Несмотря на притяжение

Первый вдох — и лёгкие заполняет восхитительный дым. Реддл задерживает дыхание, а после выдыхает в небо серые дорожки горячего воздуха, стряхивает пепел на землю. Ладонь в его руке всё так же холодна, но маг спокоен. Всё в порядке. Всё наконец-то налаживается. Прохладный ветер заставляет недовольно поморщиться, передергивая плечами. Ещё темно, но край небосвода вот-вот готов посветлеть. Треск пламени и тишина. Криков уже не слышно. Похоже, бой окончен. И Реддл очень надеется, что в их пользу. С минимумом потерь. Гарри кашляет, морщится, негромко ругается. Одним из заклятий его приложили по горлу (хвала Богам и Магии, что щит выдержал) и говорить ему сейчас должно быть очень неприятно. Если вообще что-то сказать сможет... Но он жив, и крепко сжимает руку Тома в своей руке. И это сейчас самое главное. Они живы. — Отвратительно. Боги… кх… кха… Убери от меня эту гадость! А, нет. Говорить может всё-таки. Живучий. Том фыркает, закатывает глаза, но сигару, тем не менее, тушит. Остатки её превращаются в пепел и, подхваченные ветром, уносятся ввысь. — Ты там как? Не сдох ещё? — В голосе сквозит какая-то усталая, тёплая насмешка. Реддл искренне рад, что всё закончилось, но не поддеть подростка просто выше его сил. Одежда на обоих грязная, смятая. Пояса с необходимым «набором выживания» на старшем маге нет. Они все исцарапаны, в синяках и ссадинах. Надо бы осмотреть себя на предмет незамеченных ранее повреждений, но сейчас на это просто нет сил. Они оба устали и вымотались. И кажется, словили магическое истощение. — Не дождешься… Чёрт, ничего не вижу. Где мои очки? Парень садится, глухо стонет от прошибающей голову боли, слепо шарит руками по земле вокруг. Воздух горячий и сухой до невозможности, кое-где тлеют остатки паркета. Гарри, неосторожно вдохнув разжаренный воздух, вновь кашляет. Очки не находятся. — Наверное, где-то под завалами. Надо будет тебе зрение подправить, как вернёмся. Пара-тройка десятков ритуалов, и будешь видеть чётко и ясно. Где-то вдалеке слабо, неуверенно подает голос какая-то птица. Мелодичный звук режет по ушам и единственное возникающее желание — прибить эту птицу нахрен, как только она попадётся ему на глаза. Жалко, что вторая палочка ушла в мир иной, сломалась на, кажется, третьем или четвертом боевом пассе. Впрочем, родная, своя палочка цела. И это главное. Мысли текут нестройной волной, обволакивают, рассеивают внимание. Они сидят на когда-то красивой террасе, куда выбежали из разрушающегося здания, отсечённые от остальной группы обвалившимися стенами. Ну, по крайней мере, огонь до них не доберётся. Он думает про то, в какой последовательности нужно проводить ритуалы, какие ингредиенты ему понадобятся, сколько времени на это уйдет… Дышать почему-то тяжело и больно, но губы, тем не менее, невольно расходятся в улыбке, стоит ему только перевести взгляд на Гарри, который, наконец-то, нашарил собственную волшебную палочку. — Иди ты… Чем мне это сейчас поможет? Акцио очки! В его руки падает измятая оправа с кое-где торчащими из неё стеклами. Реддл глухо, булькающе смеётся над каким-то обиженным лицом супруга и сильнее прижимает руку к животу. Кружится голова, пощипывает рана, хотя особой боли пока и нет. В волосах запуталось мелкое крошево стен и песок скрипит на зубах. Дико хочется курить. Горло хватает спазм, и тот глухо стонет. Во рту будто развернулась пустыня Сахара. Пить хочется просто невероятно. Да и голосок у него… под стать какому-то некроличу или инферналу. Гарри озабоченно сводит брови, тянется к мужчине руками, за неимением возможности рассмотреть, ощупывает его. Том тайно млеет, хотя ощущения не самые приятные. Всё же ощупывает он довольно бесцеремонно, хоть и аккуратно, стараясь не причинить лишних неудобств. Итак, картинка скверная. Зато руки подростка начинают теплеть. Магия восстанавливается. Хорошо. Наконец пальцы спускаются к правому боку, переходят на живот. Подросток хмурится, чувствуя тёплую влагу, идёт