В плену тайн

Беллами не нравилась эта затея. Ему не нравилось пребывание здесь, в доме Гриффинов. Сейчас была бы его воля сидел в клубе и напивался, но по просьбе Оу он не смог отказать. Все же этот праздник нужно проводить с семьей, которой у них якобы не было. Отец как всегда на первое место поставил свою работу, мать мертва, а одну Окти, Беллами никогда не оставит, особенно в такой праздник. Приняв душ и обернувшись полотенцем, парень вышел и какое было его удивление увидеть на своей кровати сидящую Эбигейл Гриффин. Натянув равнодушную маску, ему было плевать даже на то, что он сам в гостях и перед мамой принцессы стоит в одном полотенце. — Вы что-то хотели? — С равнодушной ухмылкой спросил Блейк. Эбигейл только прикрыла глаза руками и вздохнула. — Что случилось в пансионе за это время? Что с Кларк? — Вот значит что. Вы хотите быть в курсе всех происшествий, чтобы не выглядеть перед дочерью еще худшим ничтожеством, чем вы есть сейчас? — Беллами вздернул только брови вверх и стал перед Гриффин. А он знал как она не недолюбливает его. Она всегда была против его дружбы с Кларк. — Как ты смеешь… — женщина смахивает руками в стороны и встает с места. Хочет что-то договорить, но Беллами вскидывает указательный палец вверх и с азартной ухмылкой прошипел. — Да, вы ничтожество и плевать мне с высокой колокольни, что я гость и должен в вашем доме вести себя прилично. Но, кто еще сможет вам открыть глаза? Ваша дочь уже давным-давно выросла и то, что вы ничего о ней не знаете и о том, что ей пришлось пережить за все это время, только ваша вина и я не буду вам все разглашать. Или же… — брюнет сделал не долгую паузу и еще больше яда вылил на женщину, — я вам все-таки расскажу, пусть вас совесть загрызет. У вашей дочери умер друг как и у меня. Его убили. Хотите знать кто? А есть у нас один сукин сын, называет себя Изгоем. И знаете, что это не впервой, он уже убил троих играет по крупному. Больше не играет в детские игры, как например ранее раскрывал наши секреты и давал нам задания. Теперь он убивает и вешает все убийства на Кларк, что это будто ее вина. Но это не так. Она ни в чем не виновата и я в этом полностью уверен. — На последних словах Беллами остановился и сам себе еще немного и поверил бы. Но доверять полностью Кларк он не мог. Он знал, что у нее есть секреты, что у нее есть то о чем она не может поделится и это его бесит. — А еще у нас есть зацепка, кажется дорогой ее бывший парень Финн, Изгой или помощник. Мы еще точно не знаем, но совсем скоро надеемся раскрыть правду. — О, Господи! — Женщина была крупно в замешательстве. Она не верила собственным ушам. Это все произошло с её девочкой. И она держится. Она сильная. Это первый раз, когда она увидела её в таком свете. Она сильная. Она прошла через гору дерьма, но продолжает держать на лице маску. Её дочь. — А еще по вашему лицу могу уверенно сказать, что вы не знали о расставании Финна и Кларк в начале учебного года. — Беллами было омерзительно вспоминать отношения и якобы любовь Финна к Кларк, так как он был первым в списке подозреваемых. Ему было целиком противно говорить о нем, как о человеке, если это он убил Вика, он сам задушит его собственными руками. Будет медленно душить. Убивать. — Ты говоришь, Беллами, будто я самый ужасный человек, даже не подозревая, что у самого отец не лучше. — Женщина перешла на крик. Она не может смирится со всеми этими навалившимися на её голову новостями, на то, что не один Беллами думал о ней как о монстре, её родная дочь ненавидела. — Я хотя бы признаю и открыто смотрю на всю ситуацию с отцом. У меня вот понимаете больше нет надежды на лучшее отношения отца к нам с Окти. А вот у Кларк она была. Она горела надеждой, что все еще изменится. Что вы станете лучше и поддержите ее. Поймете и в конце концов будете той матерью, которой должна быть каждая. Но вы отвернулись от нее. Вы как и мой отец поставили на первое место работу. Вы не лучше него и он не лучше вас. Вы как две капли воды. Но я принял это. Принял то, что отец таким стал и больше не изменится. Он потерял жену, его прежнего не вернуть. Работа вторая его жизнь, без нее он пропадет, это последняя часть за которую он держится, не за нас с Окти. А вы? У вас есть замечательный муж, умная дочь. А вы все также отворачиваетесь! — Вот как ты все это видишь, Беллами? — Шепотом спросила Эбигейл, больше не имея сил. — Да. — Уверенно ответил Блейк. — Тогда я пойду. Тебе нужно отдохнуть. — Было бы неплохо. — Эбигейл уже открыла дверь, чтобы выйти, но остановившись, она повернула голову и последнее, что хотела, это также просветить Беллами. Возможно она и недолюбливала его тогда, но он вырос и стал умнее. У него появились свои мысли. Он стал старше. И она гордилась этим, даже если он не был её сыном. — Беллами, твой отец тебя любит, как и Окти. Он погрузился в работу не потому, что у него больше нету ничего важного, а потому, что он боится. Он боится себе и вам признаться, что любит вас. Он понимает. если признается