Believe It Or Not

Everyone need advice on how to get along

Get along; we don't, until we figure out

Nickelback

«Да, я это уже понял»?! Он серьёзно? Мы просто поговорили о его чувствах! «Спасение» тут не причём. А может и причём. Что-то я запуталась. Работа сегодня не задалась. Сосредоточиться на видеороликах так и не удалось и поиск истины для очередного клиента пришлось отложить. Домой попала только к восьми вечера. Дэниэл как раз собирался обедать. Как ни крути, мы с ним идеально друг другу подходим – наши вкусы, привычки и графики полностью совпадают. - О, ты вовремя! Что может быть лучше, чем когда приходишь домой, а тебя там ждут. Разве что, если бы ждал любимый человек, а не фиктивно-любимый. - Он тебе нравится? Это Дэн о Бенедикте. Врать ему бессмысленно – он слишком хорошо меня знает, да и изображать удивление и непонимание лень. Совместная жизнь многое переворачивает в отношениях. Да и зачем врать? - Да, - короткий и ясный ответ. - Что будешь делать? - Ничего. Что я могу с этим поделать? - Не знаю, - качает головой Дэниэл. Вот почему я всегда знаю, что нужно делать ему, а что нужно делать мне никто никогда не знает?! «Муж» продолжает: - Кстати, я пригласил его к нам на ужин завтра. Раз уж он знает, что мы не пара, то можно не прятаться. - Ты же куда-то собирался с Кейт, - напоминаю я. - Он приглашён к шести, сразу после съёмок, если из рамок не выпадем. А Кейт приедет только к десяти, - оправдывается Дэн. - У меня ещё и работа есть. - Я помню. Твоя работа сегодня произвела фурор на площадке. Улыбается. Он мной гордится, я знаю. - Скажу Максу, чтобы прислал тебе счёт, - улыбаюсь я в ответ.

