Условный рефлекс

— Но у него не было медицинского образования, — с болью в голосе, но всё ещё недоверчиво и растерянно проговорила Даша, — мама говорила, он учился в МГУ... — Ты вообще ничего о нём не знала, — холодно ответил Вадим и, выдержав паузу, продолжил: — Он с отличием окончил курсы микробиологии и генетики и проводил много времени в лабораториях. Он был предан своему делу настолько сильно, что бросил семью, — с ледяным спокойствием парировал он, в то время как Даша только и могла, что наблюдать за ним с вытаращенными от изумления и священного ужаса глазами. Губы девушки в шоке приоткрылись, выдавая немой вопрос: "Как?", а Вадим резко ответил: — Да, он бросил твою мать ради работы. Даша разочарованно выдохнула. Её глаза заблестели, а между бровей у неё залегла тонкая вертикальная морщинка. Ей очень-очень хотелось расспросить его, чтобы узнать подробнее. Всё, что когда-то нехотя рассказывала ей мать, всё, что она бережно хранила об отце... Всё было ложью. Сотни мыслей подобно метеоритному дождю пронеслись у неё в голове, сея еще большие разрушения и хаос. Сознание терзали нескончаемые потоки вопросов. Неужели её мама не знала всей правды? Тогда почему ничего ей не рассказала? Чтобы защитить? Но от чего? Прервав рассказ, Вадим встал и вышел из комнаты, оставив девушку наедине с недосказанной правдой. Даша проводила его взглядом, не в силах вымолвить и слова, чтобы остановить. Оставалась ещё какая-то сотня-другая вопросов, и она могла бы чувствовать себя спокойно, или наоборот… Все зависело, какими будут ответы. Неосознанно она боялась узнать ещё хоть что-то. Боялась правды. С трудом повернувшись на бок, девушка зябко повела больным плечом и покрепче обняла подушку, словно желая получить от неё долю тепла, которого, что ни говори, всё же было в дефиците. В последнее время она чувствовала себя совсем одинокой. Рассказ Вадима окончательно сбивал её.

***

Даша проснулась до восхода и чувствовала себя дезориентированной и усталой. За окном ещё сонно звенели голоса ранних птиц. Последнее время прошло для неё в полудреме. Она просыпалась, но не находила в себе сил встать и поэтому снова проваливалась в сон. Пару раз она видела рядом с собой Вадима. На его лице была едва уловимая улыбка. Да, это вызывало у Даши тёплые смешанные чувства, но вскоре от них не оставалось ни капли. Потому что знала. Все его улыбки — маска, а он — монстр. Сейчас она все же окончательно пришла в себя. Просто открыла глаза и поняла, что в силах встать и передвигаться. Она села, ладонями сжимая простыню, и прикоснулась кончиками пальцев прохладного пола. Встав с кровати, она подошла к окну и открыла окно пошире. Холодный воздух слегка отрезвил её. Она смогла стоять, даже не опираясь на стену, вокруг неё разливался неяркий свет, интересно, который сейчас час? За горизонтом поднималось солнце, небо светлело. Постепенно занимался рассвет. Отдыхать совсем не хотелось. От лежания на кровати уже бока болели. Даша с опаской отметила, что лекарства, которыми лечил её Вадим, чудом вылечили её в кратчайшие сроки. Ложится уже не было смысла, и она решила уже вставать. Вдруг она заметила на краю кровати потрёпанную временем папку. Непонимающе нахмурившись, девушка взяла её в руки и села на кровать. Видимо, ночью прокрался к ней в комнату и принёс её. Проведя руками по ветхим помятым краям, Даша задумалась. Её одолевала неуверенность, но любопытство было сильнее. Медленно потянув за старый шнурок, она открыла папку. Личное дело. Александр Старков. Нервно выдохнув, Даша начала читать. Её взгляд не успел добежать до конца строчки, как вдруг лежащий на тумбочке мобильный телефон издал вибрацию. Она