Ловушка для охотника

      Грандиозный переезд напоминал Рику великое переселение народов. Было удивительно, как, находясь в условиях жесточайшего апокалипсиса и живя практически одним днём, можно было накопить столько барахла, которое, по уверениям Аарона, вовсе не пригодится на новом месте.       Казалось бы, этот домашний скарб был последним напоминанием людям о том, что некогда у них было своё имущество, и никто не хотел расставаться даже с ложкой или обычной жестяной кружкой. Сколько же было радости и одновременно жалости о потраченных на переезд сил, когда выяснилось, что в Александрии есть абсолютно всё (!), что может пригодиться в обиходе.       Новоприбывшим хватило несколько дней на то, чтобы расселиться по свободным домам, больше напоминающим элитные особняки, и освоиться. Правда, первые два дня группа Рика, привыкшая держаться вместе, предпочитала ночевать в одном доме, выставив охрану у главного въезда в этот поистине райский уголок, посреди окружающей разрухи в стране, да и мире, в целом.       Но и они постепенно разделились, занимая дома, располагающиеся максимально близко друг к другу. Граймс договорился с Дианой — мэром этого убежища о беспрестанном патрулировании территории, а та в свою очередь взяла с мужчины обещание явиться на званный ужин, организованный в честь новоприбывших.       Вся эта дикая вереница ярких событий, требующая от группы Рика (да и от него самого) максимального внимания, не позволяла мужчинам побыть наедине без лишних глаз больше пяти минут.       Когда их долгие взгляды встречались, казалось, что сама окружающая их атмосфера начинает накаляться. Они хотели друг друга до безумия — сладко, жарко, долго и настолько взаимно, что скрывать от окружающих эту безумную тягу друг к другу было практически невозможно. Наверное, это и было основной причиной уверенного отказа реднека идти на «вечеринку» вместе со всеми — он не любил подобные вечера, предпочтя бы провести время со своим лидером, при виде которого у охотника приливала кровь к щекам и не только.       Пообещав вернуться ближе к ночи, стрелок умотал на охоту опробовать свой новый арбалет, который сыскался в закромах укрепленного города, а Граймс, вздохнув в сотый раз, поскрёб свою бороду и направился в душ, чтобы снять весьма ощутимое напряжение, оставшееся от поцелуя и мимолётных прикосновений Диксона, успевшего немного полапать возлюбленного с утра.       Мысль о том, чтобы сбрить, к чёрту, бороду пришла мужчине сразу же, как он увидел новёхонькую бритву в шкафчике со всеми мыльными принадлежностями. Волосатый «аксессуар» уже стал причиной шуток и безобидных насмешек со стороны горожан, а потому Рик решил от него избавиться, тем более, что было время и возможность.       Когда бороды не стало, Граймсу показалось, что он помолодел на десяток лет, и взгляд его стал не настолько суров. Прикасаться к своему гладко выскобленному подбородку было так приятно, что лидер моментально ощутил себя цивилизованным человеком.       Стоило только ему выйти из душа, как всё новые дела и заботы легли на его плечи, и мужчина практически не мог присесть до вечера. Идти вымотанным на праздник не хотелось, однако, нужно было отдать должное Диане и остальным за гостеприимство, потому он явился на торжество, не прекращая искать глазами одного человека, который явно тут не собирался появляться.       Диксон, весь день промотавшийся по окружающему Александрию лесу, чувствовал себя более отдохнувшим, нежели бы он вновь целый день вертелся в этом небольшом поселении, раздражённый постоянным вниманием со стороны горожан. Он подстрелил парочку белок, но это было сделано чисто из принципа, нежели от голода — слишком уж нагло вертелись пушистые зверьки перед носом. Мужчина вернулся в город только тогда, когда начало совсем темнеть.       Проходя по улочкам, он заметил, что многие направляются в дом Дианы и её муженька-архитектора, потому принципиально шёл в ином направлении, недовольно хмурясь, когда жители Александрии бросали на него удивлённые взгляды и перешёптывались.       — Эй, Дэрил! — окликнул его знакомый голос, и реднек остановился, сжимая в руке беличьи хвосты, ища глазами Аарона.       Тот обнаружился на ступенях одного из домов, в компании своего бойфренда — тихого улыбчивого парня, имя которого охотник так и не удосужился запомнить.       — Не идёшь на праздник, да? — спросил парень, легко улыбаясь.       — Вы тоже, — угадал стрелок, подходя ближе и усмехнулся, когда парнишка Аарона стал с удивлением разглядывать тушки белок, висящих вниз башкой, с растопыренными лапками.       — Не думаю, что нас все так рады будут видеть. Высшее общество и всё такое. Так что мы развлекаемся вдвоём.       — Пойдём к нам на ужин? — вдруг вмешался один из голубков.       Мужчина потоптался на месте, раздумывая над таким предложением, но, так как делать ему было абсолютно нечего в ближайшие несколько часов, а эти двое были не настолько надоедливы, как другие местные жители, он пожал плечами и кивнул, привычно мотнув головой, когда сильно отросшая чёлка полезла в глаза.       Из «гостей» Дэрил возвращался далеко за полночь, с вполне приподнятым настроением. А эта парочка оказалась вполне хорошими мужиками, которые не только заставили голодного реднека слопать половину кастрюли их каких-то «супер-особенных-спагетти», но и любовник Аарона (Эрик, как потом вспомнил имя охотник), уломал Диксона на то, чтобы его… подстричь.       Да-да, идя по ярко освещённой улице, мужчина то и дело запускал пальцы в свою шевелюру, похожую на короткий ёжик — ту самую причёску, что он носил до знакомства с Риком, и наслаждался тем, что его сальные патлы больше не лезут в глаза, уши, рот и нос. Белок мужчина оставил ребятам как сувенир, пообещав прийти на следующий день и выпотрошить дичь, если они соберутся что-нибудь из них приготовить.       Подойдя к знакомому дому, стрелок остановился и задрал голову вверх, глядя на второй этаж, где одиноко горел свет в одном из окон, и сердце его забилось в два раза чаще. Рик уже был дома. Почти вбежав по ступенькам к парадному входу, Диксон сунул руку в карман, нащупав ключи и вытащил их, рассматривая на свету. Он уже не мог вспомнить, когда же в последний раз имел ключи от дома. Своего дома.       Стараясь войти как можно бесшумно, охотник тихо ступал по тёмному коридору, с непривычки натыкаясь на тумбочку, которую поначалу не разглядел во тьме, и стащил потрёпанную куртку с плеч, роняя её у входа. Тишина и спокойствие окружения, впервые за многие годы скитаний, не навевали чувство тревоги и опасности. Тихий скрип половиц сопровождал мужчину до самой двери, ведущей в спальню Граймса, и, наверное, услышав их, лидер их такой разномастной группы выживших отворил дверь за секунду до того, как реднек прикоснулся к ручке.       И без того немногословный стрелок на какое-то время потерял дар речи, разглядывая своего возлюбленного, стоящего босым на пороге. Граймс был практически обнажён, если не считать большого белоснежного полотенца, которое было замотано на его бёдрах. Кончики вьющихся волос были мокрыми, и с них то и дело срывались мелкие капли воды, явно говоря о том, что офицер совсем недавно принимал душ.       Не говоря ни слова, Дэрил протянул руку к лицу мужчины, проводя истёртыми подушечками пальцев по гладкому подбородку бывшего копа, усмехнувшись и поднимая глаза на Рика, а тот в свою очередь опустил руку на затылок деревенщины, прикасаясь к коротким, недавно остриженным волосам. Обменявшись безмолвными любезностями, которые явно походили бы на дружеские подколы, будь они озвучены, оба негромко рассмеялись.       Граймс сделал шаг назад, и охотник, приняв его невербальное приглашение войти, приблизился, закрыв за собой дверь. Дэрил бросил вопросительный взгляд на друга и, когда тот, помешкав, кивнул, медленно защёлкнул замок, будто отрезая путь к любому отступлению.       Тишина, которая возникла после этого, перестала быть неловкой, когда Рик медленно опустил руки на края полотенца и, всё также не торопясь, уронил его на пол, представая перед своей парой нагишом. Судорожно выдохнув, Дэрил провёл тяжёлым взглядом по красивому крепкому и до боли желанному телу, после чего встал на колени перед мужчиной и обвил руками его бёдра, прижавшись колючей щекой к животу Рика, зажмурившись. Руки Граймса опустились на его широкие покатые плечи и стали гладить по ним, и стрелок, вновь открыв глаза, с трепетом отметил про себя, как ярко и контрастно смотрится молочно-белая кожа мужчины, при прикосновении к его — смуглой и загорелой.       — Я не смогу без тебя, шериф, — хрипло пробормотал Диксон, поворачивая голову и гладясь лбом о низ живота бывшего полицейского, признаваясь ему в своих чувствах, как умел.       Рик наклонился и заставил его подняться, привычно наклонив голову на бок и шепнув: «Тогда будь со мной».       Охотник сдался напору нахлынувших, будто мощная лавина, чувств и жадно прильнул губами к устам любимого, цепко обвивая руками бёдра офицера, чтобы прижать его к своему паху как можно сильнее, дабы его друг ощутил, какого зверя, доселе дремавшего внутри мужчины, он разбудил. Граймс умело углубил поцелуй, обняв ладонями его лицо и проникая языком в жаркий рот стрелка, тут же сталкиваясь с его языком своим, мокро ласкаясь и пошло вылизывая его губы.       