Несмотря на притяжение

Негромкое пение птиц, шелест листьев, звонкий плеск ручейка неподалеку. Так тихо и спокойно… Реддл мягко провёл ладонью по холодному граниту и присел перед ним, зажигая щелчком пальцев сигару. Тишина. Он научился любить её — эту странную, наполненную сотней звуков тишину. Вот он — прекрасный мир, только руку протяни… Но в то же время мужчина ни черта не слышит, слепо уставившись на надгробие и о чём-то размышляя. Красиво. И жутко. Потому что лицо его сейчас — каменная маска, и нет никого, кто мог бы смягчить выражение, сгладить острые углы разрывающей на части тишины. Губы сжаты в тонкую линию. Он, рассеянно поглаживая камень кончиками пальцев, негромко шепчет что-то невидимому собеседнику. — Хей, ты там как? Всё… в порядке? Он умер быстро. Наверное, даже ничего не почувствовав, не осознав, не испугавшись… Сложно в доли секунды не стать пеплом, если против тебя огромная, огнедышащая ящерица, а ты в узком переулке напротив. В каменном, экранированном от магии, длинном коридоре. Сложно, даже если ты трижды Аврор, входящий в десятку лучших боевых магов Британии, и один из опытнейших артефакторов. Он умер быстро… Вот только его супруга это не утешает. Ни капли. — Я решил попробовать начать всё с начала. Частично, конечно. Моя память слишком дорогая штука, чтоб разбрасываться ей. Ты же помнишь теорию множественности миров? Хах, занятная штука… Голос отдаёт хрипотцой, слова рождаются где-то внутри грудной клетки, рваными толчками выходят наружу, падают до сиплого шепота и вновь поднимаются к нормальной речи. Том с шумом втягивает в себя воздух, встаёт, сметает ребром ладони кусочки мха с вершины гранитной глыбы, очищает чуть заросшие строчки, скользит вдоль линий букв. Давно он сюда не приходил. Почти два месяца. А теперь вот, не выдержал. Он тушит сигару подушечками большого и указательного пальцев, дует на ожог, восстанавливая кожный покров беспалочковым невербальным, сжимает оставшийся фильтр в ладони, уничтожая его. Ему просто необходимо набраться смелости перед своей воистину самоубийственной затеей. Кто, как не супруг, сможет поддержать его, понять, дать сил? …Пусть этот супруг уже почти три года лежит в сырой земле. «Гарри Джеймс Поттер 31 июля 1980 — 26 июля 2013 Помним, любим, скорбим». Тридцать три. Он не дожил до своего дня рождения всего пять дней. Они планировали провести его вдвоем, отдохнув от шумных друзей и суеты на работе. На следующий день ему бы пришлось ехать в Хогвартс, но этот они разделили бы только между собой. Один день для двоих, что смогли обрести счастье в начавшейся войне Домов, выжили в интригах кланов Старшей Крови, пережили падение школ магии и привели свою Школу, свой Замок к рассвету, раскрыв его могущество, в буквальном смысле возведя из руин. Подарок пришлось положить в урну. Прямо в яркой, цветастой обёртке. — …И наконец, перенастроив поля так, чтобы отражающая часть попала точно в вектор развития вероятностей, я получу устойчивый портал в иную вероятность данного мира с минимальными отклонениями в линейке событий. Правда… Помнишь про камешек? Огромная гора — убери малюсенький, размером с безоар камешек, и всё полетит к чертям. Так и тут. Одно различие в линейке событий сделает тот мир абсолютно непохожим на наш с тобой. Он откинул голову, широко распахнув глаза, уставился в небесную синь, замер, судорожно сжимая длинные пальцы, вцепившись в отполированный гранит. — Но ведь там будешь ты. И не ты. Я не могу утверждать, что ты будешь хоть каплю похож… на себя. Как бы это не звучало, но… Я понятия не имею, смогу ли я действительно полюбить тебя-другого. Не знаю, надо ли это вообще, есть ли смысл в моём безрассудном путешествии... Реддл негромко, горько смеётся, запуская пыльные пальцы в идеальную прическу, дергая себя за пряди волос, до цветных пятен перед глазами жмурясь. Волосы… Обычный жест волнения. Гарри он забавлял. — Я долго ждал. На передачу всех дел ушло слишком много времени. Что бы там ни было, я попробую. Рядом с надгробной плитой опускается букетик полевых цветов, звонко стучат по граниту разноцветные, округлые камешки-талисманы, привлекающие удачу. Занимает своё место пиала, наполненная маслом, пронзительно пахнущая мятой, немного зверобоем, со стоящей посередине посудины свечой. Том зажигает свечку и кидает тоскливый взгляд на последнее пристанище его половины. Так тихо… — Спи спокойно. И пусть тебе приснится рассвет. Последнее касание и он, не оборачиваясь, уходит. Не смотреть. Иначе появившаяся внезапно уверенность в успехе миссии непременно исчезнет. А сейчас его ждет Арка Смерти, последние настройки присобаченного к ней артефакта-направителя и прыжок на яркий маяк — двойник души его почившего супруга. И да пребудут с ними Боги, направив и дав Магию в помощники.