взяла телефон в руки и прочла сообщение. Любимая как ты? Я ужасно соскучился. И минуты не проходит чтобы я не думал о тебе. Я звонил, но ты не отвечала.. Что-то случилось? Чувство нескончаемой тоски накрыло её, а на глаза накатили непрошеные слёзы. Ей очень не хватало Макса, не хватало друзей. И всему виной была золотая клетка, в которую заключил её Уваров. Печально улыбнувшись, она написала парню ответ: Родной мой, всё хорошо, просто сейчас столько дел навалилось... Я тоже скучаю. Очень. Отправив сообщение, она тяжело вздохнула, отложила телефон обратно на тумбочку и вернулась к изучению бумаг. Закончила она только в послеполуденное время и сразу же отправилась к Вадиму. Просто чувствовала необходимость поговорить с ним. Она осторожно поднялась по ступенькам на третий этаж, держась одной рукой за гладкие перила. Оказавшись напротив резной звери, девушка немного помедлила, постучала и, выждав пару секунд, зашла в кабинет. Вадима там не оказалось. Даша вздохнула. Видимо, пока она была погружена в чтение, он уехал. Задержавшись на пороге, она кинула взглядом кабинет. Её внимание привлекла книжка в кроваво-красной обложке. «Интересно, что это за книга?» — подумала она и подошла к полке, на которой она стояла. Мебель в кабинете казалась ей работой какой-то неведомой природной силы, лепившей мебель из волшебных деревьев. Взяв книгу, Даша уселась в кресло, по-хозяйски закинула ноги на стол и стала осматривать находку. На обложке не было ни надписи, ни названия книги, словно автор не хотел, чтобы её можно было узнать. На ум невольно пришло сравнение со старым дневником. Немного помедлив, она всё-таки открыла её. Казалось, тяжёлый запах курений поднимался от её страниц и дурманил мозг. Автор: Александр Старков. Не прошло и нескольких минут, как она уже погрузилась в чтение. Чтение через строчку. Или даже через страницу. Книга оказалась странная, никогда ещё она не встречала такой! Казалось, под напряжённые звуки органа грехи всего мира в белых одеяниях проходят перед ней безгласной чередой. Многое, о чём она только смутно грезила, вдруг на её глазах облеклось плотью. Многое, что ей и во сне не снилось, сейчас открывалось перед ней. То была фантастика без сюжета, вернее — психологический триллер. Химические эксперименты в попытке создать сыворотку молодости, зверские опыты над людьми и операции, зарисовки эмбрионов, человеческие сердца и мозг, попытки создать совершенного человека... Сверхчеловека. Постепенно увиденные картинки и описание к ним сделали своё дело, и Дашу стало подташнивать, но она, сглотнув комок в горле, упорно продолжила изучать написанную её отцом книгу. Сердце бешено колотилось в груди, и неожиданно она будто отделилась от мира в каком то жутком, сюрреалистичном смысле этого слова. Время текло вперёд. Минуты превращались в часы. Наконец, осилив книгу, Даша закрыла её так, будто желала, чтобы никто никогда её больше не открывал, и устремила напряжённый взгляд куда-то в пустоту. Безусловно, прочтение жуткого содержимого книги её отца оставило неприятный осадок на душе и в первую очередь на крепкой психике девушки. Придя в себя, она с трудом поднялась с кресла и едва удержалась, чтобы не упасть на стол. Ноги были ватные, а тело затекло и теперь неприятно покалывало. Девушка глухо простонала и невольно кончиками пальцев коснулась затекшей шеи. Посмотрев на книгу, она на миг задумалась, но решилась взять её с собой и на ватных ногах вышла из кабинета. Редкие густые облачка, проплывая по небу, ненадолго скрывали солнце. Услышав хлопок входной двери, Даша вышла в гостиную навстречу Вадиму. — Откуда у тебя эта книга? — требовательно спросила она, показав