и если что-то случится с кем-то из вас он не выдержит. Не выдержит еще одно крушение. Еще одну боль, как смерть Авроры. После слов Гриффин, Беллами минут пять стоял на месте и не двигался. Он не мог поверить, что его отец боялся. Именно страх сковывал его, заставлял делать так, как делает. Вот, что скрывал отец. Он любил их, но боялся им признаться. Теперь он его понимает. Если бы раньше отец рассказал, он бы не вел себя как осел с ним. Тогда не ударил его. Беллами оставалось только грустно улыбнутся. Все равно сейчас он не с ними. Он в Испании в День Благодарения. Блейк только успел переодеться, как в его комнату постучались и теперь это была Окти. — Белл, можно с тобой поговорить? — Девушка осторожно вошла в комнату брата и поправив уже нарядное платья для ужина, села на кровать. — А, что мы тогда сейчас делаем? — Пожав плечами, брюнет плюхнулся на кровать и прикрыл глаза. — Я о том, что случилось после моего ухода с пансиона. — Снова неуверенно и очень осторожно заговорила Окти. Она никак не хотела разозлить брата, только поговорить. — После инцидента с Линкольном? — Все еще в том привычном холодном тоне для Беллами спросил. — Только прошу не злись. — Девушка обернулась к брату и сжала его руку. — И почему я должен злиться? — Уже открыв глаза внимательно посмотрел на сестру Беллами. Он не понимал к чему она клонит. — Я виделась с Линкольном в Майами. И он пригласил к себе на летные каникулы. — Пауза. — И я согласилась. — Ты что? — Если он услышит еще одно слово о том мудаке он взорвется. Резко встав с кровати, парень начал расхаживать по комнате. — Беллами, прошу только не начинай, я понимаю тебе это не нравится и… — девушка не договаривает, её брат садится на корточки напротив нее и берет в свои руки ее маленькие ладошки. — Окти, я не хотел говорить тебе прежде, но когда ты уже начала о своем Линкольне мне придется. На той недели в городке недалеко от пансиона я развлекался в одном из клубов. Там я видел твоего любимого с другой рыжеволосой какой-то девушкой. — Беллами сдержанно и очень осторожно рассказал Окти и большим пальцем вытер первую слезу на её щеке. — Только не плачь из-за такого как он. Он не заслуживает тебя. Пойми это. — Оо, нет! Белл это не может быть правдой, — тихо шептал девушка, всхлипывая. — Окти, прости. — Знаешь, а, ты был прав, Большой Брат. — Снова очень тихо прошептала девушка. — Ты правильно говорил. Он просто развлекался со мной. Использовал меня, а я наивная дурочка поверила ему. — Слезы начали скатываться по её щекам. Одна за другой. Беллами больше ничего не говорил только утешающее обнял сестренку и поглаживал по её красивым локонам. — Я же найду того особенного? Знаю глупо звучит… — нервно запиналась девушка. — Обязательно. — С легкой улыбкой парень отстранился от сестры, но продолжал смотреть на нее. — Ты такая красивая, Окти. Ты обязательно встретишь свою вторую половинку. А если тебя кто-нибудь обидит, ты сразу же расскажешь мне. Верно? — Он ткнул легонько пальцем в носик девушки, а она только хмыкнула и пожала плечами. — Увидим, Большой брат. — Не увидим, а пообещай. — Обещаю. — Взяв как в чашу своими ручками лицо брата, Окти наклонила на бок голову и внимательно посмотрела в черные омуты Белла. — А ты? — Что я? — Может и ты расскажешь, что у тебя с Кларк? — Услышав вопрос сестры, Беллами чертыхнувшись, встал на ноги и начал ходить по комнате. И нужно было Окти зацеплять эту тему? — Все сложно. — И кто недавно говорил, что так отвечают только полные неудачники? — Засмеялась даже очень громко Окти, но увидев гневный взгляд брат заткнулась. — Прости. — Я тогда сам не понимал, что окажусь в такой ситуации. — Ты ее отвергаешь и этим делаешь больно. Как и себе и ей. Ты же любишь ее, Беллами. Тебе так тяжело в этом признаться? — Возмущенно накричала Окти на брата и встав с кровати она подошла к брюнету. Взяв его за руки уже тише произнесла. — Тебе так приятно смотреть на её ледяную маску? Тебе приятнее делать ей больно, чем видеть ее улыбку, слышать ее смех? Задам тебе вопрос. — Ты их уже задала. Два. — А ты не ответил ни на один. — Девушка взяв за подбородок брата заставила смотреть ей в глаза. — А если она найдет тебе замену? Если найдется тот другой и она влюбится в него? Что тогда ты будешь делать? — Окти… — Дай мне договорить. Ответ: ты будешь в прошлом. Ты будешь ее прошлым. Ты будешь забытым. Она забудет тебя и если вспомнит то, как в прошлом лучшего друга в детстве и назойливого парнишу. — Окти не дала ответить брату, только чмокнула его в щечку и вышла. Ему нужно было время, как и ей. Но только разное время. Ей возможно нужны будут недели или даже годы. И нужно будет и сейчас время, чтобы выплакать все слезы и забыть свою ошибку. Свою первую любовь, которая открыто ей врала. А вот Беллами нужны будут часы, минуты. Ни дни, ни годы. Они в прошлом. Ему нужно думать о сейчас. У него есть только сейчас и какой бы шаг вперед или назад он не сделал, он приведет его к последствиям в будущем. Хорошим или плохим.

