Двое

Сегодня небо Аустерлица было особенно высоким. «Погодите, при чём здесь Аустерлиц? — недоумённо моргнул Юрский. — Небо как небо. Синенькое. С облачками». Чуть скосил глаза в сторону: по длинной травинке деловито ползла ярко-красная букашка — один в один божья коровка, только без пятен. Травинка раскачивалась сильнее и сильнее, норовя скинуть слишком тяжёлую путешественницу. Но прежде, чем случилось непоправимое, букашка раскрыла крылья и, сердито жужжа, взлетела. Прямо в высокое небо не-Аустерлица. Юрский сел. До самого горизонта тянулась плоская, как стол, степь. Сочно-зелёное блюдце, накрытое индиговой чашкой небес с нарисованными на эмали солнцем и легчайшими перистыми облаками. — Где я? Тишина. Ни шороха ветра в траве, ни птичьей трели в поднебесье. И внутри, там где последние недели всегда ощущалось чужое присутствие, сейчас прозрачно-пусто. Как в квартире, из которой съехали жильцы, забрав весь свой нехитрый скарб. Солнце удивлённо заглядывает в нагие окна, но внутри уже нет никого, кто мог бы подставить ладонь яркому зайчику или рассмеяться, когда несносное создание прыгнет на кончик веснушчатого носа. — Эй, — почему-то шёпотом позвал Юрский, — эй, ты здесь? Нет ответа. — Я что, остался один? — Вот уж действительно: бойтесь своих желаний. Однако с другой стороны, разве плохо заполучить собственное тело обратно в единоличное пользование? — Хорошо, — твёрдо сказал Юрский, словно желая в чём-то убедить незримого собеседника. — Очень, очень хорошо. Степь вздрогнула. Далеко-далеко крохотный кусочек линии горизонта потерял свою нарисованную чёткость — его размыла безобидного вида густо-чернильная клякса. — Что за?.. — Юрский поднялся на ноги и приложил ладонь козырьком ко лбу. Клякса определённо приближалась, на глазах увеличиваясь в размерах. «Это ж какая у неё скорость?!» — Юрскому стало не по себе. Мало того, что он не пойми как оказался не пойми где, так на него ещё и какая-то непонятная штука стремительно надвигается. «Может, я сплю?» — Он безжалостно ущипнул себя за предплечье и зашипел от боли. Хреново, значит, не сон. Проклятая клякса уже больше напоминала огромное беспросветно-чёрное облако, пядь за пядью поглощающее обычный светлый мир. «Волна», — некстати вспомнился давно читанный томик Стругацких. Юрский снова посмотрел в небо. Облака испуганной стайкой жались к горизонту за его спиной. У солнца возможности для бегства не было, и оно обречённо приглушило свет, готовясь к неизбежному. Юрский попятился. Как ни крути, а убегать бессмысленно — эта штука намного быстрее его. Сдаться без боя? Тоже не вариант. «Блядь, да что делать-то?» Знание опрокинулось на него, как ушат ледяной воды, и первые мгновения казалось, будто голова вот-вот треснет переспелой дыней от открывшегося ей объёма совершенно фантастической информации. — Привет, Нео, — отдышавшись, растерянно пробормотал Юрский. — Кажется, теперь я тоже знаю кунг-фу. Критически мыслящая часть разума вопила, что так не бывает, что это или сон, или наркотический бред, или голливудский блокбастер, но никак не реальность. «Не реальность... А что если умирать в этой нереальности придётся взаправду?» Внутренний критик заткнулся, поперхнувшись на полуслове. И тогда знание заработало. Волоски на загривке Юрского встали дыбом, как от статического электричества. Жажда жизни раскручивалась вдоль хребта мощной спиралью необычной, непривычной энергии, готовясь всей своей силой ударить в зенит. «Куда?!» — Юрский в принципе не смог бы объяснить, как сумел удержать рвущийся с привязи поток, закрутить его жгутом, заставить замереть, басовито вибрируя от сдерживаемого напряжения. Тем временем облако приблизилось настолько, что стали различимы пронизывающие его багровые всполохи. Только самая сердцевина оставалась непроницаемо чёрной. «Щит, — безошибочно определил прошедший не одну РПГ Юрский. — Прикрывает самое уязвимое место». Значит для победы требуется малость — пробить защиту твари. — Завалю босса — получу кучу экспы с лутом, — Знакомые слова успокаивали, давая ложное ощущение непробиваемого стекла монитора между ним и надвигающимся монстром. — Вопрос