Supernatural

[Все персонажи — люди] Все мечты Ингрид разбились о звонкий, кокетливый смех Кэтрин Пирс — разбились так легко и изящно, словно бы невзначай, но абсолютно без малейшего шанса. — Прости, дорогая, — отчего-то прежде Ингрид не замечала, что улыбка ее /бывшей/ лучшей подруги настолько фальшивая, зато сейчас это буквально бросалось в глаза. — Это не моя вина. Ты же знаешь, как это бывает с мужчинами! Они такие непостоянные! Сегодня они любят одну, завтра — другую, а в закат непременно укатят с третьей… Предатели. Все они таковы! — Кэтрин, мы ведь с ним были помолвлены, — слова получались тихими-тихими, хотя на самом деле Ингрид хотелось кричать, и топать ногами, и рыдать, и в истерике разбрасывать вещи. — Мы должны были пожениться в июле… — Лучше узнать о том, что влюблена в предателя до того, как выскочишь за него замуж, — беспечно отозвалась Кэтрин, тряхнув темными кудряшками. — Дин Винчестер — принц не твоего романа, дорогая, только и всего. Это же не конец света! — Кэтрин, ты вообще понимаешь, насколько абсурдно то, что ты сейчас говоришь и делаешь? Мы с тобой были, как сестры! Я на все ради тебя была готова, я… — На все, говоришь? — внезапно благодушное и чуть виноватое выражение лица Кэтрин изменилось, она в один миг из томной кошечки превратилась в готовящуюся к прыжку пантеру. — Так отдай мне его, и не дави на жалость. Дин любит меня, Ингрид. Даже если я пошлю его к черту, он не останется с тобой. Так какой смысл в этой идиотской женской солидарности, если я хочу его и могу получить, тогда как для тебя все равно шансов нет? Ответь мне, мисс Правильность и Честь. Ты насильно женишь его на себе, или что? — Какая же ты сука, Кэтрин, — медленно покачала головой Ингрид Бошам. — А ведь мама всегда говорила мне, что однажды ты воткнешь нож мне в спину. — Да на хрен твою маму, Ингрид, — осклабилась Кэтрин в ответ. — Она такая же зажатая и чопорная дура, как и ты. Именно поэтому Дин и выбрал меня — с тобой от скуки уснуть можно. А я, моя дорогая… Я — это все, о чем мечтает любой мужчина. Страсть, красота, уверенность в себе — именно то, чего ты лишена напрочь. — Лучше так, чем как ты — лишиться души в угоду собственным капризам! — горько обронила Ингрид и Кэтрин вздрогнула, будто от пощечины. Между уже не подругами повисла напряженная пауза, а затем Кэтрин решительно подхватила свою сумочку из кресла и направилась к выходу из квартиры Ингрид, где и происходила эта сцена. — Мы пришлем тебе приглашение на свадьбу, Ингрид. Но лучше тебе не приходить — Дин терпеть не может женских слез. Дверь за Кэтрин с шумом захлопнулась, и Ингрид Бошам осталась один на один с оглушающей реальностью, в которой она оказалась брошенной невестой. /// — Неужели ты в самом деле уедешь, милая? — Джоанна Бошам горестно поджала губы, она не хотела открыто высказывать дочери свое неодобрение, но и молчать тоже не могла. — Даже не поговоришь с Дином? — Мама, нам с ним больше не о чем говорить, — Ингрид больше не плакала, но выражение ее лица говорило само за себя: девушка была разбита и раздавлена, буквально опустошена и уже приняла решение, которое казалось ей наиболее оптимальным. — Дин бросил меня ради моей лучшей подруги, и сам даже не удосужился рассказать мне об этом. Перед нашей свадьбой. Это все такое безумие, я просто поверить не могу… Но я не хочу больше видеть его, понимаешь? Никогда. И его, и Кэтрин тоже. — Милая, но… — Нет, мама, пожалуйста, не отговаривай меня! — повысила голос Ингрид. — Все уже решено, тетя Венди встретит меня по приезду. Обещаю, первое время я поживу у нее: пока твердо не встану на ноги. — Я приеду, как только родится малыш, — пообещала Джоанна, чуть помолчав. Она знала, Ингрид не переубедить: у ее дочери нрав был хоть и добрый, но твердый. — Ингрид… — Нет, мама, я не скажу ему о ребенке, — отчеканила Ингрид, предвосхитив вопрос матери. — Дин Винчестер не имел смелости посмотреть мне в глаза и сообщить, что он разлюбил меня. Он не достоин быть отцом этого ребенка. И не делай такие глаза, я считаю, что он не имеет права знать. И самая главная тому причина — ему все равно наплевать. Что ж, Джоанне нечего было возразить на это. /// Ингрид Бошам была сильной — сильнее, чем думала ее мать, и даже сильнее, чем казалось ей самой. Да, она любила Дина Винчестера, любила крепко и беззаветно, и его предательство больно ранило ее, но она не сломалась. Учитывая то, что