***

Беллами не хотел ложится отдыхать. Сон никак не приходил, а если и начинался, то с того что везде была Кларк. Поэтому брюнет вытянул любимый детектив с сумки и начал читать. Все его мысли о прежних разговорах с Эбигейл и Окти вылетели с головы, но одно ему не давало покоя. Ему нужно сделать выбор. Ему нужно признаться. Нужно сделать тот верный шаг. Неожиданно в его комнату постучались, Беллами уже подумал, что снова Окти и хотел сказать, что он читает и пусть сама отдохнет, но это было бы ошибкой. В комнату вошла она. Вошла Кларк. Его взгляд зацепился сразу же на её руках и глазах, даже не на халате, что означало, что она только с душа или же на мокрых волосах, с которых стекали капли воды, спускаясь по её голой и полностью открытой для него шее вниз к ложбинке между грудью. Её глаза были красными и опухшими. Она плакала. Он только что вспомнил как Гриффин говорила о разговоре с Кларк. Его руки сразу же сжались. Она потеряла надежду. Она потеряла ныть за которую держалась. За то, что могло показать ей лучший выход. Костяшки на руках были полностью в ссадинах, что означало она сорвалась. Дала слабину. И он понимал. Когда-то и он потерял ту надежду, сломался! Но его починила она. Кларк. Именно в последний день лета. И только что парень сумел распознать ее новый взгляд. Она нуждалась в нем, не так как всегда. Ей нужен был он. Его тепло. Его любовь, которую она чувствовала и только. Ей нужен был этот момент. И выходом был он. Он был тем кто поможет ей забыть. Он только что понял, она сдается. Она все-таки размышляла о его словах. Думала о том что она первая пустит белый флаг. Что она первая даст слабину. Но она не знала правды. Он уже давно дал её. Как только поцеловал в первый раз после их первого балла в этом учебном году. Дал слабину еще тогда, когда снова почувствовал ее губы на своих после лета. Но маску он держал. Она стоит в нескольких шагах от него, но он до сих пор в плену холода. Он надевает эту маску. И воспользуется ней. Но она скоро треснет. Она даст свои трещины. Она даст свои швы, которые разойдутся. — Кларк, ты что-то хотела? Откинув в сторону книгу, которую Беллами начал недавно читать после откровенного разговора с Окти, встал с кровати. Кларк молчала. Не произнесла ни единого слова, как вошла в его комнату. И он больше не спрашивал у нее ничего. Она только делает первые шаги. Второй. Третий. И она уже возле него. Поднимает руку к его лицу, проводит нежными пальчиками по щеке. И он чувствует как маска падает. Как она рушится одним прикосновением этой девушки. Швы на ней разрываются и она падает, разбиваясь на маленькие осколки, которыми можно порезаться. Последний выдох. Все еще молчит. Но теперь обхватывает шею парня двумя руками и встает на пальчики, чтобы дотянутся к его губам и прошептать. — Сдаюсь. — И она призналась. Он услышал эти слова. Она призналась, что дала белый флаг. Она призналась, что он ей нужен. Его руки нежно ложатся на её талии и обнимают девушку сильнее прижимая к себе. На губах парня появляется ухмылка. Секунда и его губы накрывают губы девушки. Вот они. Те манящие, такие сладкие, как спелые ягоды летом. Вот та опора, тот якорь который держит его на плаву. Она та кто нужен ему. Он тот кто нужен ей. Сначала медленно, как в вальсе, но сладком и полном эмоций. Губы касаются губ. Руки исследуют хрупкое тело девушки, а тоненькие пальчики не сильно тянут те приятные на ощупь и такие красивые цвета мрака волосы назад. Сейчас они оба понимают, что поддаются желанию. Что глубокое желание воспламенилось и больше его не затушить. Сейчас они руководятся эмоциями и чувствами, но потом и будет потом. Сейчас они тут и им нужно это. Нужно быть в правильных руках. Нужно почувствовать тепло. Нужны друг другу. Беллами приподнимает девушку над полом, та в свою очередь обхватывает его бедра своими ногами, прижимаясь еще ближе. Они не разрывают между собой зрительного контакта. Продолжают смотреть друг на друга. В те голубые и темные омуты. Оба падают на кровать и губы соприкасаются с другими губами. Тот же сладкий, дикий, голодный, полон желания поцелуй. Вот то, что им нужно сейчас. Присутствие друг друга. Они части пазла. Они главные части и теперь вместе. На этом этапе. Нежные пальчики Кларк переместились в его густые, темные волосы, хватаясь за пряди. Беллами застонал ей в рот, он нашел руками пояс ее халата и раскрыв перед собой полностью ее обнаженное тело усмехнулся. Она была великолепна. Немедля Кларк также сняла штаны с Беллами, но как только хотела продолжить снять боксеры ее руки внезапно были заключены в ловушке. Левая рука Беллами держала её запястья над головой, а левой он скользили по её обнаженному телу. Их поцелуи были мягкими и нежными, нетерпеливыми и требовательными, как и голодными, дикими. Их языки не могли насытиться друг другом полностью. Но неохотно оторвавшись от губ девушки и получив за это недовольный стон, парень начал преодолевать дорожку поцелуев с шеи к ключицам блондинки. За каждым оставлял багровые метки. Снова его знаки. То что она его. И даже если она не понимала, того как он привязан к ней, она всегда будет его. Он исследовал шею Кларк до того как он не выпустил ее руки с ловушки и её пальчики зарылись в его волосы, когда он накрыл своими губами сосок на её правой груди. Посасывая его, второй рукой он массировал ее, пока соски не стали жесткими. Затем он перешел на другую. Он захватил в рот, его язык кружил вокруг него, пока она извивалась. Громкие стоны вырывались с еще большой силой, она извивалась как кошка. И ему это нравилось. Все в ней ему нравилось. Стон за стоном. Поцелуй за поцелуем. Укус за укусом. Желание