предмет обсуждения. На лице Вадима тут же появилась непроницаемая маска, но едва уловимый огонь одержимости в глазах выдавал напряжение. Резким броском кобры он попытался отнять у неё книгу, но Даша оказалась проворнее и отступила назад. — Ты нарочно, или до тебя так и не дошло, что вход в мой кабинет строго воспрещён? — повысив голос, спросил Вадим. В его глазах кипела ярость в дуэте с недовольством. — Почему тогда ты не расскажешь мне всё? — вспыхнуло праведное негодование. В ответ мужчина лишь усмехнулся и пренебрежительно фыркнул. Неожиданно он мгновенно преодолел расстояние между ними и вцепился рукой в её горло мёртвой хваткой. Судорожно вдохнув, Даша тщетно попыталась освободиться, книга выпала из её рук и упала на мягкий ковёр. В ужасе глядя на мужчину, она нервно хватала воздух ртом. От недостатка кислорода уже кружилась голова, а перед глазами поплыли круги. — Не смей нарушать правила. А то сильно пожалеешь, — слегка склонившись над ней, процедил сквозь зубы Вадим, уже с трудом подавляя жгучее желание заткнуть ей рот. Выждав пару секунд, он резко отпустил её и отступил назад. Шумно судорожно вдохнув, девушка невольно согнулась пополам и начала жадно хватать ртом воздух. Горло пульсировало и болело, но постепенно боль отпускала. Наклонившись, Даша медленно подняла книгу с пола, а Вадим вырвал у неё из рук предмет раздора и отправился наверх. День казался таким солнечным и тёплым, голубое небо было разукрашено перистыми облаками, которые белой дымкой порой заслоняли солнце. Даша сидела на кухне и задумчиво смотрела в чашку кофе, стараясь найти в мутном напитке ответы на множество вопросов, старалась отыскать в его почти чёрной глубине запутывающееся блики солнца, а видела лишь черную дыру. Осторожно присев на широкий подоконник, она скрестила руки на груди и подставила лицо солнцу. Из сада доносилось пение птиц. Девушке вдруг вспомнились слова Вики: "Теперь никаких расследований и зависимости от этих нацистов". Только в жизни у Даши расследований даже не убавилось, а зависима она была от Уварова. Вадим бесшумно прошёл на кухню и остановился в дверях, глядя на сидящую на подоконнике девушку. Она выглядела измученной, хоть с первого взгляда было и не заметно. Но Вадим спокойно читал людей как открытую книгу. Тот огонь в её глазах, который он видел во время учебного года в Логосе, едва горел, а счастье покинуло её и уступила место тоске. И его это раздражало. Ему нравилось разжигать её любопытство, ему доставляло удовольствие мучить её загадками и доводить, но сейчас он этого не хотел. Чаша наполнилась, и теперь он позволил себе рассказать: — Твой отец пропал без вести. От неожиданности Даша вздрогнула и обернулась. На несколько мгновений в её глазах было недовольство дурной привычке Уварова бесшумно подкладываться и пугать. Она медленно спустилась с подоконника, облокотилась на него и стала ожидать продолжения, удивляясь, что его настроение снова изменилось на сто восемьдесят градусов. — Мы думаем, его всё-таки убили, — произнёс Вадим. — Всё-таки? — уточнила Даша, настороженно нахмурившись. Мужчина выдержал паузу, давая ей возможность осмыслить рассказ. — Твой отец был лучшим сотрудником. Соответственно имел врагов, — после недолгого молчания продолжил он, — Как думаешь, почему много наших сотрудников считались пропавшими без вести? За предательство были убиты отнюдь не все. Предатели в большинстве своём не понимали, что отказались от лучшей жизни. Слепые и бездарные, подпольные фармацевтические кампании сами того не подозревая, толкнули их на путь предательства. Конкуренция — грязное дело, она калечит души даже простых людей, а для твоего отца стала