Supernatural

      У Дина всегда все было просто, он не утруждал себя полутонами, когда можно было разделить мир на черное и белое. Сэм иногда даже завидовал брату — было бы куда как легче не жалеть тех, за кем приходишь с мачете или со старым дробовиком. Даже демоны порой действовали не только во имя зла, и даже демоны порой заслуживали сострадания — Сэм слишком часто оказывался перед выбором, который давался ему непросто, и знал это как никто другой. Но когда всплыли мутанты даже Дин и его непоколебимая вера в правильность убийства пошатнулась. Прежде он руководствовался девизом «не человек — сдохни», но с мутантами все было иначе. Их нельзя было назвать не-людьми, ведь они являлись таковыми, просто где-то система дала сбой, генетический код изменился и произошло то, что иные считали чудом, но большинство — проклятием и угрозой. Мир быстро сошел с ума и объявил настоящую травлю — появились различные службы, занимающиеся отловом мутантов, открылись тюрьмы для содержания мутантов, ходили слухи о тайных лабораториях, где над мутантами проводили эксперименты. Конечно же, возникло Подполье — некое сопротивление, мутанты боролись за свои права и за свою жизнь, и дело медленно, но верно двигалось к попытке геноцида и войне.       Дин считал это неплохим прикрытием — теперь они с Сэмом называли себя охотниками на мутантов, с ними охотно сотрудничали, больше не требовалось особой конспирации. Все ненавидели мутантов, так что помочь парочке охотников — всегда пожалуйста. Но Сэму все это было как кость в горле. Он не сталкивался с мутантами нос к носу — хотя, конечно, какой мутант сейчас признается в том, кто он, учитывая происходящее? — но называться их убийцей претило ему. Все это отдавало такой мерзостью, что аж скулы сводило — а Дину хоть бы что. — Да брось, мы же не убиваем их на самом деле, — отмахивался он от попыток Сэма обсудить их новое прикрытие. — Мы убиваем нечисть, а то, что мы под шумок выдаем их за мутантов… — И все равно, это ужасно, Дин, — гнул свое младший брат. — Они же не виноваты в том, какими родились. На самом деле, это вина других людей, все эти генетические отклонения. Излучение, радиоактивные выбросы в окружающую среду, атомная энергия… — Надеюсь, ты в Подполье еще уходить не собрался, сердобольный ты мой? — хмыкнул Дин насмешливо. — Борец за права мутантов… Тебе своих проблем мало, что ли? Все это дерьмо с Руби ужасно тебя размягчило! — Не начинай, — поморщился Сэм недовольно. — Ты обещал больше не вспоминать о Руби. И на самом деле я всегда был против всего этого насилия, так что не нужно меня высмеивать! — А кто высмеивает? — удивился Дин. — Какой же ты мнительный, Сэмми, очешуеть! Вечно все сведешь к себе и страданиям, и когда тебе уже надоест… Это твой телефон звонит? — Да, кажется, — Сэм прислушался к сигналу телефона и через мгновение уже достал мобильник из висевшей на крючке куртки. Номер был ему незнаком — но это и неудивительно, в его списке контактов было не так много людей, потому что все близкие неизменно умирали. — Я слушаю, — произнес он все еще недовольным голосом: после перепалок с Дином сложно было сразу остыть. — Алло. Кто это? В трубке сначала были слышны лишь небольшие статические помехи, а затем напряженную тишину все же на рушил женский голос, звучавший устало и сухо: — Это Сэм Винчестер? Охотник на мутантов? — Эм-м-м… Откуда у вас мой номер, мисс? — Сэм переглянулся с братом, лихорадочно соображая, в чем дело. — Так вы Сэм Винчестер или нет? — на этот раз в голосе звонившей послышалось нетерпение. — Это простой вопрос, да или нет? — Да, — смутился Сэм, дерзкие девушки всегда вводили его в ступор. — А вы?.. Кто вам дал этот номер? — Тот, кто сказал, что вы можете решить мою проблему, — и вновь голос стал сухим, сугубо деловым. — Я мутант, и я хочу умереть. Вы же именно это и делаете, верно? Убиваете мутантов? За мной даже гоняться не нужно, я приду сама. Просто скажите мне, куда именно.