ладонями по направлении к ране, натыкаясь на чужую руку. — Ты… ты ранен! Что… ты почему молчишь? Надо подать сигнал и… Реддл снова смеется и притягивает того к себе. Нервы. Чёрт, мальчишка реагирует на ситуацию более здраво, чем он, маг, участвующий во многих стычках. Глупо, но… Но как же он испугался за него… — Всё в порядке. Кровь уже почти не идет, а драться ни ты, ни я не сможем. Лучше не выдавать своё местоположение. На тебе маячок Директора, и когда будет надо нас найдут, не сомневайся даже. Поттер недовольно смотрит на него, но, тем не менее, соглашается, кивая. Боги, как хорошо, что очки разбиты. Как хорошо, что он не видит того, что сейчас творится вокруг. Это бы сильно ударило по его состоянию. Лучше не смотреть… не видеть ничего… Например, полузаваленный труп врага. Буквально расплющенный, с аккуратным отверстием посреди лба — контрольный в голову от параноидального Реддла. Лучше так, чем потом узнать, что эта мерзость каким-то образом смогла выжить. Ну уж нет, этого он не допустит. Если надо — лично труп сожжёт. Смерть Лорда… кто бы мог подумать. Заклятье, метко пущенное Гарри, пара секунд, пока Темный справлялся с ним, второе — промах… прямо в стену над ним. А тонна камня убьёт даже мага. Не существует никакого щита, который бы смог выдержать такую нагрузку. Правда, перед смертью Волан-де-Морт всё же подгадил, метнув заклинание в супруга. Как же хорошо, что щит выдержал. Магия, спасибо… Когда пыль рассеялась и он смог подойти к месту боя, не опасаясь, что какой-нибудь булыжник грохнется ему на голову, окончив его существование в этом мире, Лорд был ещё жив. Пусть и в бессознательном состоянии. Добивал его уже Реддл. Нельзя оставлять врагов в живых. Тем более, ни когда за твоей спиной лежит в отключке самое дорогое существо во всех проклятых Мирах. Не с таким риском. Бок, прошитый первым пущенным змеемордым заклятьем, от которого Том загородил парня, немеет. Шевелить языком всё сложнее, но мужчина заставляет себя говорить, тормошит, кажется, осознавшего происходящее парня, оставаться в сознании. Не сейчас. Не тогда, когда его Гарри нужна какая-никакая поддержка и наставительный пинок, чтоб он прекратил себя накручивать. Реддл вздрагивает, резко поворачивая голову к обломкам, морщится от прошившей виски боли, прислушивается к чему-то. — Чувствуешь? Это поисковая магия, она всегда так ощущается. Будто холодок по коже. Нас уже ищут. Всё хорошо, слышишь? Гарри трясёт. Запоздалый отход, налетевший на него шквал эмоций, понимание ситуации… Он нервно смеётся и сжимает пальцы на чужих плечах. — Я убью тебя… Чёрт, чёрт, чёрт… Ты вообще как сюда попал? Ты… чёрт… Ничего вменяемого подросток сейчас явно не скажет… Реддл с сожалением скользит взглядом по обломкам, под которыми похоронена его полевая аптечка. Флаконы с взрывной смесью, детонировавшие от удара, явно превратили её в мелкое крошево. А жаль. Сейчас она была бы весьма кстати. С обломков доносится шорох, хруст, и после они могут лицезреть довольного Грозного Глаза Грюма с палочкой наизготовку и обломком какой-то трубы в другой руке. Трости у него почему-то нет. — Хей, Гар… РЕДДЛ? Какого ты тут… А, к харгу. Сейчас, разберём завал. С тобой уже Дамблдор разбираться будет. Грюм явно не настроен на долгое выяснение отношений. Он весь в пыли, немного в крови и от него пахнет горячкой боя и какой-то безумной радостью. Мужчина улыбается. Он хохочет, разглядывая труп поверженного Лорда, одобрительно хлопает по плечу сначала Гарри, а потом уже и самого Тома. Реддл шипит, всё же силу тот не соизмерял, а рана отдает пульсирующей болью на каждое движение. Он снова её чувствует. А руки у Гарри уже совершенно нормальные, пусть и едва заметно трясутся мелкой дрожью. Кажется, что с момента начала схватки прошло как минимум пару часов, но когда их, наконец-то, доставляют к точке аппарации, небо едва-едва трогают первые солнечные лучи. Реддл глубоко вдыхает утренний воздух с нотками гари и счастливо улыбается. Они победили.