Спирит

Пэн выгнул бровь в своей излюбленной манере, скорее пытаясь выглядеть удивленным, но вряд ли был изумлен на самом деле. - У нас появилось пополнение, Феликс? – спокойно спросил он, не сводя взгляда с незнакомого мальчишки, молча смотревшего на него с широкой улыбкой от уха до уха. - Я вижу его впервые, - откликнулся тот, на всякий случай готовясь к атаке. Но Питер сделал едва уловимый взмах рукой, и Феликс расслабился. - Представься, - приказал хозяин Нэверленда. Мальчик не походил на потеряшек. Он был младше них, его ярко-голубые глаза смотрели ясно, не затуманенные ничем. Они лучились добротой и будто бы любовью. Если внимательно приглядеться, можно было даже разглядеть восхищение, но Питер решил, что ему это только кажется. Потому что от этого подростка, почти ребенка, веяло мудростью и веками – почти как от него самого, только эта энергия была светлая и… юная. Мальчишка был ниже Питера ростом и, соответственно, ниже Феликса – не доставал тому даже до плеча. В его взлохмаченных белых кудрях застряла трава и перья. Одежда у него будто состояла из коры и листьев, хотя это уж точно было невозможно, а на плечи был накинут плащ неопределенного цвета – то ли темно-зеленого, то ли черного. Питера кольнула мысль: «Вот он, истинный Питер Пэн», - но он быстро ее отогнал. Он здесь хозяин – не этот незнакомец. - Я дух этого острова. У меня нет имени, - ответил мальчик приятным детским голоском, смотря Питеру прямо в глаза – на такое обычно никто не мог осмелиться помимо Феликса. Всем была дорога их жизнь. Пэн не сомневался, что тот говорил правду. Во-первых, обманывать не было смысла. Питер все равно распознал бы ложь, и завравшемуся зазнайке не поздоровилось бы. Ну а во-вторых, никто не мог попасть на этот остров без ведома Пэна. На секунду парень закрыл глаза, обращаясь к своей Тени и самому острову – и почувствовал, что мальчик появился всего пару минут назад, если можно было говорить о таком понятии как «время» в Нэверленде, и зародился он именно здесь. Он и был островом. Но не злым и коварным, каким Пэн привык его видеть – каким сделал его сам. Это была чистая душа, а точнее, дух, того Нэверленда, каким он когда-то был. До появления здесь Пэна. - И зачем же ты пришел… дух? – Питер натянул маску доброго малого, который рад поводу побыть гостеприимным. На самом деле ему непросто было держать лицо, что случается редко. Он размышлял: неужели это как-то связано с магией острова? Не нашел ли Нэверленд замену Питеру? С лица мальчика так и не сходила улыбка. Он уже не мог оставаться на месте, в нем бурлила энергия, и он, не сдержавшись, запрыгал на одном месте, а потом, набравшись смелости, начал нарезать круги вокруг Питера. Юноша в ожидании молчал. Взглядом он приказал Феликсу делать то же самое. Ему еще никогда не доводилось видеть таких духов, неизвестно, что от него ожидать, и лучше не торопить того с ответом. Видимо, круг для духа оказался слишком маленьким, и он его расширил, начиная бегать и вокруг Феликса. Тот едва зубами не скрипел – в другое время и в другом месте он одернул бы нахала, который занимается намеренной его провокацией. Хочешь прыгать? Пожалуйста – вон тебе потеряшки, вон тебе костер. А сил много – получишь задание, да такое, чтобы неповадно было. Так Феликс и перекидывался с Питером взглядами. Долговязый парень становился все злее, Пэн, наоборот, оставался спокойным, будто ничего не происходило. Дух наверняка мог распевать свои песенки вечно. Рано или поздно даже у Феликса терпение заканчивается – да, ради Пэна он мог быть терпелив. Парень дернулся в сторону духа, собираясь его поймать, но Пэн сделал это раньше него, заметив это яростное движение, и схватив мальчишку, крепко его обнял и присел на корточки. Сказали бы ему, что снова придется возиться с несмышленым ребенком – застрелил бы из лука. - Эй, малыш, так не пойдет, - голос Питера