Маски Савады Тсунаеши

Треск дров в камине был единственным звуком, раздававшимся в этой комнате. Здесь царила удушающая жара, но кожаное кресло с сидящим в нем человеком стояло близко к огню. Слишком близко. Блики огня играли на гранях тяжелого стакана, золотили грубоватую кожу сжимающих его пальцев, алыми проблесками пробегали по слегка покачивающимся перьям, отражались в кроваво-красных глазах. Занзас был единственным в особняке, кто не спал в эту жаркую итальянскую ночь. Всего пять часов назад он вернулся от Девятого, который сообщил им с Емитсу имя будущего босса Вонголы. Пятнадцатилетний мусор, Савада Тсунаеши. По губам скользит злобная ухмылка – этот мусор худшее из всего, на что могла надеяться Вонгола. Ни разу не видевший крови, ни разу не совершавший убийство. Именно то, что развалит семью в эти трудные времена. И куда только смотрит этот чертов старик? Настало время крови и войн, и им придется постараться как следует, чтобы остаться на престоле итальянской мафии. Забыть слово «пацифизм» и идти убивать с гордо поднятой головой, прикрывая банальную жажду крови высокими целями. Семье сейчас нужен второй Рикардо, а старик подсовывает им второго Джотто. Семье нужен Занзас, а не Савада Тсунаеши. Смириться с тем, что кольца не приняли его кровь, было очень тяжело. Тогда казалось, что вот он, конец пути, желанный приз, к которому ты так рвался… Но стремления рассыпались прахом, когда тело внезапно пронзила резкая боль, и кольцо замигало ярким пламенем Неба, сжигая кожу на пальце, принося страдания… После этого стало незачем мстить. Ярость сжигала душу, и Занзас не отказал себе в удовольствии пнуть поверженного старика, но не убил его… Он не забыл то унижение и боль, когда его заморозили, когда он узнал, что не является родным сыном Девятого, но… Вид харкающего кровью старика не приносил должного удовлетворения. Он остался в семье из-за своей Ярости. Она сжигала его изнутри и требовала крови, много крови, и эту безумную жажду он мог утолить только здесь… Такие люди, как Занзас, никогда не смогли бы жить обычной жизнью. Они слишком яркие, они горят, а повседневность тушит такие огни. Этих людей влечет, манит к себе, неистово зовет порок, и они летят навстречу, словно мотыльки на свет свечи. Они быстро сгорают, но умудряются прожить жизнь так, что даже самая длинная жизнь обычного человека кажется куда менее наполненной событиями. Эти люди безумны, они живут своими эмоциями и яростью. Без эмоций они – трупы. Безумие и пламя были неотъемлемыми частями Занзаса, его сутью. И если в детстве он не давал им воли, пряча где-то глубоко внутри, то после предательства Девятого все барьеры исчезли. Налет цивилизованности, гуманизм и прочая ересь, то, что в нас вбивают с детства, иногда сдерживает намного лучше любых оков. Тогда несколько слов смогли сорвать эти оковы, оставив после себя незамутненную, темную ярость и жестокость. Не человек, но пламя. Занзас. Он ненавидел ложь. После этого он перестал скрывать свою натуру, делая и говоря то, что хочет сказать и сделать. Для него не существовало достойных, его окружал один лишь мусор. Тех, кто пытался стать ему ближе, Занзас устранял. Вокруг только мусор. И не должно быть иначе. Сегодня его ярость нашла новую жертву. Мусор, скрывающий свое лицо за маской, мусор, называемый « Темный Ангел». Мразь. Занзас его найдет. Убивать его будет интересно, смотреть в его странные оранжевые глаза, наполненные не спокойствием, а болью – кисло-сладкой, словно вкус дорогого вина. Наверно, его кровь такого же глубокого, насыщенного алого цвета. Несомненно, его искореженный, разорванный на части труп не будет красивым. Но он будет приносить удовлетворение. Как давно Занзас испытывал это чувство… И ради того, чтобы испытать его снова, следует убить этот жалкий мусор. - Мне это все не нравится! И прекрати ходить за мной! Тебя ждет начальная школа, иди давай! – ой, как я нарываюсь… Но этот репетитор меня выбесил за первые десять минут! И избить успел, сволочь. - Наемники не ходят в начальную школу. - Да хватит уже строить из себя невесть что! Роль наивного, а точнее тупого мне удавалась с трудом. Репетитор явно не уважал меня как личность, да и не собирался, судя по всему. Если мыслить здраво, то уважать меня в маске неудачника не за что, но обидно было все равно. Интересно, как он собирается меня учить, если относится с явным пренебрежением? Хотя удар у него хороший. Что-то мне подсказывает, что мне