очень признателен, если ты будешь кричать в другом месте и при других обстоятельствах! — Подмигнул Беллами и крепче сжал в своих объятиях девушку, которая была в не очень хорошем настроение и ярость паром выходила из ее ушей. — Идиот. — Зашипела девушка и став на цыпочки, потянула парня за волосы и снова яростно зарычала. — Уходи! — Я отвечу на твой вопрос. — Все еще упрямо настаивал на своем парень. — Ты думаешь мне все еще нужно твое признание? — Наклонив голову на бок, маска девушки вернулась на ее лицо. — Ты мне нравишься, Кларк. С начала нашего знакомства и до этих пор, даже когда вел себя, как полный мудак. — Первые слова заставили сердце девушки сделать сальто и громче забыться. Ее ноги стали ватными и маска рухнула. Четыре слова и ее безжалостная и холодная маска упала к его ногам. Он признался. Это не были словами о том, что он любит, но первый шаг сделан. — Когда я касаюсь тебя, я чувствую что-то, что не могу описать. Когда ты улыбаешься, мне становится тепло, что ты в хорошем настроении. Когда мы впервые поцеловались, ты разбила мою маску, ты помогла мне. Я не идеален, но я знаю одно, что как тот случай с Изгоем, когда он причинил тебе боль больше не повторится. Ни я и больше никто не сможет тебе причинить боль. — Беллами… — девушка касается ладонью его щеки и улыбается. Она услышала эти слова. Наконец-то впервые она не боится, что он причинит ей боль. Что разобьет ее сердце. Она почувствовала то, что давно не чувствовала. Обида и злость прошла. Она даже забыла, что он не приходил ее навещать. Она простила его. Простила все. — Я не приходил к тебе, так как не знал, что сказать и боялся признаться. Я впервые боялся сказать, что-то неправильное. — Заткнись, Беллами Блейк. — Улыбнулась девушка и теперь потянулась не для того, чтобы угрожать, а чтобы поцеловать и снова почувствовать те бабочки, которые порхают в ее животе. Она снова попробовала вкус его губ. Такие манящие и сладкие. Оба знали, что первый шаг сделан. Они оба знали, что чем дальше зайдут, тем сложнее будет. Но теперь у них есть поддержка, которая с этого момента стала сильнее и прочнее. Если и пойдет трещина, они залепят ее. Они будут бороться за такие счастливые моменты, так как над ними не могут быть только темные облака. Над ними должно и появится яркое солнце.