Двое

— Думаю, вам стоит переодеться, — заметил Конрарт. Юрский задумчиво посмотрел на свои босые ноги. Он до сих пор как-то не придавал значения тому, что угодил в приключение разутым, в растянутых спортивных штанах и застиранной футболке. — Пожалуй, ты прав, — согласился он. — Невежливо разгуливать по чужому дому в неглиже. А есть что надеть? — Я просил горничных подготовить вам костюм, — Конрарт подошёл к полированному платяному шкафу и открыл дверцу. — Вот, примерьте. Надеюсь, угадал с размером. Вещи мао отличала строгая простота: чёрный пиджак с воротником-стойкой, чёрные же брюки с острыми стрелками, белоснежная рубашка. Безупречный крой, ткань высочайшего качества, мелочи, вроде бледного золота пуговиц, ненавязчиво подчёркивали высокий статус владельца. Юрский впервые в жизни понял, каким образом такая утилитарная вещь, как одежда, может быть произведением искусства. И ему стало неловко надевать эту роскошь на себя — обыкновенного парня далеко не графских кровей. К тому же купавшегося в последний раз хорошо если три дня назад. — Э-э-э, Конрарт… А можно мне что-нибудь попроще? — Как угодно вашему величеству, — склонил голову Конрарт, и Юрский вдруг отчётливо понял, какое именно впечатление произвела его просьба. — Нет, ты не подумай, костюм офигенный, — поспешил он исправиться. — Просто я, ну, мылся давно и вообще... — «...боюсь, что буду в нём выглядеть, как Конёк-Горбунок под седлом для арабского скакуна». — Я могу распорядиться, чтобы для вашего величества приготовили ванну, — мягко предложил Конрарт. Ну да, простецкий душ — как и ширпотребовские шмотки — королям по статусу не положены. Юрский тоскливо вздохнул и согласился: — Если тебе не трудно. И кстати, я серьёзно: давай без выканья и «величества», ладно? И так тошно. — Простите, — Конрарт выглядел искренне расстроенным, — но в нашем мире это будет грубейшим нарушением субординации, на которое я, как военный, не имею права. — Ясно, — совсем понурился Юрский, отводя взгляд в сторону. Машинально погладил пальцами плотную ткань пиджака. — И когда мы только вдвоём, тоже не имеешь права? Конрарт немного помолчал. — Полагаю, в этом случае с этикетом можно и поступиться, — сказал он наконец, и смотри Юрский в этот момент не в пол, а на него, то наверняка заметил бы короткий непроизвольный жест, словно намёк на попытку коснуться сгорбленных плеч правителя поневоле. — Всё будет хорошо, Юра. Я уверен, тебе у нас понравится.

***

Ванна — точнее, небольшой каменный бассейн с гидромассажем — взбодрила Юрского не только физически, но и морально, однако окончательно настроение у него поднялось во время прогулки по замку Клятвы-на-крови. Юрский не успевал крутить головой, разглядывая начищенные до блеска рыцарские доспехи, вычурные держатели для факелов, картины в богатых рамах и сумрачные гобелены с вытканными сценами охот и пиров. — Как в кино! — восторженно выдохнул он, рассматривая собственное искажённое отражение в полированном зеркале щита. Конрарт только добродушно усмехнулся. — Нет, серьёзно, — Юрский не удержался и щёлкнул по носу бронзового льва, сжимающего в лапах палку, обмотанную просмоленной паклей. — Никогда не думал, что увижу такое взаправду… — тут он осёкся, поймав боковым зрением снисходительный синий взгляд портрета на стене. Юрский подошёл поближе. Истинный Король покровительственно взирал на очередного мао Шин-Макоку, и искушение показать язык самоуверенному божеству стало просто нестерпимым. «Считаешь, что я передумаю? — вздёрнул подбородок Юрский. — Фигушки. Максимум неделю у вас тут поторчу, а потом: извините, ребята, нас и дома неплохо кормят». Нарисованный двойник Истинного Короля читать мысли не умел, поэтому выражение лица у него не изменилось. Юрский пожал плечами, лихо развернулся на каблуках новеньких блестящих ботинок и зашагал дальше. Не чувствуя устремлённого ему в спину внимательного взгляда чёрных глаз Стратега с соседней картины. Встреча с портретом потянула за собой цепочку воспоминаний. — Конрарт, а как я здесь оказался? Я же помню себя в этом вашем… храме? — Дворце Истинного Короля. Да, ты там был. Жрицы обнаружили тебя в Алтарном зале, и оракул передал Истинной Деве Ульрике, что ты — двадцать седьмой мао Шин-Макоку. Она немедленно сообщила об этом в замок, я собрал малый отряд, и мы привезли тебя сюда. — А почему именно ты? — Потому что я — твой телохранитель. — Серьёзно? — Юрский запнулся о незаметную складку на толстой ковровой дорожке. — Так тебя поэтому отправили на Землю? — И поэтому тоже, — Конрарт не стал вдаваться в детали. — Мы пришли. Ты готов? Юрский набрал в грудь воздуха, будто собираясь нырнуть в ледяную воду. Смерил взглядом тяжёлую дверь из тёмного полированного дерева, пытаясь прикинуть, что его может за ней ожидать. — Готов, — соврал он. А куда было деваться?

