Маски Савады Тсунаеши

Дино Кавалонне подскочил на кровати, недоуменно моргая. Громкий звук наполнял все пространство комнаты, бил по ушам. Громко. Неприятно. Хотелось, чтобы звук исчез. Телефон. Это звонит телефон, а не началось нападение на особняк или атака террористов. Фух. Можно выдохнуть и расслабиться, все в порядке, все в порядке… Трубка надрывалась и вибрировала, постепенно приближаясь к краю тумбочки. Веселенькая, зажигательная мелодия нещадно резала слух. Кто же мог позвонить ему так поздно? Дино прошиб холодный пот, руки начали трястись. Неужели, неужели случилось что-то плохое? Иначе ему бы не позвонили… А может, кто-то ошибся номером? Но на эту линию сложно попасть просто так… Мысли скакали в голове табуном мустангов, а рука медленно тянулась к светящемуся телефону. Железный корпус мобильника обжег сначала руку, а потом и щеку холодом. Номер был ему незнаком… Стараясь убрать волнение и страх из голоса, Дино сказал: - Алло? – слово показалось каким-то странным, немного карикатурным и почему-то с вопросительной интонацией. Сердце, казалось, сейчас разорвет грудную клетку, так отчаянно оно билось внутри. Страх услышать какую-нибудь ужасную новость был силен, невероятно силен. Просто так не звонят ночью, тем более на телефоны боссов мафии. Что случилось? Кто умер? - Это Тенши, и мне нужна ваша помощь. Услуга за услугу, мы ведь так договаривались, Кавалонне Дино-сан? - Сердце ухнуло куда-то в желудок. От мягкого, приятного детского голоса по спине пробежали противные мурашки. Дино надеялся, что этот день никогда не наступит. Что он никогда больше не услышит этот красивый, вкрадчивый голос, от которого стынет кровь в жилах и вспоминается жуткий оскал, перекосивший наполовину скрытое маской лицо… - Да, - Кавалонне судорожно сглотнул, пытаясь убрать колючий ком из горла. Он обязан выполнить все, что скажет этот человек, Тенши, Темный Ангел. Услуга за услугу. Вот только помощь, оказанная Темным Ангелом, была неоценима. И Дино придется всю жизнь расплачиваться, чтобы ее покрыть. Долг за спасение семьи – огромный долг. Настолько огромный, что Дино даже и не заикнулся о Темном Ангеле, хотя прекрасно знал, на что тот способен. Он опасен для Вонголы, но… Он поклялся, что не будет просить Дино о предательстве или о чем-либо, что могло навредить Вонголе. Не будет. Как же Кавалонне на это надеялся… - Прекрасно! – Тенши говорил на итальянском с легким, почти незаметным акцентом. Если бы Дино не знал точно, то никогда бы не заподозрил, что киллер – японец. Тон был радостным, каким-то детским. Детским. Да уж, дитя, всю Варию на лопатки положил… - Тогда слушайте, Дино-сан, мне надо… Над Намимори занимался рассвет. Встающее солнце окрашивало крыши в мягкий желтоватый свет, золотило асфальт и листья деревьев, запутывалось в еще густой зеленой траве, блестело искорками на первой изморози. Начинали щебетать птицы, где-то вдалеке можно было расслышать писклявый гимн Намимори. По улицам сновали редкие фигуры прохожих, недовольно ежились от утреннего холода, выдыхали клубы тумана при каждом зевке и спешили кто куда, окутанные в кокон золотого сияния солнечных лучей. Дремлющий Савада Тсунаеши поплотнее завернулся в одеяло, наслаждаясь теплом и уютом. Спать ему оставалось недолго, но будущий Десятый босс Вонголы этого не знал… Омлет уютно скворчал на сковороде, по кухне плыли вкусные запахи. Нана, кружа по кухне, задумчиво хмурилась, на гладком лбу появилась морщинка. Почему она поступила так? Почему позвала этого странного репетитора, младенца, почему повелась на абсолютно идиотскую листовку? Тсуна сказал, что на нее чем-то подействовали, но все последствия он убрал. При воспоминании этих «последствий» женщина вздрогнула. Пугающий, нереальный сон и четкое ощущение, что это уже было, и не раз, сильно волновали Нану. Такого не было. Не было ни в ее снах, ни, уж тем более, в реальности. И