за наслаждением. Вот оно. То что им нужно было. Желание еще ярче воспламенилось. Оно стало ярче. Больше. Отстранившись на минуту он снова пожирал своим голодным и похотливым взглядом ее тело, округлости, изгибы. — Черт возьми! Какая же ты красивая! — Гортанно и очень хрипло прошептал Беллами. Его руки снова исследовали ее тело, но теперь они остановились ниже ее живота. Еще шире разведя ее ноги он поместился между ними и снова окунулся в жаркие поцелуи. Кларк застонав ему в ротик и прикусила его нижнюю губу, когда он скользнул одним пальцем в нее и сразу же вышел. — Великолепна! — проворчал он ей на ухо. Он явно сдерживал себя. Но больше он не выдержит ни минуты. Ее пальцы снова потянули сильнее его за волосы, когда он снял с себя боксеры и натянув резинку, сжал ее внутреннюю часть бедра. Его дыхание оборвалось на секунду, когда снова посмотрел в эти красивые цвета морской волны глаза. Как он мог так ее ломать по кусочкам? Как он мог делать ей больно? Как мог потом и слово говорить, после того как наделал столько дерьма? Он ненавидел себя и то чувство, которое как спичка воспламенилось вмиг. — Кларк, — тихо прошептал Беллами, но девушка не успела ничего ответить как только громко застонать. Он уже вошел в нее. Сначала он входил в нее, то выходил с нее медленно, но потом уже наращивал темп. Сама девушка, чтобы быть с ним еще ближе помогала и толкалась бедрами в него в темпе. С их рта выходили громкие стоны, но чтобы не выдать себя заглушали их поцелуями. Кусали друг друга губы, ласкали. Зарывшись в густые и цвета солнца волосы девушки, брюнет уткнулся носиком в её шею и при последних толчках тянул ее за волосы. Последние толчки, парень выходит с девушки и ложится рядом. Сначала они в тишине лежат возле друг друга, не мешая окунуться в свою атмосферу. Но больше так девушка не могла лежать и хотела уже встать, поднять свой халат и уйти, как Беллами перехватил ее запястье и снова заставил лечь на кровать. Чтобы не дать ей больше шанса уйти, прижал своим телом, нависая над ней и накрыл одеялом. — Ты никуда не уйдешь. — Как маленькому ребенку по слогам приказал Беллами. Тихо, чтобы ее тело покрылось мурашками. Девушка ничего не ответила, только вздохнула и провела пальчиками по его подбородке. — Кларк, почему между нами все так сложно? Я не хочу нести сейчас полную банальность, но по-другому не могу — На том же тоне шептал над ухом Кларк, Беллами. — Может, потому что мы не такие как все? Нашим родителям наплевать на нас, мы учимся в пансионе, нашего друга убили как и троих знакомых, между прочем из-за какого-то психопата, которому нужно лечится. Продолжать? — Вскинув только брови, девушка перестала гладить по щеке парня и перевела взгляд на потолок. — Твоим родителям не наплевать на тебя Кларк. — Громче сказал Беллами. — Серьезно? — Скептически спросила его Кларк и снова смотрела в его темные омуты. — Поверь, им не наплевать. — Тогда другой вопрос. Что будет дальше? — Вскинув брови вверх девушка не отводила глаза, только внимательно следила за темными глазами, которые как вспышка за секунду поменяли цвет и вернулись к прежнему. — Кларк, если ты имеешь ввиду после выгодного для нас обоих секса, то… — помотав головой, девушка не дала договорить парню свои слова и стукнула его по груди, так что он откинулся на спинку. — Серьезно? Ты сказал это вслух? — Гнев рос с каждым ее тяжелым входом, с каждой секундой существования этого человека на земле. Она его ненавидела. Он ненавидел себя за эти слова, снова причиняя ей боль. Все надежды, все мечты маленькой Кларк рухнули: о светлом будущем, принце и принцессе. Все его надежды на их будущее рухнули. Он не знал как ей признаться. Он боялся. Боялся, что сделает больнее чем есть сейчас между ними. Незаметно на её щеке прокатилась первая слеза. Она снова плачет перед ним. Снова слабая. Снова рухнула ее защита. Теперь его любовь. Его поцелуи все, что он давал ей несколькими минутами назад исчезли, только стояло в голове единственное воспоминание. Маленькая Кларк бежит с красными и опухшими глазами от слез к отцу. Он поднимает ее к себе на ручки. Его маленькую светловолосую принцессу. — Эй, малышка! — Мягко погладил мужчина по головке девушку и сел на большое пастельных тонов кресло. — Кого на этот раз нужно наругать за слезы на твоих красивых глазах? — Легонько и ласково мужчина вытер с пухленьких щечек девочки слезы и внимательно посмотрел на свою дочь. Какая же у него красивая дочь. Вылетая принцесса. — Беллами. — Буркнула себе под нос девочка и крепко обняла отца за шею, когда увидела виновника ее слез на пороге комнаты. — Беллами, — тяжело вздохнул мужчина, посмотрев на паренька, который виновато потупил свои карие, как шоколад глаза в пол, — зачем ты обидел Кларк? Что снова случилось? — Он сказал, что ему нравится другая девочка и он теперь хочет играть с ней. Но я хочу чтобы он играл только со мной. — Снова всхлипнув, закричала девочка, не глянув на парня. Ей было обидно, что её лучший друг так поступил с ней. — Можешь объясниться? — Все также внимательно смотрел мужчина на мальчика. Тот раскинув руки в стороны не сдержавшись закричал. — Мне нравится другая девочка и я хочу играть с ней! Но Кларк всегда, когда я хочу подойти к ней, начинает кричать и плакать, что я ей больше не лучший друг. — Ох, ну и ты капризная принцесса. — Мягко засмеялся мужчина и погладил по спинке дочь. — Кларк нужно уметь делится. Не нужно себя так вести. Беллами если и нравится другая девочка и хочет поиграть с ней, все равно не забудет о тебе. Будет играться и с тобой. Ты навсегда останешься его лучшим другом. — Да, Кларк! Ты мой лучший друг