***

— Мне сказали, вы не мучаете своих жертв. Убиваете сразу. Она храбрилась изо всех сил, но подбородок у нее все-таки дрожал. Когда Сэм увидел Блинк впервые, ему тут же захотелось обнять ее и заслонить собой от целого мира — еще до того, как она заговорила. Она была такой хрупкой, тоненькой, измученной, а ее необычная внешность лишь прибавляла всему облику драматизма. Идеальная девушка для того, чтобы спасать ее снова и снова и однажды умереть за нее с блаженной улыбкой на губах. — Я хочу умереть быстро. Чтобы никто не загонял мне иголок под ногти, не надевал на меня ошейник и не накачивал каким-то ядом. Я просто… Просто хочу, чтобы все это закончилось. Она смотрела прямо в глаза, смотрела отрешенно, и говорила точно так же — и Сэму не нужно было гадать, что случилось с ней и почему она ищет смерти. Девушка была в отчаянии — до такой степени, что она смирилась уже со своей участью в этом жестоком мире и просто искала менее болезненный и унизительный способ покончить со всем этим. Младшему Винчестеру понадобился не один час, чтобы убедить Блинк в том, что никакие они с братом не убийцы мутантов, что это лишь ширма для их настоящей работы и что ей, в общем-то, совсем не обязательно умирать и ей непременно помогут. — Ты никак реально решил в Подполье податься, — хмуро проворчал Дин, когда Сэм успокоил девушку, накормил ее и уложил спать на свою постель. — У нас дел по горло, Сэмми, ну когда еще заводить себе питомца? — Дин, я тебе сейчас врежу, — сердито пообещал брату Сэм. — Она в беде, она испугана, она просто на грани безумия. Хотела, чтоб мы убили ее! Нет уж, мы не бросим ее, пока она не окажется в безопасности, и Подполье тут не при чем! Думаешь, там ей будет безопасно? Да эти агенты, эта служба Страж, они же постоянно рыщут всюду… — О, еще лучше, — Дин ехидно изобразил аплодисменты. — Ты решил стать ее няней и таскать ее за собой, пока не придумаешь, что с ней делать. — Заткнись и просто прими это как данность, — велел Сэм брату удивительно непререкаемым тоном. — Блинк теперь с нами. — Блинк? — переспросил Дин, вскинув бровь. — Вообще-то, меня зовут Кларис, — раздался за их спинами голос девушки-мутанта. Она не спала, и, конечно же, слышала весь разговор братьев, потому что в тесном номере мотеля спрятаться и поговорить наедине было проблематично. — Так меня зовут друзья — ты, Сэм, можешь звать меня так. А ты зови меня Блинк, Дин. — Значит, враги? — ухмыльнулся Дин в ответ на это. — Нет, просто не друзья, — пожала плечами девушка, а затем посерьезнела: — Я уйду, если это проблема. Не хочу доставлять никому неприятности. — Никуда ты не уйдешь, Кларис, — отчеканил Сэм решительно и для большей убедительности сложил руки на груди. — Ты теперь с нами, и точка. — Ты его слышала, — пожал плечами Дин в ответ на вопросительный взгляд девушки, обращенный уже к нему. — Ты теперь с нами, Блинк.

***

Кларис напоминала ему Дина — за показной бравадой и дерзкими фразочками скрывалась ранимая душа. В редкие моменты, когда она расслаблялась и верила то, что находится в относительной безопасности, Сэм со щемящим сердцем наблюдал ее настоящую: такую трогательную в своей слабости, такую смешную, открытую. Она была совсем еще молода, а на нее уже свалилось столько всего — Сэм отлично понимал, что значит жить в дороге, только вот для них с Дином дорога была личным выбором, а для Кларис бесконечное бегство было единственным шансом выжить. Она ожесточилась, она больше не доверяла людям, она не верила в то, что однажды можно будет не прятаться. Она даже в какой-то мере начала воспринимать себя, как те ненавистники мутантов: монстр, выродок. Быть выродком было невыносимо — с недавних пор правительство отозвало социальные карты. страховки и прочие документы мутантов, их даже больше не признавали людьми, у них не было никаких прав, кроме одного — умереть, исчезнуть с лица земли. Сэм жалел ее, искренне жалел и хотел помочь ей, и в какой-то момент он поймал себя на мысли о том, что когда Кларис робко улыбается ему, то в груди его разливается такое особенное тепло… — Вечно тебе нравятся всякие монстрики, — подначил его Дин как-то. — Помнишь ту дамочку, оборотня? Я уж молчу про Руби, да и с Мэг у тебя было что-то такое. — Кларис не монстр, Дин, — сердито возразил Сэм старшему брату. — Она такая же, как и мы. — Только с титьками, — ухмыльнулся Дин. — Ты втюрился в нее, Сэмми. — О, не начинай! Что за чушь! — закатил глаза Сэм, Дин обожал эти дурацкие дразнилки, и когда только он уже все это перерастет. — Отрицай сколько угодно, я-то вижу по тебе сразу, когда ты втюрился. — Просто заткнись, Дин. У нас с Кларис совсем другие отношения. — Ты еще скажи, что она тебе как сестра! Сэм не сказал — просто на секундочку остановился, подумал и осознал, что наименьшее, чего бы он хотел в этой жизни, это чтоб Блинк была его сестрой. Было странно признаваться себе в этом, но спустя несколько дней Сэм признал: Дин прав, его и в самом деле тянет к Кларис, тянет так, что сопротивляться бесполезно. И она была совсем не то, что Джессика, и уж точно совсем не то, что Руби — появляющиеся и день ото дня крепнущие чувства к Кларис были совсем другими, уже более зрелыми, осознанными, ценными для него. У них такая была жизнь — и у него, и у Кларис — что каждый день мог стать последним, и от того все ощущалось еще острее, еще ярче. Защищать ее любой ценой, оберегать ее, делать ее счастливой, насколько это возможно — вот что стало его целью. И с каждым днем становящаяся более уверенной в себе, более открытой, Кларис расцветала. И, похоже, отвечала ему взаимностью — это именно она первой взяла его за руку во время совместной прогулки, которая одновременно была и походом за едой. Она теперь носила контактные линзы, чтобы спрятать необычные глаза, и красила волосы, чтобы неестественно яркий цвет не так бросался в глаза, и казалась обычной девушкой — очень хорошенькой, но точно обычной. И было так здорово вот так просто идти бок о бок по улице неспешным шагом, сплетя пальцы, и улыбаться друг другу — как самые нормальные люди на свете, у которых впереди светлое будущее. И Сэм, на самом деле, собирался сделать все возможное, чтоб так оно и вышло.