она надеялась, что такого не будет никогда. Еще и этот странный ребенок, называющий себя репетитором… Тсунаеши сказал, что все в порядке и так надо. Ну, надо так надо, ее сын гораздо лучше разбирается во всем этом, чем она сама. Нана тяжко вздохнула – лучше бы он так в математике или в японском разбирался… Дикий вопль потряс весь дом до основания, заставив женщину подпрыгнуть и выпустить из рук чашку с чаем, который безобразной лужей растекся по белой скатерти… - Реборн! Ты что, убить меня хочешь?! – слегка писклявый голос резанул слух. Нана поморщилась – ей куда больше нравился нормальный голос Тсунаеши, мягкий такой, бархатистый… Писклявый, измененный иллюзией, не нравился женщине. Ей вообще не нравилось, когда Тсу-кун маскировал внешность. В этом было что-то неправильное, искусственное, вызывающее у Наны отторжение. Она словно видела перед собой не Тсуну, а совершенно другого человека. Она ничего не говорила сыну по этому поводу, потому что так было надо. И опять это ненавистное слово… -Чаоссу, - странный ребенок неожиданно появился на столе прямо перед носом Наны. Она поприветствовала его, радостно улыбнувшись. Что-то странное было в этих черных глазах. Так не смотрят дети, тем более младенцы. Хотя младенцы никогда не ходят и не нанимаются в репетиторы, обещая сделать из ребенка лидера нового поколения, независимо от его талантов и возраста. Мир что, сошел с ума? - Здравству-у-уйте, ма-а-а-ама-са-а-ан, репетитор-са-а-ан - странный мальчик в большой шапке-яблоке, Фран, вышел из комнаты, отчаянно зевая. Тсуна попросил представить его как родственника, что Нана и сделала. Мальчик и так живет здесь, так почему бы не назвать его родственником? Хуже уже не будет. - Мам, я побежал! – Тсуна как всегда впал в комнату, запнувшись о порог, и тут же подскочил. Схватив с тарелки тост и сразу же зажав его в зубах, он отсалютовал школьной сумкой и скрылся в прихожей. Проводив его печальным взглядом, Нана вздохнула и начала накладывать завтрак детям, радуясь, что бенто в сумку Тсуне она положила еще вчера, а то он вечно его забывает. Стараясь не съезжать щекой вниз по локтю, я невидящим взглядом пялился в доску. Слова учителя благополучно проскакивали мимо ушей, глаза закрывались. Я опять не выспался, да и уроки для меня владеют странным, усыпляющим эффектом. Сейчас главное – не поцеловаться с партой, а то грохоту будет… - К нам пришел новый ученик, - громкий голос преподавателя заставил меня встрепенуться. Судя по тому, что это был не учитель математики, урок уже закончился. Аллилуя! И кого в наш забытый богами Намимори еще принесло? – Учившийся ранее за границей, в Италии, Гокудера Хаято. Я резко вскинул голову, рассматривая парня. Серые, слегка длинноватые волосы, зеленые глаза. Италия. Италия. Совпадение, или же он по мою душу? Опасным этот Гокудера не выглядит, даже наш ГДК, что б ему икалось, сильнее. Или первое впечатление, как в случае со мной, обманчиво? -Разве он не прелесть? - Он вернулся на родину! – и что девочки в таких находят? Интересно, как отреагировала Киоко-чан? Она смотрела на новенького мечтательными глазами, ее щеки слегка покраснели, а на губах блуждала мечтательная улыбка. Черт. Вот же черт. Кажется, я уже ненавижу этого итальянца, и мне пофиг, мафиози он или нет. Гокудера Хаято смерил меня та-а-аким взглядом, словно в мечтах уже расчленил мою тушку и готовил из нее шашлычок, предвкушая обильную трапезу. Потом еще подошел и пнул мою парту, заставив меня подпрыгнуть. Хорошо, значит, наша неприязнь взаимна. Прекрасно, просто прекрасно… Хм, сколько времени понадобится, чтобы его смерть не вызвала большой шумихи? Месяц? Больше, наверное. Но ждать я умею, хотя и не люблю… Прощай, Гокудера Хаято, помним, любим, скорбим. Ты навсегда останешься в наших сердцах, горячий итальянский мачо, мать твою… Наверно, в этот момент у меня было очень зверское выражение лица...