в другом: а хватит ли мне на это маны? Эх, ну почему тут командный режим не предусмотрен? И в ту же секунду за его спиной встали трое. Неколебимая земная твердь. Ревущая мощь урагана. Ярость всепожирающего пламени. Помощь пришла, но даже вчетвером они могли не справиться с первого раза. Уж больно сильной выглядела тварь, а спасительной кнопки «Сохранить» создатель этой игры не предусмотрел. Юрский криво усмехнулся: ну и ладно, значит изменим тактику. Как там говорилось в поучительной байке о прутьях и венике? Целое сильнее частностей? Чтобы не нарушить вязь колдовства, нельзя было не то что обернуться — смахнуть заливающий глаза едкий пот. Однако Юрский не нуждался в зрении: он и так знал, что сейчас за спиной покорные его воле силы стихий свиваются в единое оружие. «Ну, держись, сука! Сейчас мы тебе покажем места зимовки раков!» Похоже, сотканное из тьмы облако всё-таки обладало какими-то зачатками разума, и этот разум испугался. Тварь ускорилась, багровые всполохи плели густую паутину в её клубящемся чреве. «Боишься, падла? — зло дёрнул Юрский уголками губ. — Хрен тебе, не успеешь». Вот только у врага ещё были козыри. С десяток чернильных клякс оторвались от пульсирующей туши и торопливо заскользили вперёд. Отвлечь, оттянуть на себя хотя бы малую малость силы противника, не дать ему вовремя закончить волшбу. «Ах ты ж, сраный читер!» И тогда на поле битвы появился четвёртый. Он вышел вперёд, закрывая собой соратников — высокий человек в лёгких кожаных доспехах, и обнажённый меч в его руке отливал холодным голубоватым блеском. Стремительный росчерк стали легко развеял самую шуструю кляксу облачком чёрного дыма, и за короткую, как удар сердца, передышку человек успел бросить Юрскому через плечо ободряющую полуулыбку: «Не беспокойся об этом, я справлюсь». Юрский кивнул и крепко зажмурился, полностью сосредотачиваясь на своей части общего дела. Копьё — оружие, равного которому никогда не существовало в этом мире, — яростно сияло перед его внутренним взором. Последний штрих, последний виток силы (своей? заёмной?), и оно готово к броску. Юрский открыл глаза: отлично, тварь совсем близко. Даже слепой не промахнётся. И беспрекословно повинуясь взмаху сотворившей его руки, копьё устремилось к цели. На невыразимо долгое мгновение казалось, что щит устоит, но брызнуло во все стороны чернильное крошево осколков, и над степью взошло второе солнце.

***

Приходить в себя неизвестно где становилось несчастливой традицией. Для разнообразия, в этот раз вместо небесной синевы над головой смыкались высокие каменные своды. Юрский бездумно рассматривал потолок, просвечивающийся сквозь мерцающую серебристую дымку. Шевелиться не хотелось категорически — все мышцы болели так, будто он в одно лицо перекопал добрый гектар картофельной плантации. Откуда-то со стороны доносился негромкий, ровный гул падающей воды. Конечно, стоило хотя бы сесть и оглядеться — что за водопад? не грозит ли потоп? — но ни любопытство, ни разумная осторожность не могли перевесить свинцовую усталость, сковавшую тело и дух. Юрский не пошевелился даже когда в узор из привычных звуков вплёлся негромкий шорох подошв по каменному полу. Идёт себе кто-то, ну и пусть идёт. Может, мимо пройдёт. Шаги замерли аккурат рядом с неподвижным Юрским. Он недовольно покосился в сторону чужих ног, обутых в высокие, богато украшенные сапоги. Ходят тут всякие, отдохнуть человеку спокойно не дают! — Жив? — доброжелательно поинтересовался красивый мужской голос. — Угу, — Юрский абсолютно не был настроен на разговоры. — Вот и славно, — ничуть не смутился незнакомец лаконичностью ответа. — Я, честно говоря, до конца самого конца не верил, что всё обойдётся. Но решение у тебя вышло действительно интересным: переплести силы стихий и выковать из них оружие в горниле собственной воли. Прими мои искренние поздравления с заслуженной победой! Всё-таки придётся вставать. Юрский с горестным вздохом принял сидячее положение и наконец-то посмотрел на своего собеседника. Высокий белокурый красавчик в алом плаще легко улыбнулся мрачности вперившегося в него тяжёлого взгляда. Потом