губительной. Повисла напряжённая атмосфера, густая, пропитанная мыслями и ожиданиями, они струились вокруг них, обволакивали, пронизывали насквозь. Тишина давила ей на виски напряжением. — Кое-кто, не выдержав, сбегал прямо с поля боя, а кое-кто сходил с ума, падая во тьму и больше не обращаясь к свету, но были те, кто закалялся подобно стали, выплавляя из себя нечто совершенно новое, не имеющее ничего общего с целью существования Ингрид. Ожесточённые, равнодушные к чужому горю и страданиям, они становились бездушными машинами, на словах слепо следующие букве , на деле же — трактующие его в интересах всеобщего блага в том виде, в котором они его понимали. Именно такие отправились убивать — Дмитрий Сушкевич, по кличке Сухарь когда-то был компаньоном твоего отца. Они вместе работали над проектом по созданию антител, которые дают полную устойчивость человека к боли. Когда проект подходил к завершению, Сухарь его предал. Сдал конкурентам в обмен на деньги и свою шкуру, при этом лицемерно продолжал работать в Ингрид, а когда спалился, тут же ринулся в бега. Мы его так и не нашли. — Снова пауза. — Он двенадцать раз устраивал покушение на твоего отца, — произнёс Вадим уже тише и, понизив голос, заключил: — И, видимо, на чёртовой дюжине твоему отцу изменила удача. Его тело так и не нашли. Между ними воцарилась напряжённая тишина. Даша нервно выдохнула, устремив потерянный взгляд куда-то мимо Вадима в пол. Волна тяжкой горечи накрыла её с головой одновременно с разочарованием и тревогой. Чем больше она узнавала о своём отце, тем больше её одолевали и какой-то подсознательный страх, ведь если её отец был неотъемлемой частью Ингрид, то что тогда с ней? Её мысли прервал голос Вадима: — Собирайся. Дело есть. Немного растеряно кивнув, девушка послушно отправилась наверх. Вскоре они уже ехали на дело. Даша сидела рядом с Вадимом и смотрела в боковое окно. Время на секунду застыло для неё: люди вокруг гуляли, а она сидела в машине и не понимала, что происходит, не могла влиться в этот дикий поток и ошарашено, словно в замедленной съёмке, вертела головой по сторонам. После десяти минут дороги, проведённой в молчании, Даша поинтересовалась: — Может, скажешь куда мы едем? — Ты разве не хочешь увидеть человека, который двенадцать раз устраивал покушение на твоего отца? — вопросом на вопрос ответил Вадим, а его губы дрогнули в коварной усмешке. — Что? — шокировано спросила девушка. — Мы к нему едем? Ответа не последовало. — Ты можешь просто ответить? — Это ты мне говоришь вместо "спасибо", да? — спокойным тоном произнёс Вадим. Теперь она понята, что он не просто так рассказал ей об отце, причём именно сейчас. От мысли, что опять Уваров делает всё только ради своей выгоды ей стало противно. Поворот, ещё один — и вскоре машина мягко остановилась напротив небольшого коттеджа, уединённо расположенного во дворе одного из заброшенных районов города и едва различимый звук мотора растворился в тишине салона. Домик выглядел старым, нежилым и явно требовал ухода. Даша медленно выдохнула. Все в ней было напряжено при мысли о том, что вот-вот она встретится лицом к лицу с главным врагом её отца. Вадим двинулся вперёд, а она послушно, словно на невидимой веревочке, последовала за ним. Периодически она незаметно вздрагивала, понимая, что до здания остаётся не так уж далеко… Неожиданно тишину разорвал крик: — Стойте! В окне второго этажа находился мужчина средних лет с пистолетом в руках. В его глазах горели дикий страх и ненависть. Многие годы он был вынужден жить в разных халупах и прятать лицо: за ним охотились люди Ингрид. — А вот собственно и он, — констатировал Вадим и крикнул ему: — Не надо. Мы