придется ну очень не сладко… Спокойно, Тсуна, это ненадолго. Чем скорее он меня раскусит, тем быстрее я смогу смотаться отсюда куда-нибудь в лучшую жизнь. Или в худшую? Пофиг, все равно смотаюсь. Но подставляться нельзя, нельзя ни в коем случае… Лениво посмотрев вперед, я замер. Киоко шла по дороге в мою сторону. Дико покраснев, я заскочил за так кстати подвернувшийся угол стены, молясь, чтобы девочка поскорей прошла мимо. Нельзя, чтобы она меня увидела и улыбнулась мне. Скрыть от опытного киллера жажду убийства и одновременно странную нежность, что я к ней испытываю, не получится. Тупые неудачники не смотрят так на девочек. Черт, гормоны, переходный возраст, какого хрена вы вставляете палки в колеса когда не нужно, а когда вы нужны, то вас нет?! А насколько проще бы было, если бы я ее банально хотел… Реборн недоуменно посмотрел на меня, потом перевел взгляд на Киоко. Улыбнулся, паскудненько так, и поправил шляпу. Мне это не нравится… - А-а-а-а-ах, какой миленький! – иди куда шла, тупая женщина! - Чаосс. - А почему ты в костюме? - Потому что я мафиози. - Ой, так здорово! – диалог двух радостных идиотов. Нет, Киоко так счастливо улыбается… Так-с, еще один минус Реборну, он ей понравился. Наверно, в детском теле есть свои преимущества. Которые почти незаметны под кучей недостатков, ха-ха. - Удачи, пока-пока! - Чао-чао! – надеюсь, у меня нормальное выражение лица и по мне не видно, что творится внутри, потому что в данный момент мне хотелось смеяться, плакать и убивать одновременно. Сегодня слишком напряженный день, и этому репетитору удалось довести меня до истерики всего за полчаса. Ничего, я еще успею отыграться… - Техника мафии «соблазнение». - Что?! – я аж подпрыгнул. С этим типом надо быть аккуратнее, он уже умудряется заставать меня врасплох… Плохо. Очень плохо. - Тебе нравится эта девочка, правда, Тсуна? - Какое тебе-то дело?! - Я познал технику чтения мыслей. – Ну да, а я – Мукуро. Очень приятно познакомиться. - Хватит! Оставь меня в покое! – прямо вопль души. Но разве аркобалено послушает мальчишку-неудачника? Руку он мне вывернул с жутким хрустом, от неожиданной боли я завопил. С-с-сука! - Ай-ай-ай!!! Сдаюсь!!! Сдаюсь!!! – хотелось достать косу и одним взмахом отрубить ему руки. Чтобы впредь неповадно было. - Ты уже ей признался? - Конечно, нет! – он это себе как представляет? – Сасагава Киоко – идол нашей школы. Не моего полета птица! Бесполезно даже намекнуть ей на мои чувства! – да и что бы я сказал? «Ты мне нравишься, но у меня иногда появляется желание тебя убить, не волнуйся, это быстро проходит»? - Эй, да у тебя просто восхитительные комплексы! – конечно! Я их долго выдумывал! - Да отвяжись ты, - мрачно бурчу и отворачиваюсь. Надеюсь, ехидная улыбка не расползается по моему лицу? - Наконец-то время пришло. - Какое? – мне страшно. Эта пафосная фраза не к добру. - Умри. - Что? – я в недоумении уставился на направленный на меня пистолет. Он что, решил, что я безнадежен? Так быстро? – Это же просто игрушка… - по легенде я нигде не мог видеть пистолета. Но этот явно настоящий, не будет же аркобалено, сильнейший младенец, размахивать игрушкой? - Давай, умри разок. - Эй… Хватит уже издеваться над старшими! Зачем тебе меня убивать?! – этот репетитор выносит мне мозг. Это шутка? Почему он так себя ведет? Он – мафия, но абсолютно беспалевно заявляется ко мне в дом, в лоб заявляет, что я – босс мафии, и, похоже, ждет, чтобы я ему поверил. Зачем? - Узнаешь, когда умрешь, – лоб пронзила резкая боль, я начал заваливаться назад. Мгновение, и я словно вылетел из своего тела, наблюдая со стороны, как оно неестественно медленно падает, как капельки крови разбиваются об асфальт… Внезапно мое тело вскочило, и я имел сомнительное удовольствие лицезреть себя со стороны, почему-то в одних трусах и пламенем во лбу. Сознание мимоходом отметило, что, замаскированный иллюзией, я выгляжу просто жутко. - РЕБО-О-О-ОРН! – звуковая волна заставила меня пошатнуться. Это как возможно вообще?! Я и с нормальным голосом так орать не могу, а уж с измененным… Но ошибки не было – этот дикий вопль исторгся из моей глотки. – Мое предсмертное желание – рассказать Сасагаве Киоко о моих чувствах!!! «Абзац. Полный и бесповоротный абзац», - эта фраза крутилась у меня в голове, пока я наблюдал, как мое тело, поднимая столб пыли и топоча, словно стадо слонов, в одних трусах веселенькой расцветки несется вслед Киоко. Хорошо, что хоть трусы не в клубничку…