навсегда! — Вскрикнул мальчик с забавной ухмылкой на лице. Девочка только мягко улыбнулась и вытерла слезы с щек. Она была рада и благодарна словам отца. Он дал ей понять, что Беллами навсегда будет с ней и не забудет о ней. Он ее лучший друг навсегда. Вторая и третья слеза скатывается по её щекам. Но Беллами мягко подушечкой вытирает ее и вздыхает. — Эй, я не совсем это имел ввиду. — Вздохнув, брюнет положил свою ладонь на белокурые волосы девушки и начал их гладить, так как её отец когда говорил, что Беллами навсегда будет ее другом. Но сейчас это не утешало. А угнетало. Она не хотела, чтобы он был её другом, еще с того дня летом. Возможно, она и не признавалась себе в этом, но сейчас она могла твердо об этом думать. Она хотела, чтобы он был больше чем друг. Больше чем тот с кем она играет. Больше чем тот кто рядом. Больше чем тот кто нужен. — Все, что произошло сегодня, тогда после смерти той девочки, в тот день летом, было желанием, было нужным нам. Тогда мы были пьяны. Тогда тебе нужно было расслабится. Забыться и потеряться, чтобы боль не взяла тебя полностью. Сейчас нам нужно было чтобы отвлечься. Побыть в теплых и надежных руках. Нами руководил желание и потребность. — Она не отводила от него глаз, на которых уже скопились те слезы, то что она чувствовала. Он врет. Он врет ей как всегда. Он не может признаться. Он боится или же… не хочет. — Скажи, что ты ничего не чувствовал. — Отчеканила каждое слово девушка. Уже поднявшись на ноги, она стояла перед ним обнаженной. И эта ситуация была на втором плане. Эй было плевать на это, только не на его чувства. На что он ей скажет. — Что? — Она вогнала его в тупик. То, что ей нужно было. То, что ей нужно было узнать. Что же скрывается годами за большими слоями льда вокруг его сердца? — Просто скажи, что ты нихрена не чувствовал во время наших прикосновений, поцелуев. Что нихрена у тебя не вызывало те бабочки или же мурашки по коже. Что ты нихрена не чувствовал когда смотрел мне в глаза, когда танцевал во время всех тех наших танцев на баллах… — Кларк, — брюнет хотел ее перебить. Но она не дала только оперлась локтями в матрас, она наклонила голову и засмеялась. Это был смех отчаяния. Смех, который вырвался и его было невозможно поймать. То чем было надеждой, но она хрупко и медленно угасала. — Заткнись Беллами и дай договорить. Просто скажи эти слова «Да, Кларк я нихрена не чувствовал, когда целовал, обнимал, ласкал тебя. Когда танцевал. Когда видел с другими у меня не срывало башку. Я не врал тебе о том, что ты для меня только друг. Не чувствовал себя мертвым, когда видел тебя разбитой. Когда Изгой держал тебя на волоске от смерти. Ты для меня только друг и не больше!» Скажи мать вашу эти слова и я уйду с твоей жизни. Уйду из этой комнаты и закрою дверь, как бы глупо это не звучало, закрою дверь и выкину все, что между нами было, исполню обещание, которое дам тебе. Просто мать вашу скажи эти слова и я уйду, не посмотрев на тебя больше никогда. Не вернусь. — Ее голос был надрывным и хриплым. С каждым словом слезы, которые скатывались по её щекам и вниз делали больно. Она едва дышала. Хотелось все выкинуть наружу. Опустошить себя. Дать возможность себе выговориться. Он видел в её глазах боль, отчаяния и та умирающая надежда, то что должно было гореть ярким пламенем, но этого не было. Она хотела услышать вовсе не эти слова, которые озвучила. Она хотела противоположны им. Но мог ли он сказать их? Да мог. Хотел ли? Да, потому что видеть эти полны бездны боли глаза было, хуже казни. Чувствовал ли он хоть что-то с ней? Да и еще тысячи раз да. Даже самые неописуемые чувства в мире. То что только она давала. Но он продолжал ее топтать. Он продолжал сидеть с маской на лице, которая рухнула тем летом, но он надевал ее. Она помогала скрыть все чувства. Он ненавидел себя за все что делал ей. Он ненавидел себя за то, что не может сказать ей все. Сейчас не может, но так хочет. И больше никогда не видеть ее слезы из-за него. Никогда в жизни. — Я… — но он снова не договаривает, её маленький пальчик коснулся его пухлых губ и заставил замолчать. Она так красива. Сидит перед ним полностью обнаженна, не смущаясь. — Перед тем как ты потеряешь меня, я скажу тебе кое-что. — Она сделала не долгую паузу и продолжила. На ее лице не было ничего кроме боли и смешанных чувств. — Я всегда хотела казаться сильной и закрывалась от всех и вот поэтому я стала такой, какой я сейчас. Знаешь, я изменилась и этот переломный момент был в восьмом классе, когда ты признался, что у тебя есть девушка. Тогда я взяла твои сигареты и с того дня начала курить. Из-за тебя, Беллами Блейк. Из-за тебя я стала такой. Из-за тебя, черт возьми, я стала той у кого были два кредо и знаешь чьи это были цитаты? Твои! «Любовь — это слабость; Если показываешь свою боль на людях, показываешь и свою слабость!» — Кларк я и не знал. Он заткнулся сразу же и хотел ее очень сильно прижать к себе и никогда не отпускать. Он ненавидит себя. Сейчас бы напиться и выбить всю злость. Весь гнев. Он полный ублюдок. Он даже не знал. Не знал, что это все из-за него. Из-за него она стала такой. Хотелось ее укрыть от всех. От всего мира и зацеловать каждый дюйм ее тела, извиняясь. Он никогда не простит себе. Никогда не забудет этих слов. — Заткнись. Прошу. Просто выслушай, потому что во второй раз я не сделаю больше этой ошибки. — Она не делала ошибки. Она открылась ему снова за такое время. Она дает ему возможность узнать правду. То, что его будет кусочками убивать. — Я тут вспомнила о дне, когда отец сказал, что я навсегда буду твоим лучшим другом и знаешь, что самое смешное? — С ее рта вышел смех, но