***

Первым, с чем Юрский столкнулся за дверью, стал острый синий взгляд. Он прошил новоявленного мао насквозь, пришпилив к стене беспомощной чёрной бабочкой. «Твердь земная», — Юрский с трудом сглотнул ставшую вязкой слюну. Надёжная опора, если суметь добиться её расположения. Если же нет… Она попросту раздавит тебя, не заметив. — Ваше величество, позвольте представить: мой старший брат, Гвендаль фон Вальде, — Ровный голос Конрарта вернул растёкшемуся в желе мозгу Юрского способность мыслить связно. Мрачный высокий брюнет неторопливо поднялся из-за широкого, заваленного бумагами письменного стола. Слегка наклонил голову, скорее обозначая жест почтительности: — Ваше величество. — Э-э, здравствуйте, господин фон Вальде. Рад знакомству, — Юрскому страшно хотелось стать кем-нибудь маленьким и незаметным. Тараканом, например. Чтобы забиться в самую глубокую щель и никогда, никогда не попадаться на глаза своему новоявленному вассалу. — Гвендаль — главнокомандующий армией Шин-Макоку и временно исполняющий обязанности главы государства, — продолжил Конрарт. «Теперь понятно, почему он на меня смотрит, как на грязь под ногтями. Ещё бы: явился не понятно кто на всё готовенькое, а ты ему вдобавок „ваше величество“ говорить должен». — Ваше величество! — Откуда-то сбоку едва ли не из воздуха соткалась полная противоположность хмурого Гвендаля: сереброволосый человек в развивающихся белоснежных одеждах. — Я счастлив приветствовать вас в ваших владениях! — он изящно опустился перед королём на одно колено. — Не-не-не, — замахал руками Юрский, которому под обожающим сиреневым взглядом было не менее неуютно, чем под ледяным синим. — Прошу, давайте без лишних церемоний! Встаньте, пожалуйста! — Ваше величество, вы воистину источник бесконечной доброты, а ваша скромность украшает вас более, чем пышное одеяние! От такого панегирика собственным достоинствам Юрский окончательно растерялся. Ох, лучше бы к нему все относились в духе Гвендаля фон Вальде. Тогда, по крайней мере, было бы понятно, как реагировать. — Позвольте представиться: Гюнтер фон Крайст, к услугам вашего величества, — Вот этот поклон был действительно преисполнен почтительности. «Ветер, — Игривый и легкомысленный, однако способный в любой момент обернуться ревущим ураганом. — Интересно, а они меня помнят?» — Гюнтер — советник мао. Так же в его обязанности входит познакомить вас с обычаями, историей и текущей ситуацией в Шин-Макоку и мире в целом, — добавил к представлению Конрарт. — Так вы мой преп… учитель? — Совершенно верно, — просиял советник мао. — Я необычайно горд предоставившейся мне возможностью бережно передать вашему величеству всё то, что знаю я сам. «И тут учёба, — скис Юрский. — Валить, валить отсюда надо. Под крылышко к профессору Карпатскому». Тем не менее элементарная вежливость требовала хоть что-то ответить. — М-м, я не менее счастлив получить в учителя столь выдающегося во всех отношениях человека, — Юрский искренне надеялся, что фраза соответствовала общей тональности разговора. — Не «человека», ваше величество, — мягко поправил его Гюнтер. — Мазоку. — А что, есть разница? — Кажется, он только что расписался в собственной умственной неполноценности. Особенно ясно это мнение читалось в сумрачном взгляде Гвендаля. Но