небрежным жестом материализовал из воздуха два кресла и с видимым удовольствием уселся в одно из них. — Прошу, — указал он на второе своему визави. — Однажды Уинстона Черчилля спросили, как ему удалось дожить до преклонного возраста несмотря на кучу не самых полезных для здоровья привычек, — издалека начал Юрский. — Черчилль ответил: «Всё просто. Я никогда не стоял там, где можно присесть, и никогда не сидел там, где можно прилечь». Пожалуй, я последую этому мудрому совету, — и он снова улёгся на каменные плиты. Закинул руки за голову, подумал и всё-таки добавил: — С вашего позволения. — Никакого пиетета к старшим, — хмыкнул незнакомец. — Да, я в тебе не ошибся. Ох, и весело же придётся твоим советникам! — Каким таким советникам? Вы, вообще, кто такой? И я, вообще, где? И что, вообще, происходит? — Сколько вопросов, с какого же начать? — тип в плаще явно забавлялся. — С первого, — услужливо подсказал Юрский. — Кто я такой? Хм, обычно меня называют Истинным Королём. — А есть ещё и фальшивый? — Есть ещё мао, — собеседник вновь пропустил язвительные интонации мимо ушей. — То есть, в данный момент времени — ты. — Я? Так, стоп, кто такой мао? — Мао — это правитель Шин-Макоку, независимого государства мазоку. — Блин, сколько новых слов, — Нет, лёжа такие вещи воспринимаются плохо. Юрский снова уселся на полу, скрестив ноги по-турецки, и сумрачно воззрился на Истинного Короля. — Причём внутренний голос мне подсказывает, что многие из них не существуют ни в одном из языков планеты Земля. — Верно, не существуют, — согласился с ним собеседник. — Но ты, как несложно догадаться, сейчас и не на Земле. — Так, — Юрский на секунду прикрыл ладонью глаза. — Похоже, Вован перешёл на тяжёлые наркотики. И меня накурил, падла. — Ты в абсолютно здравом уме и трезвой памяти, — Знакомая фраза отозвалась волной щекотных мурашек вдоль позвоночника. — Сейчас сам убедишься. Воздух между Юрским и Истинным Королём сгустился в белый экран, на котором появилось изображение — политическая карта совершенно незнакомого мира. Потом среди разноцветной мозаики государств возникла подозрительно знакомая тёмная клякса и тут же стала увеличиваться в размерах, поглощая всё больше и больше нарисованного пространства. — Его называли Властелином, — представил кляксу Истинный Король. Замелькали картинки: вот светловолосый правитель и его Стратег собирают армию Сопротивления, вот две армады сходятся друг с другом в титанической битве, и проклятая тварь гибнет, рассечённая на четыре части демоническим мечом. Гибнет или?.. — Нам не хватило сил окончательно уничтожить Властелина, однако мы смогли заточить то, что от него осталось, в особые ларцы, накрепко запечатав каждый из них. Юрский видел четырёх носителей ключей, но ещё он видел тёмную червоточину в сияющем силуэте победителя. «Убивший дракона сам становится драконом». — Не совсем корректная ассоциация. Тем не менее да, я был заражён. Как это часто бывает, между бывшими союзниками очень скоро возникли разногласия. Юрский так и не понял причины, однако люди, называвшие себя «мазоку», ушли вместе с Истинным Королём, чтобы основать своё собственное государство. Отзвучали слова клятвы, и на высоком холме выросли горделивые стены и острые башни замка правителя. А недалеко от него был выстроен приземистый храм, в котором в итоге скрылся поражённый проказой Тьмы король. Навеки превратившись для своего народа в божество. — Мы лишь выиграли время: Стратег и я. Через несколько тысяч лет Властелин почти сумел освободиться, подчинив себе мой дух. Снова Юрский видел четверых, получивших в наследство древние ключи, намертво вживлённые в слабую плоть: двое мужчин, подросток и дева. — В самый последний момент остаткам моего не поглощённого Тьмой сознания удалось выдернуть тебя с Земли и перенести в буферную зону. Пройдя её, Властелин неминуемо обрушился бы на наш мир, однако ты совершил невозможное. Древнее зло кануло в небытие, а меня удержали вера и преданность моего народа. Последняя картинка — сверхновая в степи буферного мира — потихоньку таяла в воздухе. М-да, история в духе эпического фэнтези. Очень