снова он и горький и отчаянный. Её надежда угасала с каждым словом. — Я мать вашу не хочу быть твоим другом. Да, я не хочу быть им и никогда не хотела быть. — Его сердце рухнуло вниз и по нему сделали ужасных два больших пореза. Шрама. Её последние слова, дали ему прямо в сердце ножом. Острым и болезненным. — Я всегда хотела быть на месте Лексы. Звонок уже как пять минут назад оповестил учеников пансиона «Арка» о начале учебного года и первого урока, как группа подростков стояла возле входа и обменивалась своими впечатлениями о лете. Но все сразу же замолчали когда к ним подошел брюнет хорошего телосложения в школьной форме под руку с высокой и подтянутой девушкой. Она была новенькой. На лице парня играла радостная улыбка, как и на лице девушки. Пожав парням руки, брюнет подмигнул блондинке, на что та вскинула только брови вверх. На её лице стояла равнодушная и холодная маска. Та что скрывает ее перевернутое и полностью искалеченное сердце. Никто даже себе не представлял, что она пережила этим летом. Что она узнала и что хотела бы забыть. Забыть как и слова, вылетевшие с рта брюнета. Хотелось перевернуть все вокруг. Хотелось поднять свое мертвое сердце. Хотелось вдохнуть в него жизнь. Но она не могла. Не было сил. — Ребята, познакомьтесь это Лекса. Она новенькая в нашем пансионе и дочь лучшего друга моего отца. Мы с ней провели все лето и с начала августа встречаемся. Она моя девушка. Дальше слова и свист парней был для блондинки не слышным. Она слышала только мучительные удары ее сердца. Ей было тяжело дышать. Хотелось вытянуть сигары и закурить. Убежать к озеру и зарыдать. Хотелось забыться и напиться. Сжав руки в кулаки в карманах ее пиджака, так что ногтями она впивалась себе в кожу, делая больно. Заглушая то, что рвалось наружу. — Кларк ничего не хочешь сказать? — Внезапно обратился брюнет к блондинке. Встретившись с его такими когда-то для нее родными карими глазами она ничего не почувствовала. Была только пустота и едкий ее внутренний голос, который только надрывно кричал. Делал все это невыносимо тяжелым. — Наконец-то Мятежный король нашел себе постоянную девушку. Бедные твои шлюшки, болезненный удар по их сердцу. И в этот момент у нее оставалось только единственное оружие. Только маска помогала ей скрыть то, что она была разбита. Ее растоптали. Теперь её сердце лежит под его ногами и делает свои последние удары. — Хотела быть твоей девушкой. Хотела в тот момент держать тебя за руку и всю боль, которую принесло мне то лето пережить с твоей помощью. Даже с дружеской. Но ты был в Италии. Ты отдыхал и встретил ту кто уничтожил меня в тот момент. Каждое слово ядом выливалось наружу на его голову. Каждое слово ужасно било по сердцу. По легких, которым что-то мешало дышать. Он даже не знал и до этих пор не знает, что тогда случилось. Она ничего ему не рассказывала. Он был монстром. Он был чудовищем, которое не имело даже зеленого понятия о боли, которую причинил этой девушке. — Растоптал все, что было во мне живое. Беллами, если бы ты знал как мне было тяжело, даже не говорю о том лете, а о моментах, когда я видела тебя с ней. Твою улыбку, когда она шутила, когда ты ее обнимал, целовал. Я была все то время мертва. Я была пуста. — Яд сочился по его венах. Он чувствовал ее боль. Все то, что она пережила. Он не достоин ее. Он сделал ей даже хуже, чем тот Изгой. Он растоптал ее. — И я думала, что Финн поможет мне с этим справиться, но я была неправа. Те слова, которые мы говорили друг другу утром, то что я ему отвечала «Я люблю тебя» всегда принадлежало тебе. И так было всегда. В который раз его сердце рухнуло он не помнит, но по нему будто проехалось еще тысячи машин. Она любит его. Она открылась ему. Она сказала это, не как хотелось, но она это сказала. Финн чье имя ему было противно был для нее никем. Он ничего не значит для нее. Она любит его. — Тогда летом, которое изменило нас, дало мне вспышку быть живой, забыться в чувствах, которые я очень долго не понимала. Тогда был переломный момент, когда я снова почувствовала себя живой. Он тоже почувствовал в тот момент себя живым. Она была именно тем кто дал ему снова это почувствовать, после измены Лексы. Но он сорвался на Кларк потом. Он ее… Беллами не хотелось вспоминать то, что было тогда. Сжав только крепче руки он продолжал слушать ее. Её голос отбивался эхом по комнате. Он был надломлен. Ей нужно было выговориться. — Когда ты меня целовал, обнимал или же мы танцевали друг с другом я срывала свою маску и была собой. Я снова свободно дышала. Я чувствовала все. Мурашки по коже, те бабочки. Все! Именно с тобой. Ты был тем, кто всегда поддерживал меня, даже не зная этого. Ты был моим спасательным кругом. А если он сейчас исчезнет… Девушка резко отошла от парня и надев халат выдохнула. Она открылась ему. Она не выдержала и рассказала все, что чувствовала к нему. Если он сейчас ее отвергнет, она будет мертва. Внутри она будет пуста. И больше никто не вылечит ее. Она была неправа. Она должна была молчать. Она сделала ошибку, тем что должна услышать его признание. Она не сможет. Она не хочет его слушать. — Сегодня День Благодарения и сделай мне одолжение. Прошу ничего не говори. Просто ослушайся меня и нечего не отвечай. Я знаю, что хотела от тебя услышать правду, но не сейчас. Я просто не выдержу всего, что ты мне скажешь. Не сейчас. Я была не права. Я не смогу услышать твоего ответа. — На последних словах девушка отошла от кровати и открыв дверь ушла прочь и не обернулась. Она не хотела видеть те глаза, потому что могла их прочесть и она этого не хотела. Если бы прочитала, она бы узнала, что он бы мог ей сказать.

