Они победили

Бесконечная, мучительная рутина во время зимних каникул выводила Блум из себя. Приняв пару месяцев назад решение, которое резко изменило её жизнь, она и не думала, что станет всё чаще жалеть о нём. Её родители с Гардении пытались передать своей дочери предпраздничное настроение, наполненное верой в чудеса, однако с каждым днём она всё больше тосковала по своим друзьям из клуба Винкс и одновременно винила себя в необдуманной глупости, которой фея так охотно поддалась. Ей всё время было холодно. Ни горящий ежедневно камин в доме, ни плед, ни любимый чай с лимоном не мог надолго унять мелкую дрожь по всему телу и болезненное ощущение головокружения. Хотя то было не удивительно: в этом году снег действительно щедро покрывал каждый участок земной поверхности, вынуждая людей до потери пульса трудиться, стараясь вычистить белоснежную ледяную массу хотя бы у крыльца, не говоря уж о дороге к дому. Блум привыкла, бродя часто по городу, ненароком натыкаться на сугробы с уровнем едва не выше её колен. В один из вечеров она, как, впрочем, и всегда, сидела на балконе и, глядя в тёмную, непроглядную из-за разницы в свете бездну за окном, слушала музыку в плеере. Раньше, когда начинали играть её любимые песни, фея огня дракона невольно улыбалась. Сейчас она только вздыхала, пытаясь понять, что ей делать дальше. Отпустив одну из трёх ведьм, у неё могло появиться множество проблем, если бы она сказала всем правду. Помнится, простояв на том месте в лесной чаще ещё несколько минут, показавшихся слишком долгими, Блум вышла к озеру, где её с нетерпением ожидали подруги и специалисты, уже сторожившие Дарси и Сторми. — Блум, где эта ведьма? — внимательно поглядев на рыжеволосую, Лейла нахмурилась, предчувствуя неладное. — Она что, сбежала? За все три года дружбы с ними она редко когда была в состоянии скрыть правду от них. Невозможно не поддаться взаимной участности Винкс в проблемах друг друга и готовности помочь. Это казалось ей некогда странным, диким и плохим — укрывать что-то очень важное. А тем временем они продолжали тревожно смотреть на неё, и крылья их всё чаще вздрагивали, после чего несколько красивых сноп искр на миг украшали местность, но это лишь подтверждало угнетающую, тяжёлую атмосферу. Блум расправила плечи, выдохнула и тихо сказала: — Да. Никто не винил фею, не пытался осудить или оскорбить в отсутствии должного умения противостоять врагам. Она давно доказала обратное благодаря прошлым и сегодняшней победе. Да, приспешница Валтора была на свободе, и это несколько омрачало ситуацию, однако факт смерти самого тёмного мага, готового в любой момент покорить все магические измерения, если бы не жертвенность Блум и остальных, полностью перекрывал побег Айси. Именно поэтому никто не акцентировал внимание на несколько растерянном виде феи, наивно полагая, что дело было в усталости после боя. В конце концов, все обрели прежнее привычное чувство покоя и мира. Не считая Блум. Сегодня она была одна в доме, и неразборчивые отголоски рекламы по телевизору и шипение готовящегося ужина заменился гробовой тишиной. Майк и Ванесса уехали в гости к одной влиятельной семье, пожелавшей сделать у мамы крупный заказ. Блум не захотела ехать, понимая бессмысленность своего нахождения там. Лучше пусть здесь она будет портить настроение собственному отражению. Увы, жалкие попытки развлечь себя никогда не венчались успехом. Как бы она не хотела порадовать родителей, как бы она не хотела сделать жизнь лучше себе же. Что-то сломалось в ней. Причём сломалось в один конкретный момент, и, кажется, Блум прекрасно знает, о чём именно шла речь. После вынужденного расставания со Скаем — тот отчего-то не мог противиться решению отца, и ему, волей-неволей, пришлось жениться на принцессе Диаспро из-за слишком крепкого союза с её семьей — Блум поняла, что жизнь её медленно, но верно катится ко дну, точнее, возвращается к тому дню, когда она ещё не встретила Стеллу и не узнала о своих магических способностях. Всё было точно так же грустно и несправедливо. Если раньше проблема была в «друзьях», которые любили шептаться у неё за спиной и уважать только самых влиятельных, то теперь девушка по собственной воле от всего отказалась. Блум даже не пыталась настоять ни на чём — слишком всё надоело. Очень