поговорить пришли. — Не о чем нам разговаривать! — враждебно бросил тот и отчаянно заявил: — Я не дамся! — Пистолет убери. Просто поговорим. — Вадим продолжал спокойно, но настойчиво уговаривать его, будто на расстоянии пытаясь загипнотизировать. — Не приближайтесь! Я буду стрелять! — заорал Сухарь, но Уваров и не думал останавливаться. Руки бандита задрожали, в глазах мелькнул дикий страх. Раздался выстрел. Вадим зашипел, когда рука взорвалась от боли. Даша в ужасе взвизгнула и бросилась к нему. Пуля прилетела прямо в плечо мужчины и так не вышла. Ни слова не сказав, он принял своё наказание. Выйдя из оцепенения, Даша взяла у Вадима пистолет, полная решимости подстрелить бандита, но он исчез. Испарился, словно его и не было. Разочарованно выдохнув, девушка положила руки на плечи Вадиму и повела его к машине, чтобы избежать второй пули, которую мог засадить этот псих откуда угодно. — Ты как? — встревоженно спросила она. Ответа не последовало. Тогда она дёрнулась: — Я за ним. — Не смей. Садись за руль, — коротко приказал Вадим, доставая здоровой окровавленной рукой из кармана джинсов ключи от автомобиля. Нервно кивнув, Даша взяла ключи, скользнула внутрь машины и устроилась на водительском сиденье. Захлопнув дверь, она дрожащими пальцами, на которых остались пятна крови, завела машину. Вадим забраться в салон и захлопнул дверцу. — Потерпи, скоро уже приедем в больницу, — произнесла она. — В какую больницу? — яростно возмутился Вадим. — Домой. Подрезая старый поржавевший пикап, она резко вывернула на шоссе и помчалась прямо, высматривая дорожные указатели. Водитель подрезанного старичка-автомобиля надавил на клаксон, но когда увидел рядом с собой черный «шевроле» с тонированными стёклами, то предпочел остановиться и пропустить вперед себя бешеную машину, от греха подальше. По дороге домой Даша бросила короткий взгляд на руку Вадима. — Может всё таки... — она не успела закончить вопрос, как получила на него ответ. — Нет. Ерунда, царапина, — отмахнулся Вадим. Некоторое время они ехали молча. За окнами мелькали деревья, посаженные через абсолютно равные промежутки, и огромные небоскребы, созданные из стекла и бетона. Вадим смотрел только на дорогу, лишь изредка бросая мимолетные взгляды на сидевшую рядом Дашу, на её тонкую руку, сжимавшую руль. Девушка управляла автомобилем с удивительной профессиональной лёгкостью. Когда они добрались до дома, Даша в первую очередь решила осмотреть рану. Тонкими пальцами она осторожно развела ткань порванной выстрелом толстовки и вгляделась в рану. — Пуля застряла в тканях, — констатировала она и твёрдо заявила. — Едем в больницу. — Нет, — прошипел Вадим, раздражённо глядя ей в глаза. Он на миг задумался, затем подошёл — В моём кабинете, под пепельницей возьми ключ, открой лабораторию, найди в шкафчике слева зажим, остальное сама. Быстро кивнув, девушка понеслась наверх, а Вадим с трудом снял с себя толстовку и, небрежно бросив её на пол, направился на кухню. Открыв холодильник, он достал достал оттуда водку и прошёл в гостиную, попутно открывая бутылку. Едва сумев вставить ключ в замок, Даша открыла дверь в кабинет странной формы. Комната представляла собой Г-образное помещение, по длинной стороне которой располагались полки и шкафы с препаратами и медицинским оборудованием. Запах медикаментов вызывал ощущение пребывания в больнице. Подбежав к указанному шкафчику, девушка лихорадочно осмотрела его содержимое. Вадим рассовал аптечки по всем шкафчикам. Они доставались ему на работе бесплатно, так что это не было проблемой. Даша быстро взяла нужное и ринулась обратно, даже не закрыв дверь. Захватив по дороге из ванной два