Маски Савады Тсунаеши

Приборы тихо пикали, отмечая любое изменение состояния пациента. Скуало, задумчиво рассматривая потолок, лежал и тихо зверел. Раны по всему телу болели, чтобы нормально вылечить руку, пришлось снять протез, и капитан ощущал себя инвалидом. Бесило пиканье приборов, бесил абсолютно белый, без трещин, потолок. Чтобы восстановиться, надо было пролежать здесь еще два дня, два гребаных дня! С правой стороны палаты то и дело раздавалось шишишиканье, которое вызывало уже нервный тик. Самое хреновое, что этот чертов принц спит, а будить его нельзя ни в коем случае, а то начнется: «Пролилась королевская кровь!» и в больнице придется лежать дольше… Зато Занзас в отдельной палате, что радует. Все это время Скуало анализировал свои ошибки. Тот пацан был силен, очень силен, но у него не было определенного стиля боя. Простые, отточенные движения, без всяких ухищрений, рассчитанные на убийство, а не на обман противника. Несколько обманных выпадов, ловушек – и можно спокойно убивать. Так почему он проиграл? Единственная ошибка – увлекся боем. Забыл, что ему противостоит Туман. А когда противник ошибся – радость, быстрый удар, и фигура тает, растворяется… Боль. И заляпанный кровью пол резко рванул навстречу. Не он один проиграл. Проиграла вся Вария, даже Занзас лежит в больнице. Интересно, кто этот «Темный Ангел»? Он чудовищно сильный. И ужасно тупой, раз так, в открытую, бросает вызов Вонголе. Да, многие семьи хотели бы иметь этого ангелочка у себя в подчинении, но все прекрасно понимают, что однажды этот пес загрызет хозяина. На «Темного Ангела» объявлена охота. И Скуало знает, кто поймает добычу. Лицо Суперби перекосил дикий оскал – Вария должна стать еще сильнее… Девятый Вонгола нервно постукивал пальцами по крышке стола, внимательно вглядываясь в огромный, во всю стену, экран. Видео было плохое – черно-белое, оно прыгало и шипело, некоторые моменты нельзя было различить. Однако даже то, что можно было различить, впечатляло. То, что один человек может уничтожить Варию, основную силу семьи на данный момент, огорчало. Тимотео и его хранители уже не те, и для спасения семьи нужно принимать экстренные меры… - Реборн, - тяжелый взгляд Девятого прошелся по аркобалено, заставляя того сдержанно хмыкнуть, - ты вылетаешь в Японию немедленно. Вонгола нуждается в Десятом боссе. Мне все равно, что ты будешь делать, какие методы будешь предпринимать, но максимум через два года я хочу видеть настоящего босса и его хранителей, а не 15-ти летнего ребенка. Все ясно? - Конечно. Только мне не верится, что спешка связана только с этим, - Реборн мотнул головой в сторону экрана головой, – киллером. - Ты как всегда проницателен. Нет, не только, это еще касается новой семьи. Как их там?... Ах, да, Мельфиоре… Больница. Не люблю я больницы, меня от них воротит. Запах лекарств, доктора в халатах и этот ненавистный белый цвет… Нет, к белому я в основном отношусь нейтрально. Но не когда его так много! Я стоял возле кровати, рассматривая свое тело. Низкий, худой и очень бледный мальчик болезненного вида. В свои пятнадцать я выглядел на двенадцать максимум, что меня довольно сильно злило. Хочу нормальную внешность! Вон папаня - высокий, накачанный мужик, а я шкет костлявый. - Жизнь, ты не справедлива! – мда, и кому это я говорю? Своему телу? Разговаривать со своим телом, находясь рядом с ним в виде бесплотной сущности – это уже диагноз. Как противно пикает этот прибор… Я мог «путешествовать» без тела. Тело лежит тут, а сознание бродит где-то там. Таким же образом можно проникнуть в тело другого человека. Как во сне. Только вот куда уходит сознание во время сна, я так и не понял. Владеющие пламенем тумана могут сами создавать свои сны. Стены больничной палаты исчезли, все вокруг затопил красно-оранжевый цвет. Теплый, почти горячий. На небе были розовые облака странных форм, похожие на гигантскую птицу, распахнувшую крылья. В свете заходящего солнца, казалось, можно плыть. Я и больничная койка с моим телом находились на освещенной закатными лучами крыше небоскреба. Подойти к краю, раскинув руки, и улыбаться, чувствуя потоки ветра, обдувающие тебя. Отсюда открывается великолепная картина, и страх сжимает сердце, но ты понимаешь, что тут невозможно умереть, это твой мир, и он живет по твоим законам и правилам… Койка выглядела инородным предметом здесь, но она была мне необходима, чтобы вернутся в свое тело. Потерять ориентир здесь – не очень-то весело будет. Этот мир безграничен, и он состоит из моей памяти и воображения. Я никогда не захожу в своих снах дольше этого места – там идет слишком плотное соприкосновение с другими мирами. А мне хватает и своих проблем, не хватало еще убегать от чудовищ, порожденных чьей-то безумной фантазией. Да, было один раз такое… Сажусь на край крыши, свесив ноги вниз, и затыкаю уши наушниками. Я редко прихожу сюда, предпочитаю видеть обычные сны. Здесь сознание никогда не отдыхает полностью. Зато здесь красиво. Очень красиво. Я давно заметил, что самые яркие мои воспоминания связаны с закатом или рассветом. Я не любил день, мне было немного страшновато смотреть на безоблачное голубое небо. Я все время вспоминал, что там, над нами, бесконечность, и нет ничего, никакой границы, которая отделяла бы нас от этой бесконечности… А закаты были другими. Невероятно красивые, когда небо окрашивается в разные цвета, а солнце, которое уже не жжет глаза, все ниже опускается за горизонт… В наушниках просто инструментальная музыка – не хочется сейчас ничего другого. Игривый ветерок заставляет прядь волос упасть на глаза, и я пару минут заворожено наблюдаю за волосами, вокруг которых образовалось золотое свечение… Здесь хорошо. Можно хоть на несколько часов поверить в иллюзию, поддаться мечтам, перестать думать о плохом…. Когда я проснусь, будет больно, прооперированная рука будет нестерпимо ныть, приборы снова начнут противно пикать в ухо, а над головой белый, без единой трещинки, потолок… Не люблю белый цвет. Присутствие постороннего замечаю не сразу, я слишком сильно расслабился, утонул в волнах оранжевого света. Поворачиваю голову, медленно, косу призывать не спешу. Это мой мир, он полностью подвластен мне. А наглый тип, проникнувший сюда без спроса, будет уничтожен… Он был странный. Дурацкая прическа с каким-то хохолком на затылке, волосы синие, глаза разного цвета. Одет в зеленую форму и камуфляжную майку. Он сжимал в руке странное оружие – трезубец, и недоверчиво озирался, слегка щурясь от яркого света. Рядом с ним стоял маленький мальчик в шапке, которая выглядела как огромное яблоко. Мальчик тоже осматривался, только вяло, самого пристального внимания удостоилось только мое тело, лежащее на кровати. Коса появляется в моих руках, приятной тяжестью давит на колени. Отворачиваюсь от колоритной парочки, продолжая смотреть вниз. В ушах звучат прекрасные аккорды фортепиано, и я снова начинаю растворяться в закате. Валите уже отсюда, надоели. - Ананасовая фея-са-а-а-а-ан, там, на кра-а-аю, сме-е-ерть сиди-и-ит?