прежде, чем кто-либо успел вербально отреагировать на прозвучавшую глупость, от двери раздалось громкое: — Конечно, есть! Юрский обернулся. Ох! Да, все встреченные им люди… мазоку были очень красивы, однако от внешности вошедшего просто дух захватывало. Среднего роста, солнечно-звонкий, с нереально зелёными глазищами в обрамлении пушистых ресниц. Черты лица по-девичьи тонки, но это ничуть не умаляет несомненной мужественности их обладателя. Синий мундир, пена кружев воротника батистовой рубашки, на боку — расшитая перевязь со шпагой. Юрский снова ощутил себя неловким смертным увальнем в компании изящных фэйри. «Хорошо, хоть Конрарт нормальный», — мысль была короткой и какой-то обрывочной, однако додумать её до конца не получилось. — И вот это новый мао?! — в голосе красавчика звучало невыразимое презрение. — Как может управлять страной тот, кто не знает о ней элементарных вещей? — Не ко мне вопрос, — мгновенно окрысился Юрский. Флёр очарования рассеялся, как утренняя дымка под лучами жаркого летнего солнца. — Я вашему Истинному Королю прямым текстом сказал: лично мне трон и даром не нужен. Так что поинтересуйся у него при случае, зачем надо было выбирать настолько далёкого от всей этой кухни человека. — Человека? — Сколько отвращения, оказывается, можно вложить в одно короткое слово. — Хотите сказать, вы сами отказывались от титула правителя? — в глазах Гвендаля появился лёгкий интерес. Будто на середину комнаты вдруг вышла безмозглая букашка и произнесла речь об основах управления государством. — И почему же? — Потому что мне не пятнадцать лет, — Выдерживать зрительный контакт было всё равно, что держать на плечах небесный свод. — Потому что я понимаю, какая это ответственность. Особенно для чужака в чужом мире. И, уж простите, не хочу взваливать её на себя. — Вот как, — хмыкнул главнокомандующий, однако дальше комментировать не стал. — Слабак! — А вот красавчик от перехода на личности не удержался. — Зато не дурак, — отрезал Юрский. Ну, ей-богу, пререкаться с малолеткой? Как будто больше заняться нечем. — Вольфрам, ты забываешься, — нахмурился Конрарт. — Ваше величество, я прошу простить моего младшего брата, Вольфрама фон Бильфельда, за столь неподобающие слова и поведение. — Сколько раз повторять, Веллер: я не признаю тебя своим братом! — рыкнул Вольфрам, но тут его оборвали на полуслове. — Достаточно, — холодно уронил Гвендаль. — С позволения вашего величества и всех присутствующих, до обеда я бы ещё хотел поработать с бумагами. — Да, конечно, — усовестился Юрский. — Извините, что вот так к вам вломились. — Думаю, мы можем продолжить осмотр замка, — мягко добавил Конрарт. — Да-да! Я с нетерпением жду, когда же смогу показать вашему величеству всё, чем вы владеете по воле Истинного Короля, — подхватил Гюнтер, открывая дверь и мимоходом оттесняя Вольфрама в коридор. — Прошу вас, позвольте мне быть вашим гидом! — С огромным удовольствием, — Что угодно, только бы поскорее выбраться отсюда. — Господин фон Вальде, прошу нас извинить, — Юрский технично вышел из кабинета вслед за советником мао. Замыкал процессию Конрарт, мягко закрывший дверь за шумными посетителями. Оставшись один, Гвендаль фон Вальде устало опустился в кресло. Истинный Король, чем, ну чем он всё это заслужил?

