Supernatural

[Эллисон — вдова Дина Винчестера] Сэм Винчестер терпеть не мог визиты во имя и для скорби, но в день рождения Дина он каждый год приезжал к Эллисон как раз ради этого — чтобы тяжело молчать о наболевшем, чтобы вспоминать невыносимое и отдавать дань прошлому. Эллисон была не из тех, кто привык плакать или жалеть себя. Сэму не нужно было утешать ее и утирать ее слезы. Арджент была из семьи не менее легендарных охотников, чем сами Винчестеры и потому характер имела стальной. Увидеть ее слезы было непросто — она, наверное, и плакала-то прилюдно всего однажды: когда узнала о смерти Дина. Даже на похоронах глаза ее оставались сухими, а линия рта жесткой. Она переживала свою боль глубоко внутри, для всех окружающих навсегда заковав себя в броню бесстрастия, граничащего с безразличием. Сэм знал, что для Эллисон смерть Дина была трагедией всей ее жизни — потому что Дин был для нее всем, как и она для Дина. Они буквально боготворили друг друга и твердо решили прекратить охоту после свадьбы, и у них почти получилось это. Начать новую жизнь не так уж и просто, Сэм как никто другой знал об этом: он пытался сделать это много раз, но снова и снова обнаруживал себя на ночном шоссе, где следовал за очередным монстром. Дин тоже сорвался и бросился на помощь тем, кто не мог защитить себя сам — и погиб. Эллисон тогда ждала ребенка — теперь Кайлу было уже девять и мальчишка был похож на отца как две капли воды. У Сэма каждый раз болезненно сжималось сердце, когда он видел улыбку племянника — Дина больше не было, не было уже много лет, но Дин все еще продолжался в своем сыне. Это было непостижимое чудо, и Сэм испытывал смесь восторга и печали, когда Кайл доверчиво тянулся к нему. — Я выхожу замуж, Сэм. Это был день рождения Дина, а Эллисон вот так невозмутимо и просто заявляла ему такое, обхватив ладошками большую чашку с кофе. — Замуж?.. — Сэм, конечно, никогда и не думал о том, что Эллисон должна была вечно оставаться вдовой и горевать о Дине, но отчего-то именно сегодня идея ее счастья с другим мужчиной казалась едва ли не кощунственной. — Да. Я не хотела говорить тебе по телефону. Мы помолвлены уже полгода и в ближайшее время поженимся. — Ты хочешь переехать и увезти Кайла, — понимающе кивнул Сэм. — Как далеко? — В Европу, — расплывчато отозвалась Эллисон. Сэм понял, что она не собиралась оставлять ему адреса. Возможно, это была их последняя встреча. Он, конечно, всегда мог бы приложить усилия и отыскать их с Кайлом, но зная Эллисон… Она наверняка сделает все для того, чтобы Сэм не смог их отыскать до тех самых пор, пока не решит, что время для встречи пришло. — Я обременяю тебя своими визитами? — Сэм никогда прежде не спрашивал ее об этом. Визиты скорби наверняка тяготили ее так же, как и его, но неужели она все эти годы желала избавиться от него навсегда? — Я буду любить Дина всегда, Сэм, — произнесла Эллисон тихо. — Но он мертв. Я, наконец, смогла принять это. Кайлу нужен отец. — Я мог бы стать ему отцом, — внезапный порыв заставил Сэма выпалить эти слова, и Эллисон горько улыбнулась в ответ: — Нет, Сэм, не смог бы. Тебе сложно проводить с ним много времени, потому что он слишком напоминает тебе Дина. И я тоже слишком напоминаю тебе Дина. Тебе становится паршиво рядом с нами буквально через несколько часов, проведенных вместе. Я люблю тебя, ты моя семья, но черт… Мне тоже сложно переносить твое общество. Чтобы жить дальше, нам нужно отпустить друг друга. Может, тогда и боль от потери Дина станет наконец чуть меньше. Сэм молчал, долго и потрясенно, глядя в лицо Эллисон — так повзрослевшей благодаря горю, так изменившейся. Когда-то глаза ее задорно блистали, а на ее щеках красовались кокетливые ямочки, когда она улыбалась. Блеск в ее глазах погас девять лет назад — без Дина она никогда уже не улыбалась по-настоящему. — Я знаю его? — наконец, спросил ее Сэм. — Нет, — отозвалась Эллисон. — И не нужно, хорошо? Я не хочу… — Пятнать свою новую жизнь мною? — Сэму внезапно стало очень обидно и гадко от осознания того, что Эллисон прямо сейчас вычеркивает его из своей жизни и из жизни Кайла. Вот так просто, наплевав на его мнение. Но в глубине души он знал, он понимал: Эллисон имеет на это право. — Кайл будет звонить тебе, — пообещала Эллисон сдержанно. — Он тебя любит, Сэм. Однажды он приедет к тебе, вот увидишь. Тогда ты уже будешь другим, тогда тебе будет уже не больно смотреть на него и видеть Дина. — А что мне делать до того, Элли? — задал ей Сэм вопрос, нависший над ним дамокловым мечом. — Как мне жить, зная, что даже вас у меня больше нет? — Я не знаю, Сэм, — честно ответила ему Эллисон. — Но ты научишься не думать об этом. Нам обоим это необходимо. Сэм не был так уверен в том, что Эллисон права. Но он должен был уважать ее решение, должен был поддержать ее и дать ей шанс на будущее — она заслуживала это. Быть может, спустя время и ему станет легче, быть может, однажды он еще скажет Эллисон слова благодарности… Но сегодня, в день рождения Дина, Сэм был опустошен так дьявольски сильно, что впору было разрыдаться. Он оставался совсем один.