Следующие минуты прошли словно в тумане — они, не разрывая поцелуя, расправлялись с одеждой Дэрила, который, будто оголодавший волк, не выпускал добычу из лап, пытаясь, одновременно с этим, полностью оголиться. И только тогда, когда Диксон несколько возвышался над своим другом, стоя посреди разбросанных тряпок, Рик замер, понимая, что сегодня у них произойдёт самое сладкое откровение, которое только может быть между двумя любящими людьми.       Понимая, что у них обоих не так уж и много опыта в подобном плане, Граймс, желающий приласкать преданного друга, не спеша опустился на край постели и поднял ярко-голубые глаза на пах мужчины, где требовательно стоял член реднека, обрамлённый жесткими курчавыми волосками. Решившись, шериф обхватил пальцами плоть Дэрила у основания и приблизился к сочной и мокрой головке, закрыв глаза. Горячие губы медленно обхватили самую верхушку, облизнув её, будто леденец, и стрелок наградил Рика тихим низким стоном, неуверенно опуская тяжёлую ладонь на затылок любимого и гладя его по вьющимся волосам.       Подбодрённый этим жестом, лидер стал ласкать языком член друга, медленно вылизывая его ствол и основание, прихватывая губами вздувшиеся венки и опускаясь к крепким яйцам, целуя и их. Дэрил запрокинул голову назад, приоткрыв губы, и время от времени стонал, подрагивая.       Видя, что его любимый по-настоящему кайфует от наслаждения, офицер стал отсасывать мужчине немного быстрее, двигая головой и сильно втягивая щёки, глухо мыча. До чего же стыдно было признаться, что и ему, ранее убеждённому натуралу, нравится брать в рот у невоспитанного, но такого чувствительного деревенщины.       В какой-то момент распалённый стрелок обхватил свой орган пальцами и, глядя в глаза любовнику, стал толкать член за щёку лидера, глядя, как оттягивается его кожа, приобретая пошлые очертания головки. Желая доставить Дэрилу как можно больше удовольствия, Граймс стал смотреть на него совсем покорно, послушно открывая рот и сильно сжимая губами толстый, уверенно стоящий, ствол.       Диксон пребывал в какой-то прострации, опьянённый горячим отсосом, но, ощутив, что ещё немного и спустит в рот любимого, он вынул член из его рта, наблюдая, как от головки до губ Рика тянутся ниточки слюны, и вытер член о гладко выбритую щёку заведённого Граймса.       Офицер поднял глаза на своего друга и, поняв, что от него требуется, устроился на постели на спине, но, когда охотник слегка мотнул головой и покрутил плотным пальцем в воздухе, перевернулся на живот. Рик обхватил подушку, обнимая её и прижался к ней грудью и щекой, встав на колени и прогибаясь в спине. Только представив то, как он выглядит со стороны — возбуждённый, со стоящим торчком членом, задравший зад для своего любовника, Граймс застонал и закусил губу, на которой всё ещё чувствовался солоноватый привкус чужой плоти.       Диксон забрался на постель и устроился сзади, сжимая сильными руками зад лидера и разводя его половинки в стороны, горячо глядя на его промежность. Аккуратное кольцо мышц было сильно сжато, и от этого вида у охотника сильно увлажнилась головка члена. Несколько капель собрались вместе и тягуче упали на простыни, разнося по спальне тяжёлый терпкий и мускусный запах возбуждённого стрелка.       Вспомнив, что в прошлый раз пришлось пользоваться вазелином, Дэрил заскользил взглядом по тумбочке у кровати, надеясь обнаружить что-нибудь, что могло облегчить проникновение. На его удачу там валялся тюбик с каким-то кремом, судя по рисунку стопы — для ног, но Диксону было всё равно, а заднице Рика — тем более.       Выдавив на пальцы увлажняющую жидкость, охотник провёл ими по анусу друга, и, когда тот от неожиданности дернулся, виновато уткнулся лбом в его поясницу. Наверное, Граймсу вспомнилось изнасилование, когда реднек почти не церемонился с желанным человеком.       — Холодный, — тихо рассмеялся лидер, зарываясь лицом в подушку и часто дыша.       — Прости, — с облегчением выдохнул Дэрил и прищурился. — Сейчас согрею.       Он приставил головку мокрого от слюны друга члена к анусу мужчины и осторожно надавил ею внутрь, протискивая довольно-таки крупный орган в тело своего любимого. Граймс глухо застонал и замер, приоткрыв рот, часто дыша, чтобы справиться с необычными ощущениями. Охотник неумолимо, но плавно проникал внутрь, раздвигая чувствительные стенки мышц своей плотью, время от времени покачивая бёдрами назад и из стороны в сторону, разминая тугой вход, и остановился только тогда, когда полностью прижался пахом к промежности любимого.       — В порядке? — хрипло шепнул он, упирая сильные руки в спинку кровати, по обе стороны от плеч шерифа и наклоняясь к нему, чтобы прикоснуться губами и языком к нежной коже на его загривке.       — Угу, — сипло выдохнул офицер, разжимая пальцы рук, на которых даже побелели костяшки от напряжения.       Диксон довольно проурчал себе что-то под нос, после чего прижался мощной грудью и крепким животом к спине и пояснице своего лидера, начав неторопливо покачивать бедрами вперёд и немного вверх, наслаждаясь тем, как горячо и сильно обхватили его орган мышцы Граймса. При этом томном соитии смуглая кожа загорелого реднека, покрытая бисеринками пота, поглаживалась и тёрлась о кожу Рика, давно не знавшую солнца, и бывшему копу казалось, что он полностью пропитывается запахом своего ненасытного стрелка.       Сладкий тягучий секс, полный нежности и любви, настолько увлёк шерифа, принося настоящее наслаждение, что он, забывшись, сам стал двигать бедрами вверх, требовательно насаживаясь на член друга, разминавший задницу бывшего полицейского, и от этих манипуляций Диксон обомлел, теперь уже точно уверенный в том, что его любимый хочет его не менее сильно, чем и он.       Широкая кисть арбалетчика огладила бок и талию Рика, соскользнула на его живот и замерла там на несколько долгих минут, после чего плотные пальцы прикоснулись к налитым яйцам лидера и стали нежно массировать, как назло, не прикасаясь к истекающему густой и ароматной смазкой члену. Граймс застонал, едва ли не подавившись собственной слюной, а после, сдавшись, быстро-быстро и сильно задвигал бёдрами назад, используя член стрелка, чтобы удовлетвориться, отчего тихая комната наполнилась одобрительным сопением Диксона и пошлыми хлюпающими и причмокивающими звуками мокрого сношения.       Но кончить лидеру Дэрил не дал, вдруг вытащив из него член и жадно припадая губами к мокрой заалевшей от такого использования дырке шерифа, призывно приоткрытой и разгорячённой. Кончик языка, а потом и он весь вскоре оказался внутри, жадно толкаясь и вылизывая мужчину между ног, что заставило Рика, не ожидавшего таких извращений, застонать во весь голос и задрать зад повыше, поджимая пальцы на ногах.       — Дэри-ил! — на выдохе прошептал Граймс, надеясь, что они не перебудили всю Александрию, заведя руку назад и пытаясь ухватить охотника за теперь уже короткие волосы, чтобы удержать его лицо у себя между ног. — Ох, прошу тебя!..       Поощрённый таким способом, стрелок отозвался хриплым и низким стоном, вытянув язык из нутра друга и широко и влажно вылизывая его между ягодиц, часто и хрипло дыша, так как ему хотелось вогнать свой член обратно в горячую и желанную тесноту. В процессе он рывком перевернул лидера на спину и пополз вверх, покрывая жадными поцелуями низ живота и грудь Рика, ставя на нём еле заметные засосы, а местами — вполне ощутимо прикусывая, уже почти не контролируя своего внутреннего зверя.       — Продолжим? — хрипло спросил он своего любовника, находя его губы и практически ложась на него всем весом, будто опасался, что Граймс куда-то сбежит.       — Ох, дьявол, да! — отозвался офицер, раздвигая ноги шире, чтобы Дэрил устроился удобнее для «продолжения».       Больше охотник не нежничал, на что, впрочем, и рассчитывал Граймс. Дэрил сильно и неистово драл его в зад, порыкивая от страсти и возбуждения, таскал его по кровати и почти насильно долбил стояком в пылающий анус Рика. Тот всхлипывал и стонал от удовольствия и боли, то раздвигая ноги шире, то закидывая их на узкую точёную талию реднека и скрещивая за его спиной, наслаждаясь таким положением, когда, наконец-то не нужно было кого-то вести за собой, а можно было ненадолго стать ведомым. Стать сучкой Дэрила, как в порыве страсти арбалетчик назвал его…       Только под самое утро они, мокрые от пота, не раз кончившие за эту ночь, смогли угомониться и замереть в объятиях друг друга, каждый — насытившись телом и чувствами своего партнёра.       Граймс сонно прижимался щекой к груди охотника, наблюдая в окно за тем, как медленно восходит солнце, освещая крыши домов Александрии, оповещая всех, кто ещё остался жив, что наступил новый день.       — Местные жители наивны, — произнёс Рик, вздыхая. — Они слишком привыкли к чувству безопасности, и, если стены города падут, никто из них не протянет и дня. Что мы будем делать?       Диксон, медленно роющийся носом в его волосах, тихо усмехнулся и, щурясь, ответил:       — Как всегда — выживать.

To be continued?..