***

Замок был огромен, однако они сделали невозможное: за остававшиеся до обеда три часа успели обойти бо́льшую его часть. К концу экскурсии у Юрского от усталости подкашивались ноги, а от объёма полученной информации пухла голова. Гюнтеру же, казалось, всё было нипочём: всю дорогу он заливался соловьём, не умолкая ни на минуту. Порой в этот монолог вклинивался Конрарт, поясняя будущему мао отдельные моменты, которые королевский советник считал само собой разумеющимися. Процессию замыкал Вольфрам, надутый как мышь на крупу. Юрский искренне не понимал причин такого явного мазохизма, но ценил, что младший братец Конрарта не вступал в пререкания и ограничивался возмущённым сопением. Вообще, быть мао действительно оказалось не так уж плохо. Едва завидев правителя, солдаты гарнизона вытягивались в струнку и брали под козырёк, а замковая челядь бросала любые дела и низко кланялась. Знаки почтительности грели самолюбие, хотя и были немного совестными из-за своей полной незаслуженности. Однако больше всех чудес нового обиталища Юрскому понравились коцухидзоку. — Офигеть! — он восхищённо запрокинул голову, разглядывая парящий скелет. — Третьи «Герои» нервно курят в полуфинале. — Герои? — непонимающе моргнул Гюнтер. Объяснить далёкому от виртуальной реальности мазоку, в чём суть компьютерной игры, оказалось далеко не тривиальной задачей. Из путанного рассказа советник мао сделал единственный вывод: даже пребывая в безвестности на далёкой Земле, будущее величество усиленно готовилось к ведению войн и управлению замками. — Ну не то чтобы готовился, — буркнул себе под нос Юрский, однако поправлять Гюнтера не стал, чтобы не запутать всё ещё больше. Вместо этого он перевёл разговор на более интересную тему: — А что ваши коцухидзоку умеют делать? Ну, файерболами, например, стрелять или порчу на врага наводить? — К сожалению, на такое они не способны. Мы используем их для передачи сообщений: каким-то образом они умеют связываться между собой. — Ясненько, — Юрский потёр переносицу. — Тоже годная абилка… способность. — Прошу прощения, ваше величество, ваши светлости! — вклинился в разговор звонкий девичий голосок. — А? — обернувшись, поименованное величество увидел миловидную девушку в униформе служанки. — Обед готов, ваше величество! — почтительно склонилась она. — Спасибо! — Стоило прозвучать магическому слову «обед», как Юрский понял, что со всеми свалившимися на его голову приключениями совсем забыл, когда ел в последний раз. И, соответственно, сейчас был готов в одно лицо умять средней величины слона. — Мы уже идём, верно, господин фон Крайст? — Гюнтер, ваше величество, — поправил его советник. — Да, конечно, мы уже идём. Дория, распорядись подавать первую перемену блюд. «Первая перемена блюд! — у оголодавшего Юрского потекли слюнки. — Нет, у житья в таком замке определённо есть свои плюсы». Малая столовая только называлась «малой» — при желании в ней легко можно было разместить с полсотни человек. Потоки полуденного света щедро лились сквозь высокие французские окна, заставляя сиять начищенное серебро посуды, скатерть на массивном обеденном столе была белее вечных снегов Эвереста, а стулья с высокими спинками походили на уменьшенные копии королевского трона. Это аристократическое великолепие вновь заставило Юрского смешаться. Тут же наверняка надо знать какие-нибудь зубодробительные правила этикета и разбираться что, чем и в какой последовательности положено есть. «Ох-хо-хо, и как быть бедному крестьянину? Придётся краем глаза за соседями подсматривать». К счастью, с паникой он поторопился. Вместо ожидаемого ряда столовых приборов неизвестного назначения рядом с его тарелкой лежали обычный нож и странный гибрид ложки с вилкой. Юрский мысленно поблагодарил неизвестного ему местного рационализатора и уселся за стол полностью готовым посвятить своё внимание самому главному — еде. Давешняя служанка уже подняла крышку пузатой фарфоровой супницы, выпустив наружу умопомрачительный аромат, когда дверь в столовую вновь открылась. «Кто-то опоздал? — Юрский ещё раз окинул взглядом сотрапезников. Да нет, вроде бы все на месте: трое его провожатых и хмурый Гвендаль, оторвавшийся-таки от государственных дел. — Ничего не понимаю…» И тут в столовую вошла она — лучезарная солнечная богиня, соблаговолившая одарить