предательство Дина было лишь верхушкой айсберга, Ингрид проявила железную волю. Предательство Кэтрин в самом деле было сродни ножу в спину — девушки буквально росли вместе, были близки, словно сестры, и Ингрид доверяла Кэтрин, как самой себе… Такой удар, пожалуй, можно назвать смертельным — но Ингрид выжила, вопреки всему. Ее сыну, чудесному малышу по имени Роберт, в этом году исполнялось три, и Ингрид преуспела в том, чтобы быть хорошей матерью. Мальчик был замечательным и очень смышленым, а так же невероятно похожим на своего отца. В отце-то и крылась проблема, которая подорвала веру Ингрид в собственную силу и непоколебимость. — А где мой папа? — спрашивал малыш Бобби перед сном, и Ингрид вдохновенно рассказывала ему истории о папе-космонавте, а после ночами напролет плакала в подушку. Тетя Венди и мама оказались единогласны: — Ты должна рассказать ему, милая. — Не только Бобби, но и Дину. Они оба имеют право знать. Прошло почти четыре года с момента отъезда Ингрид в другую страну, и наверное она должна была бы остыть и позабыть былое, но мысли о Дине все еще глухой болью отдавались в ее сердце. Что заставило ее перестать сопротивляться натиску Джоанны и Венди? Может быть, сентиментальное желание увидеть снова мужчину, которого любила всем сердцем. Может быть, тяга к справедливости — в конце-концов, Бобби в самом деле имел право знать своего отца… Как бы то ни было, Ингрид решилась на путешествие в прошлое — она и малыш Бобби вернулись в Мистик-Фоллз. Там все еще жила младшая сестра Ингрид, Фрейя, так что им было, где остановиться… /// — У них все еще нет детей, Ингрид, — лицо у Фрейи было какое-то затравленное, когда она отвечала на осторожные вопросы сестры, и Ингрид чувствовала себя очень неловко: будто она преследует тех, кто давным-давно по доброй воле отверг ее. — Да и, наверное, уже не будет… — Что ж, это очень в духе Кэтрин, — невесело улыбнулась Ингрид. — Она никогда не любила детей. Говорила, что ни за что не пожертвует фигурой ради беспрестанно вопящего младенца. — Дело не совсем в Кэтрин, вот что, — натянуто произнесла Фрейя и полезла в один из многочисленных кухонных шкафчиков. чтобы продемонстрировать сестре бутылку коньяка. — Хочешь выпить? Выпей, Ингрид. — Нет, я не… — Выпей, — настойчиво повторила Фрейя и решительно плеснула в пузатый бокал щедрую порцию янтарной жидкости. — Давай, пей. Ну же. — Ты ведешь себя странно, — растерянно улыбнулась Ингрид, но все же покорилась и одним махом выпила предложенный Фрейей напиток. А когда она скривилась от крепости — так всегда делают те, кто пьет редко и мало, — то Фрейя огорошила ее вот такой новостью: — Дин уже полтора месяца как парализован, Ингрид. Они с Кэтрин попали в аварию. С ней все в порядке, а вот Дин… Возможно, он уже никогда не сможет ходить. Ходят слухи, что Кэтрин подала на развод. /// — Ингрид, — пренебрежительно протянула Кэтрин, когда распахнула дверь и увидела перед собою персону из прошлого. — Так и знала, что ты объявишься. Такие, как ты, всегда тут как тут в подобных ситуациях. Играете на контрасте. Дешевый трюк, к слову: я и без того никогда не скрывала, что я стерва. — И тебе привет, Кэтрин, — произнесла Ингрид как можно спокойнее. — Я не злорадствовать пришла… Можно войти? — Конечно, входи, — безразлично пожала плечиком Кэтрин и отступила вглубь квартиры. пропуская Ингрид внутрь. — У нас пахнет лекарствами, не обессудь. Здесь теперь хоспис, черт его подери. А я в этом хосписе — медсестра, угу. — Мне жаль, — сдержанно проговорила Ингрид, обе молодые женщины на какое-то время замолчали, а затем Ингрид попыталась сказать, для чего пришла, но Кэтрин прервала ее: — Ничего не говори, Ингрид. Мне плевать, зачем ты здесь. Жалеть меня не нужно, я все равно не намерена навеки застрять в этом дерьме. — Что… Что это значит, Кэтрин? — в оцепенении уточнила Ингрид и той, кого когда-то считала сестрой. — Это значит, что я возвращаю его тебе, — жестоко рассмеялась Кэтрин. — Если он тебе все еще нужен — забирай. С меня довольно, я не желаю быть сиделкой для калеки! — Кэтрин… Неужели ты… — Брошу его? — уточнила Кэтрин хладнокровно. — Да. Конечно! Тебя это удивляет, святая Ингрид? Так просто вспомни, как я обошлась с тобой. Мне плевать на всех, кроме себя. И мне не стыдно, Ингрид, нет. Можешь снова назвать меня сукой, я переживу. Ингрид промолчала. Молчала она и тогда, когда Кэтрин ушла, хлопнув дверью — да