полотенца, она спустилась в гостиную и слегка опешила, увидев, что Вадим пригубил водку, и невольно засмотрелась на его идеальный торс. — Надо извлечь пулю, — сказал он и посмотрел на Дашу. — Нет! — отшатнувшись, воскликнула она. — Я не буду этого делать. Я не врач. — Пуля дура, а ты молодец, — слабо усмехнувшись, произнёс Вадим и, протянув ей бутылку водки, решительно добавил: — Давай. Взяв бутылку, девушка нервно сглотнула. Ей предстояло жуткое нелёгкое дело. Дрожащими руками она налила немного алкоголя на ладони, затем облила зажим, дезинфицируя. Тем временем Вадим лёг на диван и сделал глубокий вдох в унисон с девушкой. Когда она ввела щипцы прямо в рану, он сжал кулаки и, сжав зубы, перестал дышать. Даша напряглась всем телом, стараясь унять дрожь и быстрее нащупать и достать пулю. Вадим же демонстрировал свой завидный самоконтроль, лишь болезненное рычание вырывалось у него из груди. Девушка чувствовала, как в её груди всё сжимается при осознании того, что она причиняет ему дикую боль, и бегло оглядывала его пока пыталась нащупать пулю. Густой, обволакивающий запах крови в дуэте со спиртом стал выворачивать её внутренности, направляя их к самому горлу. Затаив дыхание, стараясь не обращать внимания на обильно сочащуюся из глубокого разреза вожделенную алую жидкость, она, наконец, извлекла застрявшую пулю. И тут же обработала рану. Когда спирт прожёг внутренности, Вадим слегка выгнулся, издав болезненный хрип. — У меня получилось! — радостно воскликнула она, показывая пулю. Но Вадим не видел. Его тело было расслабленным. Глаза закрыты. — Вадим... — беспомощно шептала она и, запаниковав, срывающимся голом прошептала: — О Боже... Вадим... На глаза девушке стали накатывать слёзы от собственного бессилия и безысходности. Что теперь делать она не знала. Разрываясь между паникой и решением вызвать скорую, она заставила взять себя в руки. Стараясь не впасть в истерику, она осторожно опустила руки на колени, сделала глубокий вдох. На несколько мгновений повисла тишина. И нарушилась так внезапно, что сердце девушки сжалось до размеров горошины: — Не дождёшься. Возмущённо посмотрев на мужчину, она облегченно выдохнула и обессилено опустилась на пол. Энергия окончательно иссякла. На некоторое время, казалось, всё застыло. Вскоре Вадим подался вперёд, не обращая внимания на режущую боль в плече и привстал, но кровопотеря была большая и собственное тело показалось ему непривычно тяжёлым. Особенно голова. Даша удивлённо посмотрела на него, совсем не ожидая, что он так быстро придёт в себя и сможет встать. Придвинувшись, она уже спокойно осмотрела края раны и влажным полотенцем стала осторожно стирать кровь с его руки. Вадим не сопротивлялся, лишь тихо спросил: — Что ты делаешь? — Просто хочу забинтовать. Даша взяла одну из тех, заранее смоченных спиртом салфеток, и протерла его руку, постепенно смывая кровь. Она видела его пренебрежение к её помощи и не понимала, но начала боятся, хотя этот страх был приятным. Вадим скривился и, ворча себе под нос, позволил ей заняться делом. Девушка потянулась за бинтом, украдкой рассматривая его точеный профиль, который чётко вырисовывался на фоне окна. Но когда Вадим повернул голову и, прищурившись, посмотрел на Дашу долгим взглядом, той стало вдруг не по себе. Она поспешно отвела глаза, а его губы тронула лёгкая, чуть ироничная улыбка. Пока девушка бинтовала ему руку, он не сводил с неё горящего напряжённого взгляда, она же боялась посмотреть в его глаза... Время как будто застыло, секунды растягивались в томительную бесконечность. И недоверие, сквозившее в его пристальном взгляде, очень раздражало. Уловив её сочувственный и в то же время