казался ласковым, в него даже не пробралось раздражение, но было в нем что-то опасное, угрожающее. – Будь добр, играй по нашим правилам. - Я пришел к тебе, - сказал дух, ничуть не запыхавшись. Одно слово – дети… - А зачем – не знаю. Кажется, мне нужно что-то тебе передать. - Если ты – дух острова, то почему… - начал Феликс, и опять был прерван. Сегодня ему не давали ничего договорить. - Феликс, он только что родился, - Пэн произнес это так, будто это что-то объясняло. - Значит, прошлый дух умер или ослаб. Но умер он вообще-то давно, и я занял его место. Я слабею, но во мне еще полно сил. Тогда что ты здесь делаешь, и почему именно сейчас? - Говорю же: не знаю! – сейчас этот мальчик как никто походил на капризного ребенка, но Пэн понимал, что это все напускное. Дух еще не знал, что такое капризы, не знал, чего хочет и зачем он здесь. Это может только сыграть на руку. - Ты не можешь остаться в Нэверленде в этом обличии, - задумчиво проговорил Питер. - Почему? – дух замер, недоуменно поглядев на него. Мальчик все еще был в крепких объятьях Пэна, но никакого стеснения не чувствовал. Ему, казалось, наоборот было комфортно. – Нельзя? - Сам подумай, тебе здесь попросту нечего делать, - парень, поднявшись, отпустил его, но тот так и остался растерянно стоять на том же месте. – На потеряшек ты не похож. И, потом, у них уже есть я. Видишь, у нас все хорошо, - Питер неопределенно обвел рукой деревья, не имея в виду ничего конкретного. - Думаю, тебе лучше вернуться туда, откуда ты пришел. Пэн чувствовал силу, которая исходила от духа. И, произнося свой маленький монолог, уже знал, что Дух никуда не уйдет. И что Питер обязательно заберет у него эту силу. Парень почувствовал, как тоненькие пальчики слабо сжимают его запястье. - Нет, - твердо сказал мальчик. – Я не уйду. Я хочу остаться с тобой. Я чувствую… что должен. Потом он повернулся к Феликсу, который тут же поспешил скрыть все чувства и, подбежав к нему, встал на цыпочки и обнял. Питер прекрасно видел лицо своего верного друга, которым тот посылал протестующие сигналы. Легкое презрение так на нем и осталось, даже когда Дух отпустил Феликса. Тот не боялся своим поведением расстроить или оскорбить мальчика. Пэн понял, что над этим надо работать: рыбка не должна сорваться с крючка из-за того, что кто-то не хочет управлять собой. - Ты мне нравишься! – Питер не сразу понял, что это адресуется ему. – Ты такой добрый – ты ведь заботишься о других детях. – «Да уж, детях подросткового возраста, на которых мне плевать». – А еще ты такой… ну… - Я понял, можешь не продолжать, - Пэн сделал вид, что польщен похвалой. – Откуда ты знаешь обо мне? Лично я с тобой знаком всего ничего. Или в тебе говорит память острова? – Если так, то все очень плохо. Нельзя настраивать Духа против себя. Хотя, если бы он знал, какие делишки творил Питер, то не разговаривал бы с ним вот так просто сейчас. - Я знаю только это. Мне больше и не нужно. – Дух завис в воздухе без использования пыльцы фей, напоминая Пэну о том, что и тот когда-то умел летать. - И от меня не будет проблем, честно! Другие мальчики меня даже не заметят! Никто и опомниться не успел, а мальчонки и след простыл. - Ты не собирался его останавливать, да? – задумчиво пожевав губу, поинтересовался Феликс, смотря в том направлении, в котором скрылся дух. - А зачем? – Пэн пожал плечами. – Он действительно будет незаметным. И он нам нужен. - У тебя появился план? – как всегда в предчувствии чего-то гадкого, Феликс весь засветился и многозначительно посмотрел на Питера. – Я в деле? - Да, думаю, ты мне понадобишься, - кивнул Пэн. Кошачьей походкой он подошел к другу и врезал ему кулаком по лицу. Удал оказался достаточно сильным, чтобы Феликс пошатнулся. – Только, пожалуйста, - в словах слышалось шипение дикого зверя, - не испорть мне все своей скривившейся физиономией. Ты должен ему понравиться.