смертных своим присутствием. Сияющую леди приветствовал слаженный звук одновременно отодвигаемых в сторону стульев. — Доброго всем дня! — тепло поприветствовала она поднявшихся мужчин и устремила на Юрского полный интереса лучистый взгляд: — Здравствуйте, ваше величество! — Здравствуйте, — Юрский сглотнул в тщётной попытке смочить внезапно пересохшее горло. — Ваше величество, позвольте мне представить вам вашу предшественницу — Сессилию фон Шпицберг, — Конрарт вновь взял на себя обязанности посредника. — Не только экс-мао, дорогой, — нежно улыбнулась красавица, — но ещё и мать чудесных сыновей. — Конечно, мама, — почтительно согласился Конрарт. Глаза Юрского округлились едва ли не до размера суповых тарелок: «Ничего себе мама! Нет, Гюнтер упоминал, что годы слабо сказываются на внешности мазоку и всё такое… Но, блин, это ж какие-то толкиновские бессмертные эльфы получаются!» — Ваше величество, — леди Сессилия подошла к нему настолько близко, что непонятно было, куда смотреть, дабы не заглянуть ненароком в соблазнительный вырез декольте, — я буду бесконечно счастлива, если вы будете обращаться ко мне просто Шери. Без этих скучных формальностей. — Хорошо, — Юрский заставил себя поднять на собеседницу взгляд и сразу же утонул в дурманящем омуте зелёных глаз. — Мама! — откуда-то издалека послышался гневный вопль Вольфрама. — Как ты можешь кокетничать с этим… человеком?! — Солнышко, перестань, — госпожа Шери отвлеклась, дав Юрскому возможность выбраться из-под её чар. — Его величество — очень милый юноша. Я просто вежлива с ним. — Да какое он величество! — кипятился красавчик. — Деревенщина без роду без племени! Интересно, с кем согрешила его мать, чтобы сыночек получил хотя бы толику способностей к марёку? А вот последнее явно было сказано зря. Юрский ещё мог пропустить мимо ушей нелестный отзыв о самом себе, однако оскорблений в сторону мамы не прощал никогда. Он молча и стремительно подошёл к обидчику и коротко, почти без замаха ударил его кулаком в лицо. Потомственного аристократа Вольфрама фон Бильфельда никогда в жизни не били плебеи. Наверное, именно поэтому он не сообразил увернуться — несмотря на приличный опыт драк, бойцом Юрский оставался посредственным. — Ты!.. — Вольфрам задохнулся от ярости. «Испепелит», — отрешённо подумал Юрский, делая шаг назад и сжимая кулаки. Огонь, всепожирающее пламя, как же он не узнал его с первого взгляда? Однако фон Бильфельд не стал давать сдачи. Злобно оскалившись, он резко взмахнул рукой — и столовые приборы с жалобным звоном полетели на пол. Этот идиотский поступок отчего-то притушил гнев Юрского, позволив взять себя в руки. Он смерил оппонента презрительным взглядом и холодно бросил: — Истеричка. Непросто было заставить себя повернуться спиной к разъярённому Вольфраму, ещё сложнее — неторопливо вернуться к своему стулу и чинно усесться за стол. — Дория, будьте любезны, подавайте суп, пока он окончательно не остыл. Подчёркнуто ровная интонация фразы странным образом разрядила обстановку: собравшиеся последовали примеру Юрского, рассаживаясь по своим местам, пока служанка несколько нервно разливала суп по тарелкам. Только Вольфрам — единственный, кто остался стоять, — недоверчиво переводил взгляд с показательно игнорирующего его Юрского на валяющийся на полу столовый нож. Наконец он отмер и, не сказав ни слова, вихрем вылетел из столовой.

***

— Ты даже не представляешь, каких проблем умудрился избежать, — сказал Конрарт. После обеда они решили продолжить экскурсию и теперь стояли на продуваемой всеми ветрами вершине Северной башни Замка. Вдвоём, потому что Вольфрам к столу так и не вернулся, Гвендаль ушёл работать, а Гюнтер безнадёжно попал в цепкие лапки госпожи Шери. — И каких же? — Юрский невидяще смотрел с высоты в сторону окружённого лесом шестигранника Дворца Истинного Короля. Он чувствовал себя смертельно уставшим — слишком много событий, впечатлений и стрессовых ситуаций за слишком короткий промежуток времени. — Согласно правилам этикета, поднять брошенный нож означает принять вызов на дуэль. — Серьёзно? А у нас перчатку поднимают… поднимали. Лет сто пятьдесят назад. — А если бы ты ударил Вольфрама не кулаком, а ладонью по левой щеке, то это означало бы предложение помолвки. Юрский аж поперхнулся: — Херасе у вас обычаи! По морде