жалостливый взгляд, он недовольно поморщился, отвернулся и уставился в окно. Лицо его снова приобрело циничное выражение. Но девушка сразу поняла, что ему, как и обычному человеку, приятно, что о его самочувствии переживают. Она отлично знала, что он был самодовольным, эгоистичным и своенравным типом, но сердце её все же смягчилось. Она всегда с уважением относилась к чужой боли. Тень лёгкой усмешки мелькнула по его лицу. Мелькнула и пропала в тот же миг. Он молчал, устремив задумчивый взгляд в пространство. И только после того, как почувствовала, что рана защищена достаточно, для того, чтобы она могла ощутить себя удовлетворенной, она посмотрела на его лицо. Меньше часа назад на нём было выражение боли и злости. Её сердце сжалось от этих воспоминаний. Очевидно, что она была слишком мала, чтобы перетащить Вадима на его кровать. Представившаяся картина этого действа, чуть не заставила её расхохотаться в голос, и она улыбнулась, пытаясь прогнать глупые мысли. Наверно просто переутомилась. Неожиданно Вадим поднялся. Перед глазами поплыли тёмные круги. Он устало потер пальцами переносицу, стараясь придти в себя, и направился наверх. Даша проводила взглядом его высокую фигуру и тихонько вздохнула, затем встала при помощи рук и двинулась следом за мужчиной. Закатное солнце исчезло за горизонтом. Лёгкий ветерок колыхал листья на самых верхушках деревьев. Чувствуя, как пробирает холодок, Вадим медленно, с особым усилием поднялся наверх и прошёл в свою комнату, даже не закрыв за собой дверь, скупо осматриваясь. Как будто впервые зашёл сюда. От потери крови ощущалась тяжесть во всём теле, а усталость постепенно брала своё. Он подошёл к кровати, рухнул на неё и поморщился от боли — рану зажгло. Даша же чувствовала себя так, будто её пропустили через несколько мясорубок сразу. Будто утром она встала и тут же побежала, и бежала целый день, и остановилась только вот, перед дверью в спальню, и... Она устала. Действительно устала. В голове была настоящая каша. Виски гудели, и в них было смешано всё. А когда перед глазами промелькнули кадры проведённой операции, ноги сами понесли в соседнюю комнату. Облака, разойдясь в разные стороны пропустили на небо темноту, которая постепенно начала опускаться на землю. Вадим даже не посмотрел в её сторону. Немного помедлив, Даша прошла в комнату, забралась на кровать и, облокотившись о спинку кровати, обхватила колени руками. Она не знала, почему и зачем сюда пришла. Будто какая-то часть её чувствовала, что сейчас самое время узнать главный ответ, и одновременно хотела подежурить. Ведь сейчас она находилась в криминальном мире и пока не окажется свободна, должна была держаться Вадима. Иного выхода не было. Мысли шумели лишь у неё в голове. В комнате было тихо. Так тихо, что казалось, если прислушаться, можно было различить даже дыхание двоих человек, находящихся в ней. Некоторое время спустя Даша решилась нарушить тишину и тихо спросила: — Как ты? — Нормально. Заживёт, как на собаке, — протянул Вадим, устало прикрывая глаза. — Он же в человека стрелял. Пусть его полиция ищет, — вдруг произнесла Даша, желая добиться справедливости. Этот человек заслуживает по её мнению худшего, что только можно придумать. Она перевела взгляд на Вадима и невольно оказалась скована — её взгляд загулял по обнажённому торсу Уварова. Рассматривать его было каким-то извращённо-изысканным удовольствием. Словно рассматриваешь что-то очень вкусное, по ту сторону витрины. Первый раз в жизни в постели рядом с ней был взрослый обаятельный мужчина с оголённым торсом, мечта многих девушек и женщин, а она ненавидела и заботилась о нём одновременно. Даша мысленно отметила