эпического. Очень фэнтези. Юрский непроизвольно скривился. — То есть вы хотите сказать, — медленно начал он, — что вы все — сильномогучие боги и герои — не сумели побороть тварь, а я — обычный студентишка из другого мира — смог? — он с трудом удержал повисшее на самом кончике языка окончание «Да вы гоните!». — Ну-ну, не скромничай, — покачал головой Истинный Король. — Далеко не «обычный студентишка». Ты — очередное воплощение души, чьи духовные заслуги за тысячелетия перерождений оказались настолько велики, что в критический момент она смогла призвать носителей стихий, объединить их силы и сокрушить Властелина неотразимым ударом. — Перерождения? Духовные заслуги? Ладно, допустим. В конце концов, не зря позиция буддизма по этому вопросу всегда казалась мне наиболее адекватной. Но всё равно, откуда… — тут Юрский вздрогнул от пришедшей в голову догадки. — Минуточку, если вы говорите правду, то моя душа не спроста так упорно зарабатывала себе заслуги. Кто-то ей в этом помогал, м? Истинный Король скромно потупился: — Не буду отрицать, я некоторым образом содействовал процессу. — Вот как, — Юрский до хруста стиснул зубы, чтобы ненароком не выпустить наружу клокочущие в гортани гневные обвинения. Нахамить божеству — сиюминутное удовольствие, а ползать ужиком в следующем перерождении придётся всю его ужиную жизнь. Одно другого не стоит. — И вы хотите сказать, будто ни капельки не боялись выпускать в решающий бой совершенно неподготовленного человека? — Поверь мне, если нынешний ты до сих пор ни разу не сталкивался с магией, то это не означает полного отсутствия воспоминаний о ней из прошлых жизней. Мне потребовалось всего лишь слегка подтолкнуть тебя в нужном направлении. — Всё-то вы предусмотрели. — Тебя так огорчает этот факт? — А сами как думаете? Приятно чувствовать себя продуктом тысячелетней селекции? — Не преувеличивай, — отмахнулся Истинный Король. — Я всего лишь следил, чтобы интересующая меня душа при рождении попадала в наиболее благоприятные условия. Кардинально влиять на её дальнейшую жизнь было не в моих силах. — Благоприятные для накопления заслуг условия. — Естественно. Однако я не считаю, что нанёс тебе этим какой-либо серьёзный ущерб. — Ещё бы вы считали!.. — Юрский прикусил язык буквально в последний момент. — Ладно, предположим, что с этим мы как-то разобрались. Предлагаю перейти к вопросу о мао. — Мао? Ну, здесь всё совсем просто. Шин-Макоку правит тот, кого назначаю я. Конечно, обычно кандидатуру выбирает Совет Десяти, от меня же требуется только формальное одобрение. Однако в этот раз всю процедуру проделал я сам. Ты, кажется, до сих пор не осознаёшь, насколько великий подвиг совершил. Поверь мне, трон — самая малая награда, которую я могу тебе предложить. — А если я против? — Против? — такого поворота Истинный Король явно не ожидал. — Но почему? — Потому что моего мнения никто не спросил! — взорвался Юрский. — Нормально вообще: сначала тысячелетиями запихиваете мою душу, куда вам заблагорассудится, потом без подготовки бросаете меня в пасть чудовищу и в итоге вешаете на шею ярмо правления?! Уж простите, что не бьюсь в экстазе, только мне на фиг ваш Шин-Макоку не впился! У меня на Земле мама, в конце концов! Как по вашему я могу бросить её одну? — Пф! — фыркнуло божество. — Во-первых, как только я восстановлю силы, ты сможешь путешествовать туда и обратно, а из-за разницы в темпоральных потоках месяцы здесь обернутся минутами там. Во-вторых, не думаю, что кто-либо будет возражать, если мать правителя переберётся в замок Клятвы-на-крови. — Я буду возражать! — рявкнул Юрский. — Я хочу домой, слышите! Властелина больше нет, мишн комплитед. Дайте мне просто жить своей жизнью, и мы будем в расчёте! — Ты напрасно так торопишься с окончательным решением, — Истинный Король поднялся из кресла. — Поживи здесь немного, познакомься со страной и подданными… — Не хочу я ни с кем знакомиться! — Но на него уже наваливалась плотная мягкая темнота. Юрский барахтался в ней, как в топком болоте, с каждым рывком уходя в трясину всё глубже и глубже. И когда его ноги коснулись дна, он очнулся в третий раз.