хотелось верить во временность происходящего. Как не крути, а фея не могла избавиться от привычки спасать мир так быстро. Снежинки попадали в волосы и резко выделялись на фоне рыжей густой массы. Шагая по одной из пустынных, вследствие позднего времени, улиц, Блум часто прятала руки в карманы — перчатки взять позабыла — и бросала взгляд на ночное небо, в отличие от предыдущих дней выглядевшего ныне удивительно чистым, что практически все созвездия были отчётливо различимы. Свернув в очередной поворот, она поспешила к подземному переходу, желая пройти его как можно быстрее — её пугали подобные места, и всё из-за папы. Он слишком любил свою дочь, поэтому несколькими годами ранее рассказывал весьма жуткие истории, которые часто случались именно в таких переходах. Хотя, в большей степени, это были его собственные выдумки ради благополучия Блум. Спустившись вниз по последней ступеньке, фее, в первую очередь, на глаза попался хмурый пожилой человек, отличавшийся бодрой походкой. Очень скоро он прошёл мимо, даже не взглянув на неё, чему та была несказанно рада. Похоже, опасения папы останутся только в его голове, ибо с противоположной стороны спустилась лишь какая-то девушка в тёмной одежде — подробнее Блум пока не удавалось узнать вследствие почти половины неработающих ламп и временами моргающих остальных. Помимо всего прочего здесь было очень скользко, грязно и просто мерзко. Трудно быть начеку всё время и следить за тем, чтобы не распластаться на полу из-за чёртова льда. Ещё, кажется, температура была раза в два холоднее, чем снаружи. Но это было объяснимо: из-за расположения на уровне земли, естественно, градусник заметно опустится вниз. По крайней мере, она так полагала. Блум перевела взгляд со льда на идущую навстречу незнакомку только в самый последний момент, когда их разделял всего метр. И лучше бы судьба уготовила ей наткнуться на приставучего пьяного мужчину, чем на ту, кто, резко остановившись и скрестив руки на груди, глядела на неё такими же холодными, как и эта грёбаная зима, синими глазами. — Неужели маленькая фея выбилась из общей стаи? Дыхание резко замерло, да и сама Блум застыла, точно статуя, совершенно не понимая, как такое совпадение могло произойти именно с ней. Или это галлюцинация? Но тогда бы она не почувствовала тот до боли знакомый освежающий запах мяты, при такой погоде только усиливший её дрожь. Как же давно это было — их встреча. Больше, чем полгода, но меньше, чем год. Блум сглотнула. В любой момент она была готова трансформироваться и сражаться, если это потребуется. — Это не твоё дело, — несмотря на слова, в голосе не ощущалось грубости. Только пустота. Айси долго глядела на девушку изучающим, чуть надменным взглядом, а затем издала короткий смешок. — Твои попытки были бы более эффективными, если бы я ничего не знала. — Обладательница силы льда сделала шаг, сокращающий все остатки пробелов между ними, вызвав заметное напряжение в плечах девушки. Ведьма, явно наслаждаясь своим контролем над ситуацией, с фальшивым сочувствием промолвила: — Новости разносятся быстро даже среди беглых преступников, Блум. Её желание покинуть клуб Винкс действительно вызвало большой фурор как в Магиксе, так и в ближайших к нему округах. Однако то было началом беды. Если раньше учителя очень любили Блум, зная о её деятельности во благо всем, теперь их отношение изменилось не в лучшую сторону, что сопровождалось замечаниями по каждому мелкому поводу или же, чего ещё хуже, девушку вовсе не желали замечать на уроках, лишь в редкие мгновения бросая неодобрительные взгляды. Никто не мог понять, почему Блум перестала быть частью Винкс. Никто не хотел, чтобы через два месяца и остальные участницы разбрелись в разные стороны, ослабив тем самым защиту Алфеи, которую уже воспринимали как что-то должное. — И что? Что тебе с того? — солидная порция ответных саркастических замечаний внезапно ушли в небытие. Блум чувствовала, как отвратительный осадок незаметно окружил её сердце, и единственный вопрос вырвался с её языка. Айси, с непривычной для неё мягкостью, прикоснулась к её вытащенным из карманам рукам, тут же передав новую порцию холода. — Похоже, ты так и не научилась пользоваться своей силой, — констатировала факт блондинка, криво улыбнувшись. — Как жаль, что такая