и похвалила себя, что не стала жертвой его обаяния в отличие от многих других. Боже. Она была в его спальне, в его постели. Вдруг она с напряжением почувствовала, что в ней зародилось какое-то абсурдное желание преодолеть разделяющее их расстояние и коснуться холодными пальцами, ужасаясь силе неконтролируемого импульса. Спокойный голос вырвал её из пут странного наваждения: — Его найдут мои люди, — равнодушно ответил мужчина и закрыл глаза, довольствуясь тем, что уже отдал приказ найти Сушкевича. Непослушный взгляд тут же скользнул по светлой коже, немного выступающим рёбрам, мерно вздымающимся. Прекрати, Старкова. Отвернись немедленно. Но она не могла отвернуться. Он выглядел таким юным, таким чистым, таким сильным. Его кожа была такой бледной и гладкой, что она почти могла представить его неодушевленной статуей из чистейшего мрамора. Она почти могла представить, что если бы прикоснулась к нему, то ощутила бы пальцами холод и твёрдость. Может, поэтому и решилась прикоснуться к нему. Повернувшись на бок и приняв полу-лежачее положение, девушка осторожно протянула руку и, не смея коснуться, погладила пальцами воздух. Дрожащие — просто ледяные — тонкие пальцы коснулись на удивление горячей кожи, чуть отпрянули, и уже робкая ладонь всей поверхностью прошлась вверх по его плечу и груди, цепляясь, мягко вжимаясь подушечками. Вадим никак не реагировал, но кожа под её пальцами вспыхнула миллиардами налившихся капилляров, моментально отреагировавших на холод. — Я чувствую, что это как-то связано, — слегка склонившись над ним, почти шёпотом произнесла Даша, — Сухарев; то, что ты взял меня в напарницы, хотя мог убить; отец; Ингрид... Ты же всё знаешь, расскажи мне. Пока она говорила, он не сдвинулся ни на дюйм, не пошевелился, не издал ни звука. Не было никакой реакции на её слова. Даша подняла взгляд. и, увидев умиротворённое лицо Вадима, поняла, что он просто уснул, измученный и раненый. Губы в кои-то веке не сжаты в упрямую линию, расслаблены. Ровное дыхание слабо обдувало её руку. Завороженная моментом, Даша на миг затаила дыхание, любуясь его умиротворением и позволила себе полюбоваться им совсем немного, несколько секунд. Воспоминания сегодняшнего дня оживали неясным маревом. Новые факты. Выстрел. А её пальцы скользили по его торсу и рисовали замысловатые узоры, лаская невесомыми движениями, подобно дуновению морского бриза. Вадим мог даже спутать ощущения — где была ласка её ладони, а где он едва ощущал пальчики нежных рук. Её руки дарили ему лёгкость. И он чувствовал себя легко. Первый раз за многие и многие годы. И его пугало и радовало это ощущение. Он видел её никчёмность, видел отсутствие смысла в каждом её движении, но не отталкивал. Без лишних слов Даша осторожно легла и прижалась к его груди, обессиленная волнениями и стрессом. Вадим слегка нахмурился, будто её мысли могли помешать его сну, и глубоко вздохнул. Девушка замерла, боясь пошевелиться. Как он отреагирует на то, что она… так себя ведёт? Послав всё к чёрту, она закрыла глаза, позволяя себе забыться в царстве Морфея. И вдруг его глаза распахнулись, словно кто-то плеснул остротой и свежестью в его разум. Вадим опустил взгляд на дремлющую девушку, затем напряжённо посмотрел в потолок и, не желая больше ни о чём думать, закрыл глаза. В это время соседнюю комнату озарил тусклый свет экрана мобильного телефона. Вызов Макс Устройство отчаянно вибрировало, и от этой вибрации сантиметровыми шагами перемещалось к краю тумбочки. После тщетных попыток дозвониться до любимой девушки, парень сбросил звонок, а телефон замер на самом краю. Пропущенный Макс (12) И дисплей погас, погружая комнату в полный мрак.