Pairbond

Идиоты. Беловолосая девушка встряхивает головой, сгоняя непослушные жесткие пряди со лба. Не спеша вытряхивает обоймы из стингбимов, достает новые – детали входят в паз с легким щелчком, приятно отдающимся в ушах. На перевязи осталось еще шестнадцать коробочек: в каждой – двадцать четыре заряда: значит, у нее около четыреста выстрелов на семнадцать дурных голов. Жируем. Двое уже лежат на жестком полу коридора: один с пробитым брюхом, другой же уставился в потолок выжженной дырой глазницы. Богановы тени, кто из этой шайки недоумков придумал ловить космических путешественников «на живца»? Нет, конечно, отключить двигатели посреди космоса неподалеку от оживленного пути, послать сигнал «SOS» и ждать с бластерами наготове может каждый, но дальше-то что? Небось шакалили по брошенным кораблям, почуяли вкус легкой наживы, захотели большего… только вот с такой подготовкой им оставалось надеяться лишь на доверчивую исследовательскую экспедицию. Космос – опасное место. Мало ли кого принесет в вашу ловушку… В угол стены, служащей девушке укрытием, ударяет пара лазерных плевков. Так, все, пора собраться: грядет жаркая перестрелка. Как же все-таки хорошо, что вся эта кутерьма происходит не на ее «Гиенаксе» – старик не заслужил проплавленных стен или разбитого борт-компьютера за годы верной службы. Снова выстрелы – на этот раз чуть левее, из ведущего в машинное отделение коридора. Отлично, вся компания в сборе: сгрудились в кучу, словно стадо банта. Вдвойне идиоты. Девушка едва заметно ухмыляется. Рукояти стингбимов приятно толкаются в пальцы, словно прося пустить их в дело. Сейчас, мои хорошие, сейчас... Не нужно вглядываться, считать противников, пытаться просчитать их движения: достаточно лишь привычно вслушаться в себя, на мгновение забыть о физическом мире – чтобы в ее вечной тьме вспыхнули нежные пастельные тона пляшущего сияния. Завихрения, зыбкие водовороты существ; тянущиеся к ней всполохи действий… Проклятие ее расы – слепота. Дар ее расы – зрение Силы. Бластеры коротко щелкают, бесстрастно сообщая о снятых предохранителях. Отвага калишца, ловкость варактилы. И грация танцовщицы тви’леки. Отец заставлял их, ее и уличных вороватых мальчишек, неуклюжих подростков, плясать до изнеможения под жаркий, гонящий кровь рокот барабанов – и бил сопляков палкой, если те не ловили ритм… Наемница поймала ритм. Пнуть в проем старый полуразвалившийся ящик из-под провизии – доведенные до предела перекрученных нервов противники немедленно открывают огонь по появившейся мишени, не понимая, что стреляют впустую – и немедленно платятся за это тремя товарищами. Надо позволить отдаче поймать себя, чуть откидываясь назад – ровно настолько, чтобы шальной вражеский выстрел пронесся над головой, чудом не опаляя жесткую челку – извернуться, заново ловя баланс, скользнуть в коридор поближе, не глядя отправляя еще один плазменный заряд в брюхо замешкавшегося бандита. Выпустить почти всю обойму, бешеным огнем загоняя обратно в укрытия до усрачки напуганных головорезов – ровно настолько, чтобы не заметили осколочную гранату, вкрадчиво закатившуюся под ноги: шрапнель игриво взвизгивает, пропарывая воздух и тела – этот звук подстегивает нервы, заставляя кровь быстрее бежать по венам. А теперь - метнуться перед, не обращая внимания на взметнувшиеся обломки и ошметки плоти, ныряя в круговорот излучающих волны боли и страха тел. Немногие из ее «цеха» рисковали идти в ближний огнестрельный бой. Она – любила. Пинок в живот, простреленное горло, скользящая очередь сразу по пяти целям – не давая опомниться, оценить потери, закрыть раненых. Крутануться на каблуках, помогая одному из нападающих пробить товарища силовой пикой, добить промахнувшегося, вскинуть руки вверх, одним лихим движением вытряхивая пустые обоймы. Сорок восемь выстрелов. Шестнадцать трупов. Стоп, должно же быть семнадцать... Звук передергиваемого затвора за спиной заставляет девушку полуобернуться, опуская разряженное оружие. - Ну что, сучка, допрыгалась?! - подраненный, но еще живой аквалиши вскидывает винтовку, торжествующе шевеля жвалами. Такой уверенный в себе, гордящийся нелегкой победой… даже жаль его разочаровывать. Стингбим летит на пол подбитым шаттлом, державшая его бледная рука делает стремительный в своей небрежности взмах вверх – и тело последнего бандита взмывает вверх, подброшенное ее верным союзником. Силой. Ее дурная наследственность. - А ведь я правда хотела помочь, - ухмыльнувшись, наемница наклоняется за выпавшим из рук противника оружием, поднимает трепыхающегося бандита так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Привычно упирает приклад в плечо, наводя дуло на голову. - Ты проиграл бой одной слепой девчонке – и умрешь с этим. Звук выстрела сливается с влажным чавканьем разнесенного в кровавое месиво черепа… Наемница-миралука по имени Камеха со вздохом отбрасывает допотопное оружие, притягивает телекинезом собственный бластер и любовно отряхивает верного друга. Все-таки ей пора прекращать пытаться играть в доброго космического путешественника – иначе это когда-нибудь будет стоить ей шкуры… да и глупо это. Не к лицу охотнику за головами помогать ближнему: репутация не та. Девушка хмыкает собственным мыслям, поправляет съехавшую со слепых глаз повязку – и не спеша направляется к стыковочному шлюзу. Веселый звонкий свист медленно затихает во тьме брошенного корабля, оставляя в холодной тишине семнадцать изувеченных тел. Жестоко? Нет. Просто деловой подход.