бить, чтобы замуж позвать! А то, что мы оба парни — это как? Не аннулирует предложение? — Нет. В нашем мире однополые браки — нормальное явление. — Охренеть, — Юрский действительно не знал, как реагировать. С одной стороны, повезло ему нереально — дуэль или помолвка (с парнем!) ему были нужны ещё меньше, чем королевский титул. С другой, сколько ещё существует глубоководных мин чужих традиций? «Домой, пора домой. Карпатыч уже заждался». — Вообще, я хочу сказать, что ты прекрасно справился с настолько непростой ситуацией, — От похвалы Конрарта Юрский смущённо потупился. — Да ладно тебе. Двинуть в челюсть пятнадцатилетнему сопляку — это прекрасно справиться? — Ты не забыл, что век мазоку намного длиннее человеческого? На самом деле Вольфраму больше восьмидесяти лет. — Сколько? — у Юрского отвисла челюсть. — Этому щен… пацану за восемьдесят? Погоди, а сколько ж тогда тебе и Гвендалю? И вашей матушке? Конрарт только загадочно улыбнулся. — Я в шоке, — Юрский на секунду прикрыл глаза. — Всё-таки прав твой братец, на роль мао я не гожусь. Не суметь разобраться, кому сколько лет! — Ты ошибаешься, — отрицательно качнул головой Конрарт. — Знание обычаев, этикета и прочих особенностей нашего мира — дело наживное. Через пару месяцев ты будешь здесь, как рыба в воде. Для того, чтобы быть хорошим мао, требуется не это, а особая внутренняя сила, свойства характера. И поверь мне, по этим параметрам ты подходишь идеально. Ты станешь прекрасным правителем. — Спасибо на добром слове. Я, правда, не совсем понимаю — для тебя что, это так важно? Чтобы я согласился на титул мао? — Конечно, важно. Любому государству нужен лидер, иначе оно устремится в пропасть. Что уж говорить о Шин-Макоку: ситуация вокруг нашей страны накаляется с каждым днём. Нам жизненно необходим кто-то, кто сумеет повести за собой, а ты — избранник Истинного Короля. Народ примет тебя, и даже упрямцам из Совета Десяти придётся смириться. — Ясно, — Политика, одна политика. И чего он ждал? Всё же очевидно. — Конрарт, а можно вопрос личного характера? — Можно, не стесняйся. — Почему Вольфрам сказал, что не признаёт тебя братом? — Видишь ли, дело в том, что мама трижды выходила замуж. И её второй супруг — мой отец — был человеком. Это обстоятельство Вольфрам до сих пор не может мне простить. — Бред какой-то, — взъерошил волосы Юрский. — Как будто ты мог выбирать, у каких родителей рождаться. Но теперь мне понятно, почему ты нормальный. — Нормальный? — Ну, понимаешь, мазоку, они все такие… сногсшибательные. От их красоты глаза режет, как от электродной дуги. А на тебя можно смотреть, не боясь ослепнуть, — Зато есть все шансы получить тахикардию. Господи, зачем ты наделил этого человека такой улыбкой? — Спасибо. — Пожалуйста, — На кончиках ушей Юрского можно было легко жарить яичницу. Какое всё-таки счастье, что он так и не собрался обрезать свои «лохмы», как любила выражаться мама. Помолчали. — Ну что, пойдём дальше гулять по замку? — нарушил тишину Конрарт. — Слушай, а будет очень невежливо, если я вместо этого спать отправлюсь? — Юрскому было страшно неловко, однако сил на продолжение прогулки у него не было от слова «совсем». — Что-то я вымотался не по-детски. — Это с нашей стороны невежливо так замучить гостя, — мгновенно подобрался его телохранитель. — Само собой, ты должен отдохнуть. Идём, я провожу тебя до королевских покоев. — Спасибо, — бледно улыбнулся Юрский. — Только не спеши, хорошо? Не хотелось бы на какой-нибудь лестнице навернуться. Пока его величество знакомился со своими подданными и владениями, расторопная прислуга успела навести в спальне порядок и едва ли не сменить простыни. Умаявшийся Юрский более-менее аккуратно повесил костюм на стул и подрубленным деревом рухнул в мягкое облако перины. Глаза закрывались сами собой, однако он упорно держал их открытыми, глядя в спину Конрарту, задёргивавшему на окнах тяжёлые шторы. Было же ещё что-то, о чём он хотел ему сказать… Ах да! — Конрарт! — Да, Юра? — телохранитель подошёл к королевской постели. — Я совсем забыл, — Юрского всё глубже затягивала тёмная пучина сна, — я хотел извиниться. Я не ненавижу тебя. Конрарт мягко улыбнулся и безотчётным жестом пригладил непокорные вихры на торчащей из кокона одеял черноволосой макушке. Но Юрский этого уже не почувствовал — он крепко спал.