и что могла она сказать?.. Дин обнаружился в спальне, за плотно закрытой дверью, изможденный и несчастный, бледный, с темными кругами под глазами и с трехдневной неопрятной щетиной, прикованный к постели и униженный… Ингрид толком даже не помнила, о чем они говорили — она много плакала, а Дин все молил ее уйти и не смотреть на него такого, но она, конечно, не ушла. Этим она и отличалась от Кэтрин — она не бросала тех, кто нуждался в помощи и заботе. /// Дин и Бобби буквально не чаяли друг в друге души — они здорово подружились и каждый день старались узнать друг друга получше. Ингрид смотрела на них с грустью и затаенной гордостью — все-таки, мама и тетя Венди не ошибались, когда убеждали ее в том, что она не должна лишать отца и сына радости общения. Для того, чтобы ей удобнее было ухаживать за Дином, они с Бобби переехали к Винчестеру. Именно Ингрид настояла на этом — она видела, что общение с сыном придает Дину сил, возвращает ему волю и веру в выздоровление. Это был долгий и сложный процесс реабилитации, но еще сложнее оказалось Ингрид и Дину снова наладить общение между собой, ведь предательство Дина разверзло между ними непреодолимую пропасть. Ингрид переборола все обиды и всю былую горечь — ради счастливых глаз сына, ради выздоровления его отца. ради себя самой. Когда она наконец отпустила всю боль прошлого, жизнь стала ярче — и появилась вера в то, что счастье все-таки возможно. /// Кэтрин вернулась на следующее Рождество — к тому моменту она уже восемь месяцев как не являлась женой Дина Винчестера и, по сути, оказалась незваной гостьей на чужом празднике. Но стоит отдать ей должное — она выглядела так же сногсшибательно, как и прежде. Возможно, даже лучше, чем прежде — освободившись от брачных уз, бывшая миссис Винчестер расцвела. Нынешняя же миссис Винчестер носила новую фамилию вот уже пять месяцев, три из которых под сердцем ее таилась новая жизнь: на этот раз малыш был запланирован. Дин снова твердо стоял на ногах — это далось ему непросто, но благодаря своей терпеливой и заботливой супруге он смог преодолеть болезнь и теперь окружал Ингрид и Бобби бесконечной нежностью. Появление Кэтрин не стало для мужчины таким уж сюрпризом — уж скорее, он был раздосадован тем, что бывшая жена так запросто заявилась в его новое семейное гнездышко. — Не ждал? — насмешливо осведомилась она, ярко-алые губы растянулись в недоброй усмешке, которую Дин так хорошо знал. Вот только прежде эта усмешка казалась ему соблазнительной и томной. — Не ждал, — недружелюбно подтвердил Винчестер. Ее точеные плечики, так нарочито оголенные платьем. больше не вызывали желания приобнять их. Все, что Дин испытывал теперь, глядя на бывшую жену, это было раздражение. — Значит, Ингрид все-таки дождалась своего часа? — Кэтрин не желала сдаваться так просто, и если она не могла уйти победительницей, то намеревалась хотя бы отравить желчью чужой приторно-сладкий рай. — Ингрид, — медленно произнес Дин, — Чудесная женщина. А я был глупцом, когда предал ее ради тебя. Ты — дрянь, Кэтрин. Эгоистичная сука, которая любит в этой жизни лишь себя. — Все верно, — ничуть не смутившись, подтвердила Кэтрин. — Разве я когда-нибудь утверждала обратное? Мне казалось, именно это тебя во мне и привлекало всегда. — Но не теперь, — грубо отозвался Дин. — С меня довольно, Кэтрин. Убирайся прочь, это семейный праздник, а ты больше к моей семье не относишься. — Уверен? — по-кошачьи пронзительный взгляд Кэтрин замер на его лице, но Дин этот взгляд выдержал, не дрогнув. — Прочь, Кэтрин. — повторил он. — И на этот раз — навсегда. Ингрид столкнулась с незваной гостьей уже тогда, когда Кэтрин уходила. — Ингрид, — издевательски кивнула Кэтрин, берясь за дверную ручку. — Я уже ухожу. можешь не устраивать церемонию вышвыривания вон соперницы. — Ты мне не соперница, Кэтрин, — уверенно улыбнулась Ингрид в ответ и сомкнула руки на своем уже несколько округлившемся животе. — Уже давно не соперница. — О, святая Ингрид, меня от тебя буквально тошнит, — бросила Кэтрин и вышла вон, а Ингрид лишь обронила ей вслед: — И тебе счастливого Рождества, подруга. Этим праздничным вечером, стоя под веточкой омелы и получая от мужа нежный поцелуй, Ингрид Винчестер не испытывала ни тревоги за будущее, ни терзаний прошлого. Магия Кэтрин Пирс больше не действовала ни на нее, ни на Дина — впереди их ждало лишь безоблачное счастье и долгая семейная жизнь.