***

Девушка в последний раз посмотрела на себя в зеркало перед тем как выйти. Все выглядело отлично. Все, что она хотела подчеркнуть, было не просто хорошо сделано руками Окти, которая довольна рассматривала Кларк, а идеально. На её лице был не сильно вызывающий, но очень сдержанный макияж, который отлично скрыл все недостатки. На ней просто идеально сидело ярко-голубое платье по колени с длинными рукавами, глубоким вырезом на груди и бантом сзади на талии. Платье еще ярче подчеркивало цвет ее глаз. Платье идеально обтягивало ее фигуру и подчеркивало весь этот образ простое ожерелье. — Кларк, ты не хочешь поговорить? — Очень осторожно спросила Окти, подойдя ближе к подруге и сжав ее плече. — Не сейчас Окти. — Девушка выдохнула и натянув улыбку обернулась к подруге. Она сегодня также была просто изумительной. Длинное красное платье в пол без бретелек, но с большим вырезом на груди. Оно просто идеально сидело на ней, подчеркивая все ее нужные округлости и изгибы. — Кларк, ты сама не своя ходишь весь день, особенно сейчас. Тебя будто подменили. — Окти хорошо знала подругу и особенно этот взгляд. Она была потеряна в своих доводах и мыслях. Она запуталась. — Окти не сейчас, прошу тебя. — Умоляющее посмотрела Кларк на Оу. Но её подруга никак не хотела проигрывать и обняв блондинку, похлопала по плечам. Она должна была ей сказать это. — Что бы ни было причиной твоего плохого настроения, знай я всегда с тобой. И Рейвен. Мы всегда с тобой и ты можешь нам доверять. Если не хочешь говорить сейчас, хорошо. Но потом ты должна выговориться. Не держи все в себе. — Отстранившись, Окти открыла дверь и вышла с комнаты. За ней последовала Кларк. И если бы её подруга знала, если бы она понимала, что она уже выговорилась и это не пошло ей на пользу. Все уже сидели за столом. Её мама возле папы в строгом темно-синем платье и высоком хвосте, очень туго затянутым. Как бы она не хотела смотреть перед собой, но она удачно села напротив Беллами. Напротив того, кого не хотела видеть. Он был в шикарном черном костюме, как и её папа, вместо галстука были бабочки. Возле нее же села Окти. Теперь все были в сборе. Зал, где они сидели был празднично украшен. Источником света были свечи, на столе как принято на середине стояла жареная, аппетитная индейка с клюквенным соусом, сладкий картофель, тыквенный пирог и разнообразные блюда из кукурузы. Глава семьи Грифинов, Джейк открыл дорогое красное вино, разлив каждому. Подняв свои бокалы, все внимательно слушали Джейка. — Сегодня и как всегда в День Благодарения наша семья должна праздновать в большом особняке моих родителей, но так как в том году мой отец скончался, мать уехала к своей сестре, мы будем праздновать теперь в своем уютном доме. — Мужчина провел пятерней по своим коротким и уже немного поседевшим волосам и мягко улыбнулся своей семье. — На этот раз наша семья не только состоится из трех человек, моей любимой жены, — на этих словах мужчина сделал акцент на «любимой» и все сразу же его уловили, кроме Эбигейл, она знала его боль, когда он говорил о ней, смотрел на нее, — моей, до сих пор для меня, маленькой принцессе, — Кларк только слабо улыбнулась и наклонила бокал в руке, — и меня. Сегодня в нашем доме гости, наша вторая семья. Спасибо, Беллами и Октавия за то, что приняли наше приглашение. Мы ради и всегда с радостью будем видеть вас почаще в нашем доме. — Мужчина на несколько секунд остановился, но выдохнув, улыбнулся своей самой искренней улыбкой, подняв бокал вверх. — Давайте поблагодарил Бога за все, что он дал и за то, что дал возможность этот день провести вместе. — Все чокнулись бокалами и выпив из бокалов вино, принялись за еду. Мучительная и длинная тишина стояла в помещении с минут пять, но сделав еще один большой глоток вина Эбигейл ее нарушила. — Итак, Беллами какие у тебя планы на будущее? — Наколола мяса на вилку, женщина аккуратно поднесла прибор к рту и съела. Парень только натянул свою самую милую улыбку и ответил. — Продолжать бизнес отца. — А Джозеф не против? Или же он сам тебе это предложил? — Услышав вопросы своей матери, Кларк тяжело вздохнув, начала прожигать дыру в Эбигейл. Она хотела выбить с колеи Беллами, но он уверенно сидел и контролировал свои эмоции, но Кларк было не дано его самоконтролю. Она не выдержит. Её мать делает это специально. — Мам, а может хватит? — Прости, Кларк, что хватит? — Женщина только подняв высоко голову ухмыльнулась. Кларк ее раскусила, как и всегда. Играть в игры было у них в крови. Сама их жизнь была, как большая игра. И её играли Кларк и Эбигейл. Джейк себе даже не представлял как их жестокие игры изменили их отношения. Вся любовь и тепло исчезло. — Хватит уже! — Стукнула девушка ладонями по столу и отодвинув стул, встала на ноги. Все три пари глаз поднялись на нее и озадачено смотрели. — Кларк, дорогуша… — но отец не смог ничего сделать. Он даже не понимал во что они играют. — Мы никогда не сможем, как нормальная семья отпраздновать такой великий праздник. У нас всегда что-то должно произойти! — Очень громко начала кричать Кларк. Она смотрела сначала на потолок, но потом посмотрела на отца. Как же она хотела вернуть время вспять. — Папа, разве ты не видишь, что она специально расспрашивает Беллами о таких, можно сказать мелочах, чтобы затронуть тему его семьи? Она хочет высмеять твою семью, Беллами! — Обернувшись к парню, девушка умоляющее посмотрела в его темные, как ночь глаза. Желваки пошли ходуном. Он был зол. Он даже не представлял, что из-за таких вопросов Эбигейл хотела выйти на паршивые отношение его семьи, притом что у самой семья полностью разрушена. — Серьезно? — Вскинул брови вверх, брюнет сжал руки. — Вместо того, чтобы обсуждать наши не идеальные отношения с отцом, который знает о всех происшествиях в пансионе, посмотрели бы лучше в зеркало. Не вы ли закрыли глаза на собственную разрушенную семью и вместо того, чтобы наладить отношения с дочерью и снова дарить тепло мужу, копаетесь в наших недостатках у которой и то больше? — Что ты такое говоришь, Беллами? Пожалуйста успокойтесь, праздник же. — Мягко попросил Джейк. Кларк только прикрыла глаза и вздохнула. — Пап, почему суд два года рассматривает ваш развод? — Родители вмиг распахнули от удивления глаза, их дочь все знала, то что они так внимательно скрывали. Вот и Беллами наконец-то с Окти узнали, то что в итоге скрывала. Вот, что она узнала тем летом перед новым учебным годом в десятом классе. — И да я все знаю и у меня есть ответ. Просто ты против этого развода, ты понимаешь о его вреде, что он принесет мне. — Эбигейл хотела вмешаться в разговор, но блондинка перебила ее. — А ты мам, не понимаешь о том, что этим разводом, разрушишь и так не идеальную нашу семью и отношения. Тебе все равно на меня, отца. Все, что у тебя на первом месте это работа! — Воскликнула девушка и отошла от стола. — Кларк ты ничего. — но Кларк ее дала ей договорить, омотав головой убежала в сторону в сада, при том, что была в одном платье, как на улице стоял снег и мороз. Все вдруг замолчали и принялись за еду. Окти даже не перемолвилась и словом. Она знала, что у Кларк не очень хорошие дела с матерью, но чтоб все так закрутилось, она даже не представляла. — Я наверное пойду за Кларк. — Нерешительно прошептала женщина. Но Беллами не дал ей это сделать, только громко поставив приборы на стол, отошел и перед тем, как последовать за принцессой поцеловал в макушку сестру и съязвил Эбигейл. — Поверьте, вы не тот человек, которого она бы хотела сейчас видеть. — И вышел. Джейк больше не выдержал этого напора и встав, тяжело вздохнул. Как же ему все надоело. Эти ссоры, то что доставляет его жена принцессе. — Ты хотя бы день можешь побыть матерью для своей дочери? Хотя бы день притвориться, что не все равно на нее? — И также ушел, только в свой кабинет. В зале остались только Октавия и Эбигейл. Окти молчала и только доедала индейку, запивая вином. — А ты ничего не хочешь сказать? — Проницательно смотря на девушку, пробубнила женщина. Она сжала сильно вилку и наколола мясо. — Вы это заслужили. Кларк любит вас, а вы эту любовь погасили. Теперь ее мир рухнул, окончательно. — Оставив не отвеченными ее слова, Эбигейл вышла на террасу и зажгла сигару. Все, что она хотела вернуть время вспять и никогда не оставлять ее малышку без ее тепла. Она разрушила свою семью. И теперь она это понимала.

