Supernatural

ТОГДА Стрела, выпущенная из арбалета чуть дрогнувшей рукой, просвистела в воздухе в каких-то миллиметрах от лица Джона Винчестера. К слову, на лице его в это мгновенье не дрогнул ни один мускул. И лишь после того, как выпустившая стрелу Эллисон сдавленно вскрикнула, выронив арбалет, Джон позволил себе усмехнуться: — Неплохо, но я ожидал чуть более теплого приема от своей крестницы. — Джон! — Эллисон, наконец, опомнившись, бросилась к Винчестеру в объятия. И Джон с внезапной неловкостью осознал, как она выросла. Он помнил смешливую маленькую почемучку и озорницу, а сейчас обнимал взрослую девушку, в которой от прошлой Элли были разве что темные пытливые глаза, да милые ямочки на щеках. — Кажется, я пропустил несколько твоих дней рождений. — Тебе придется возместить мне подарки и внимание сторицей. Когда Джон понял, что уже не малышка Эллисон флиртует с ним, было немножко поздно и крайне гадко от себя самого: он увлекся ею. И увлекся было мягко сказано. Он оказался в шаге от того, чтоб потерять голову. Но Джон не перешел границ. Эта девушка была дочерью его лучшего друга, он стал ее крестным отцом, да его собственные сыновья были чуть старше. Джон не посмел бы зайти так далеко, чтобы… — Я люблю тебя, Джон, — а вот Эллисон все эти условности не волновали. — Я знала это с тех пор, как мне исполнилось двенадцать. Я люблю тебя и уверена, что мы созданы друг для друга. — Я не стану говорить тебе, что не влюблен в тебя как мальчишка, — ответил ей тогда печальной улыбкой Джон. — Но я не посмею поступить так ни с твоим отцом, ни с тобой, ни с Дином и Сэмом. Это претит и мне самому. Так не должно быть. Ты проживешь совсем другую жизнь и будешь счастлива, и даже если сейчас возненавидишь меня, то однажды поймешь, почему я сегодня уйду и больше никогда не стану искать с тобой встречи. — Я не буду счастлива без тебя, Джон, — слезы в глазах Эллисон разбили ему сердце, но не помешали уйти. СЕЙЧАС Прошло двадцать лет, и если он превратился в седовласого старика (Бобби настаивал, что они оба еще ого-го, но Джон не верил в его дружескую лесть), то Эллисон мало изменилась. Она все еще была молода и прекрасна, быть может лишь в глазах ее не хватало прежнего азартного блеска. Но в ней появилась какая-то зрелая уверенность, по другому заиграла ее фирменная харизма, свойственная всем Арджентам. — Ты обещал никогда не возвращаться, Джон, и сдержал слово. Но я никогда не обещала, что сама не стану искать тебя. Я дала тебе время. Много времени. Но что-то ведь должно остаться и для нас с тобой. Я так и не была счастлива без тебя. Ты без меня, похоже, тоже. Она смотрела Джону в самую душу, и не было больше сил ни отрицать очевидное, но противится неизбежному. — Мы созданы друг для друга, я все еще так думаю. И когда она шагнула к нему в объятия, как сделала это двадцать лет тому назад, Джон обнял ее уже с совсем иными чувствами.