***

Больше всего на свете ему сейчас хотелось увидеть над головой потрескавшуюся штукатурку потолка комнаты в родном общежитии. Однако вместо неё взгляд упирался в роскошную золочёную лепнину и пурпурные складки бархатного балдахина. Юрский вздохнул и сел на кровати воистину королевских размеров. Беспомощным жестом подтянул колени к груди: ну когда же это закончится? Когда же они все от него отстанут, и жизнь вернётся в привычную колею? «Никогда», — Не войти дважды в одну реку, не вырвать из памяти последние недели, не заполнить тянущую пустоту в груди… Впрочем, с последним он кажется поторопился. Юрский настороженно вскинулся. Он совершенно точно был в комнате не один. — Доброе утро, ваше величество, — посторонний отлепился от стены рядом с массивной дверью из красного дерева. Сделал несколько шагов по направлению к кровати, но отчего-то замер, не пройдя и половины пути. — Как вы себя чувствуете? Дар речи куда-то испарился, и всё, что Юрский мог, — это не мигая всматриваться в знакомого незнакомца. Как будто хотел намертво отпечатать его образ на сетчатке глаз. Высокий, атлетически сложенный, с идеальной выправкой. Одет в военную форму, напоминающую что-то из фильмов о начале XX века, только перевязь с мечом на левом боку вызывает лёгкий диссонанс. Русые волосы коротко подстрижены, светло-карие глаза смотрят дружелюбно-внимательно, правая бровь наискось перечёркнута тонким штрихом старого шрама. Юрский всегда самоуверенно полагал, будто оборот «благородные черты лица» — не более, чем принятое в художественной литературе клише, а вот поди ж ты. Существует на белом свете человек, о ком можно сказать не просто «симпатичный» или «чувствуется порода», но именно «благородная внешность». «Так вот какой он, оказывается, — с непонятной тоской подумал Юрский. — Не то, что я — нескладная бледная немочь. Да ещё и молчу, как воды в рот набрал». — Э-э, привет, — прочистил он горло. — Я в полнейшем порядке, даже не потрескался. — Это замечательно, — Тёплая улыбка бывшего компаньона вымела из дурной головы Юрского все с таким трудом составленные для поддержания разговора фразы. «А ведь туда, в буферный мир, он пришёл сам. Не от моего призыва, как первые трое, а по собственной воле. И это после того, как я сказал, что ненавижу его». — Спасибо за помощь с той тварюгой! — Слова рвались с языка сами собой. — Без тебя мы бы точно не справились. — Не берите в голову, — Конрарт сделал рукой протестующий жест. — Я же обещал, что никому не позволю причинить вам вред. «Никому не позволю…» — Юрский неосознанно сжался. И самому себе тоже? Хотя можно ли считать вредом виртуальный перепих под кайфом? — Юра… — сбился Конрарт с официального обращения, и у Юрского наконец-то получилось уловить, что не так со звучанием в этом слове. Трудноуловимый акцент, из-за которого первая «ю» растягивается в «юу». Юрский зацепился за это отличие, как за повод увести разговор подальше от скользкой темы. Он ни под каким видом не хотел сейчас (и вообще когда-либо) обсуждать детали ночного происшествия. — Слушай, Конрарт, — перебил он собеседника, — до меня только сейчас дошло: мы же с тобой не по-русски разговариваем, да? — Да, это язык нашего мира. — А когда я умудрился его выучить? И почему ты понимал меня там, на Земле? — Я, конечно, слабо разбираюсь в высоких материях, однако могу предложить такую версию. Когда мы делили одно тело, наши сознания каким-то образом наложились друг на друга. В результате я получил автоматическое понимание русской речи, а ты... вы — языка Шин-Макоку. — Ха, удобно! Интересно, а мечом махать так научиться можно? — Боюсь, что нет, — развёл руками Конрарт. — Но я с удовольствием могу заняться обучением вашего величества. — Да какое я величество, — снова понурился Юрский. — Говорил же вашему Истинному Королю: на фиг мне никакой трон не нужен, только он и слушать не стал. «Познакомишься», мол, «передумаешь». — А вы уверены, что не передумаете? — внимательно посмотрел на него собеседник. — Уверен, — твёрдо ответил Юрский. — У меня там мама на пенсии, институт и сессия. Мне в следующем семестре стипуха как воздух нужна, сам знаешь. А я тут у вас застрял, вместо того, чтобы лекции Карпатыча зубрить. — И всё-таки не торопитесь. Чтобы отказываться, надо понимать от чего именно. — Угу, блин, — Юрский и сам видел, что другого выхода ему попросту не оставили. — Ладно, как там говорится: раньше сядешь — раньше выйдешь? Пошли знакомиться.