***

— Кларк, постой! Кларк, черт возьми! — Уже несвойственным голосом рычал парень. Взъерошенные волосы оттенка смолы спадали на глаза маленькими прядями, а янтарные глаза устремлены свой взгляд на хрупкой девице. — Меня все достало! — Кричала девушка, а непрошеные слезы не останавливались. Она проклинала все, что было на свете, и резко остановилась, обернувшись на парня. — Знаешь, я думала этот праздник, станет чем-то особенным, родители помирятся, хотя бы один день меня не будет доставать Изгой и, даже ты включишь в себе кнопку «стоп». Что хотя бы один день будет идти своим чередом! Но знаешь, этого не случилось! — Слезы скатывались дорожками по щекам, а руки сжимались в кулаки настолько сильно, что костяшки покрылись мертвым оттенком, а ногти впивались болезненно в кожу. Кларк все надоело, как и то, что особенный день, который должен был отличаться всем от тех обычных. В тех днях присутствует пансион и тот кошмар, который никак не намерен ее покидать. Но этот день должен был быть тем днем, который должен все изменить. Но изменил. И не то, что именно надо. — Кларк, я не умею говорить утешительные речи, как и то, что все будет хорошо и все со временем пройдет, но мои слова тогда были полной ложью, которую я знаю, ты ненавидишь. Это неправда все наши проблемы не пройдут, возможно, с годами или с веками, но не за неделю или дни. Как и тайны, которые мы плавно закрывали в себе и думали, что они больше не будут нас преследовать. Мы врали самым себе и верили в эту ложь. И это было нашей ужасной ошибкой. — Блондинка, молча, выслушивала речь Беллами, не удостоив его перебить, как любила. Его слова, как нож прошелся по лжи, которую девушка все так строила и боялась снести. Как песочный замок. Но вмиг на него наступили, и от него ничего не осталось. И теперь лжи нет, и в этом постарался брюнет, который вовсе не хотел читать нотации и всякие морали, а просто хотел, хотя как-нибудь подбодрить. Стояла больше, как напряженная тишина. Никто не пытался ее разрывать, как птички, которые должны были порхать в небе или же, как ветки на деревьях. Между ребятами был настойчивый зрительный контакт, который они не хотели прерывать, даже другими словами боялись. Ярко-голубые глаза блуждали по обсыпанному лицу веснушками в надежде найти в янтарных глазах ту крошечку эмоций, но льдинки не давали этого сделать, не давали возможности прочесть человека, как книгу, которая была открыта для всех. Брюнет был вовсе не книгой, вовсе не той книгой, которую можно прочесть. Внезапно для двоих раздался оглушительный хлопок ладоней. Блондинка хотела уже обернутся и увидеть виновника, но вмиг была прижата спиной к чей — то груди. Кларк хотела закричать, но ее рот закрыла рука, облаченная в кожаную перчатку. Дрожь пронзила тело девушки, а ноги предательски начали подкашиваться. Девушка даже очень понимала, кто это был, даже думать не надо было. Это был ее кошмар, ее враг, тот, кого она ненавидела полностью от мозга до костей. — Кларк, какая же ты красивая, а ты, — неожиданно сзади девушки раздался прохладный и с теми нотками стали голос, который ничего не говорил о человеке и это пугало принцессу, — стоять! — Остановил Изгой одним взмахом руки парня, который пока тот не видел, сокращал между ними расстояние. — Ты прав Беллами Блейк о том, что в скором времени все тайны выйдут наружу, даже те о которых вы забыли, — подчеркнул слово «все» Изгой и незаметно для девушки подставил прохладный нож к горлу. Если бы не этот нож, Беллами бы накинулся на Изгоя и повалил на землю, при этом убил безжалостно, не моргнув глазом. Сейчас было все на руку Изгоя, и он это понимал. Брюнет знал, что сейчас лучше дослушать его речь и не перебывать, но страх и то, что девушку могут убить раздирало его в клочья. — Вы мои игрушки, запомните же это, наконец. Вы никогда не избавитесь от меня, даже если раскроете и узнаете мою личность, которую я давним-давно убил в себе. Прости Кларк, но мне придется немного тебя проучить. Ты была непослушной и заслуживаешь того, чтобы тебя немного воспитали. — Что… — слова девушки вмиг обрывают криком брюнета. — Кларк!