мощь пропадает зря. Ненавистно сузив глаза, фея поспешила вырвать руки из её и яростно воскликнуть: — Если ты пришла сюда за тем, чтобы поиздеваться надо мной, то я незамедлительно приведу огонь в действие, раз ты так настаиваешь на этом! В подтверждение своих слов Блум выставила руку вперёд, и оранжеватого оттенка пламя тут же возникло из ладони, осветив лица обеих, однако своей обладательнице он не приносил никакого вреда. Разве что приятно согревал от холода зимы и Айси. — Твои попытки напугать меня забавны. Но цель моего разговора с тобой заключена в ином, — довольно ответила ведьма и откинула голову чуть назад, как бы смотря на неё свысока. Сравнение переросло в правду, когда она заговорила: — Мне отчего-то всегда казалось, что именно из-за твоего поступка при прошлой нашей встрече, ты, фея, слишком увлеклась экспериментами со своей жизнью и стала совсем жалкой и… слабой. — Замолчи! Иначе я позабочусь о том, чтобы тебя доставили в Андрос! — дрожащим то ли от гнева, то ли от холода голосом тут же крикнула Блум. — Я наблюдала за тобой некоторое время, — ведьма пропустила мимо ушей слова феи, — чтобы убедиться в этом. И я знаю, что ты более не строишь таких же глобальных планов по спасению мира, превратившись в скучную земную девчонку. Костюм Айси более не имел тех характерных синих оттенков или вышитой первой буквы её имени. Только такие же обтягивающие, как и прежде, чёрные брюки, подчёркивающие бледность её кожи, и тугой длинный хвост платиновых волос, делающий её лицо ещё острее, ещё сказочнее. — Обычно я не возвращаю людям ни долги, ни счастья. Но случай с тобой индивидуальнее. — О чём ты говоришь? — Я хочу, чтобы ты пошла со мной, фея. Так легко, так просто сказано, без какого-либо презрения или высокомерия, будто предложение Айси могло вызвать лишь положительный отклик. — Ни за что! Это слово несколько раз отдалось в стенах этого перехода, заставляя обеих застыть и прислушаться. Но из оцепенения блондинка вышла первее рыжей. — В тебе сейчас говорит лидер Винкс. Но я желаю услышать ответ не от неё. — Прохладное дыхание ведьмы было так близко, что вызвало мурашки по всему телу, усиливающие озноб. Айси нахмурилась и серьёзно добавила: — А от тебя самой, Блум. Ощутив соприкосновение их тел, фея внезапно перестала дрожать. Неосознанная потребность, смешение всех отрицательных чувств в виде злости, обиды и ненависти — это не позволило ей сразу понять, что она позволила Айси с дребезгом разрушить последнюю черту и, не обращая внимание на осколки в виде паники и попытки отойти, поцеловать её. Бесцеремонно, грубо, больно и, к бешенству Блум, слишком запоминающееся, чтобы так сразу отказаться от жаркого пламени внутри неё, с каждой микросекундой разгоравшегося всё сильнее, страшнее. В любой момент это может стать пожаром, потушить который будет уже невозможно. Блум с ужасом распахнула глаза и встретилась с лихорадочно блестевшими ведьмины, не приводящими в чувство, а только сильнее подчиняя. Её цепкие прикосновение к спине, а затем к руке и ключицам феи оставляли пугающее ощущение жгучего желания, абсолютно неконтролируемого и могучего. Даже несмотря на куртку, даже несмотря на шарф, который ведьма давно стянула с неё резким движением. Это было против правил, впечатавшихся в её взгляды. Она не хотела этого делать, не хотела, но всё-таки израненные остатки собственного сознания заставили вздрогнуть и оттолкнуть от себя причину возникшего безумия. Всё такой же холодный, уничтожающий взгляд Айси и испуганный и растерянный её столкнулись. Фея шумно выдохнула, стремительно развернулась и побежала назад, к выходу, не заботясь о скользком льде, который, теперь она была уверена, появился только благодаря присутствию ведьмы. Как и её холодный, безумный смех, раздающийся за спиной. — Рано или поздно ты придёшь, Блум. Блум абсолютно не желала слушать её, не желала находиться дольше положенного здесь. Она хотела только как можно скорее забыть об этом чёртовом подземном переходе и об Айси, губы которой оказались в стократ холоднее и обжигающе того, кого она, казалось, ни на кого бы не променяла, как он это сделал с ней. — А я буду здесь. — Голос снежной королевы звучал словно в её голове, сознании и мыслях. Создавал эхо, способное уничтожить всю волю феи. — Я всегда буду здесь.