***

Сегодня мне опять пообещали показать моё место. Не любят люди, когда уличаешь их во лжи. Правда порой достаётся дорого не только клиентам, но и нам. Настроения для ужина не было вовсе. Но я же обещала… Если честно, то всё шло здорово. Весело и непринуждённо. У Бенедикта обнаружилось потрясающее чувство юмора на грани иронии, сарказма и искренности. Не вечер, а мечта. Обычно я тяжело схожусь с новыми людьми, а тут такое понимание, как будто сто лет знакомы. Мечта закончилась, когда на стол попали тарелки с десертом. Секунда в секунду в дверь позвонили. Кейт не стала дожидаться десяти. И приехала с ребёнком. Точнее с двухмесячным младенцем. Отлично. Сейчас попытается скинуть заботу о нём на меня. - Всем привет! Я решила приехать пораньше, ещё в одно место заедем, надо о себе напомнить. О, у вас гость? Привет, как поживаете? Это хорошо, что у вас гость! Он поможет Анне с ребёнком! - Что??? Спасибо, конечно, за заботу, но мне пока и без детей неплохо живётся. А если возникнет острая необходимость, то обращусь за помощью к кому-нибудь, с кем знакома больше месяца. - А? Что? Нет! Я тебя знаю! У тебя дети только в законном, ну то есть настоящем, браке появятся. Ой! – протараторила Кейт. Сказала, а потом подумала. Как обычно. Мы с Дэниэлом хором её успокаиваем: - Он знает. - Да? Я смотрю круг посвященных растёт с каждым днём! О, у вас новые шторки? А чем же Вы заслужили такое доверие? В общем, посидите с ребёнком, пока я буду с твоим «мужем» интервью раздавать. - С ребёнком? Нет! У тебя няня есть, - пытаюсь я сопротивляться. - Няня заболела, а наш папа – по твоей, между прочим, милости – где-то в Дублине. В Дублине? А, ну да. - Интересно, а почему он в Дублине? Может, потому что это его работа? – я не теряю надежды одержать верх над мамашей, решившей, во что бы то ни стало, оставить ребёнка мне. - Работа – не повод оставлять ребёнка. Ему нужен мужской голос, мужские руки. А ты детей любишь, тебе я могу его доверить. Интересно, а где мне добыть «мужской голос, мужские руки» для младенца? Но последний аргумент стал решающим. Доверие – это серьёзно. - Ладно. Ладно! Но только на сегодня. У меня работы уйма. - У тебя всегда уйма работы. Всё работаешь, работаешь… Под непрекращающуюся болтовню Дэниэл, наконец, вытолкал её за дверь. После шести месяцев в декрете у неё образовался невыносимый для окружающих дефицит общения. - Мне, наверное, пора, - вернул меня в реальность голос Бенедикта. - Нет-нет, ты даже десерт не попробовал. Кейт, она, как ураган: лучше всего спрятаться где-нибудь и переждать. - Теперь тебе есть, кого развлекать, - кивает он на диван, где мирно посапывает ребенок. - Да ладно, он же спит. Оставайся. Поработать – всё равно не судьба, так хоть получу удовольствие от общения. - Это комплимент? - Пожалуй, да. - Умеешь уговаривать, - смеётся он и уже другим тоном продолжает: - А почему ты оказалась там той ночью, когда мы впервые встретились? - Не тебе одному приходится принимать решения. Замолкаю. Лаконичность берёт верх. Смотрит на меня так… словно насквозь. Может, рассказать ему… Нет, это бред! - Один из моих сотрудников вовсю поливал грязью Макса, моего лучшего друга. Я случайно услышала телефонный разговор. Засиделась в офисе допоздна. Именно Макс когда-то привёл его в компанию, работу высокооплачиваемую предложил. А тут такая подлость! Я могу его уволить, но это значит отдать его в руки конкурентов. Там его примут с распростёртыми объятиями. А не уволить, значит, сделать вид, что ничего не происходит. Никогда не пойму, как можно предать тех, кто тебе верит. Что-то я разошлась, даже голос звенеть начал. Вот чёрт, видимо, накипело сильнее, чем думала. Слушает так внимательно, словно я ему схему движения планет объясняю. А на лице что? Сочувствие? Надо же. Он не считает мои терзания глупостью. С ним легко. И это странно. - Ты же обманами занимаешься. Должна привыкнуть к тому, что не все люди благородные и честные. - К предательству невозможно привыкнуть, Бенедикт. Малыш проснулся и захныкал. Извиняюсь, подхожу и беру его на руки. Даю пустышку и случайно ловлю взгляд Бена. Ловлю и тут же отвожу глаза, чтобы не смущать его. Смотрит на мелкого. Такая улыбка. Столько… нежности. Неожиданно. Я что-то где-то читала по этому поводу. Вспоминаю: он хочет ребёнка. - Хочешь подержать? - слова вырываются сами. На его лице замешательство. – Ты подержи, а я пока смесь сделаю. Он капризный: без рук, так сразу в крик, - ловко выкручиваюсь я и отдаю ребёнка. – Руку под головку – он её ещё плохо держит. А вот здесь под спинку, чтобы мышцы не напрягать. Я быстро. Делаю смесь, а сама исподтишка наблюдаю за Бенедиктом. «Разговаривает» с мелким, тот что-то «отвечает». Кажется, есть контакт. Когда подхожу с бутылочкой, Бен меня даже не замечает. Сажусь на диван рядом с ним. Подсовываю соску. - Ты бы ради ребёнка отказалась от работы? Хм, а удивлять могу не только я! - В тот же день, когда узнала, что беременна, - отвечаю даже не раздумывая. Такого ответа он явно не ожидал. Поворачивается ко мне: - Почему так радикально? Вздыхаю. В двух словах не расскажешь. - У меня опасная работа. Сегодня, например, опять обещали показать мне моё место. Ребёнок слишком большая ценность, чтобы жертвовать им ради удовлетворения собственных амбиций. Кажется, мне снова удалось его поразить. - Тебе угрожают? - Случается. Да-да, лаконичность – мой конёк. Я мастер вводить его в замешательство. - Если это опасно, то почему ты этим занимаешься? - «Правда делает тебя свободнее»*, - цитирую я одного телевизионного героя. Снова молчим. Ребёнок доел и засыпает. Что-то я стала слишком откровенна с Беном. Машинально поглаживаю малыша по голове – его это успокаивает. Первым тишину нарушает Бенедикт: - Откуда ты вообще умеешь с детьми обращаться? - У меня четверо племянников, да я живу… жила… в центре детского сада. - Часто их видишь? - Нет, они живут в России. Я переехала в Лондон два года назад и с тех пор ни разу туда не летала. - Почему? Это уже похоже на сеанс психотерапии. - Трудное время. Тяжёлые воспоминания. Отсутствие желания возвращаться. Телефон мне вполне подходит. Перекладываю ребёнка в коляску, чтобы не вдаваться в подробности. - Ты вчера очень эффектно разоблачила Ларкина. В духе Шерлока. - Это комплимент? - Пожалуй, да, - повторяет он мои недавние слова. – Этому можно научиться? - Выучи 10 000 микровыражений** и добро пожаловать в наши ряды, - отвечаю я, жестом приглашая его присесть на диван. – Но вообще-то это больше искусство, чем наука. Людей понять трудно, независимо от того, какую эмоцию они испытывают. - И ты можешь понять, если кто-то лжёт? - Всё не так просто. Как таковых признаков лжи не существует. Всё дело в эмоциях. Мы распознаём эмоции и сопоставляем их с теми, которые должен испытывать человек в конкретной ситуации. Если они не совпадают, нас, возможно, обманывают. - А можно солгать так, чтобы ты не увидела? - Можно. И ты превосходно это делаешь. - Я? Каким образом? - Ты актёр, значит качественно сыграть эмоцию, примерить на себя образ другого человека для тебя труда не составит. Особенно трудно с теми, кто работает по системе Станиславского. - Так я мастер обмана? - Да. Опять повисает молчание. Бенедикт задумчиво смотрит на ребёнка. Сказать или нет? Скажу. Пожалуй, он заслуживает правды от меня. - Я думаю, ты будешь хорошим отцом. Удивление, абсолютно искреннее удивление. Смотрит мне в глаза: - Я когда-нибудь привыкну к тому, что ты умеешь читать мысли? - Это затягивает. Смеюсь. Бенедикт улыбается, а потом спрашивает: - Так заметно? - Что хочешь ребёнка? Не очень, пока не увидишь тебя рядом с младенцем, - говорю чистую правду. Ему правда нужна. А она нужна немногим. - Спасибо. - И… Я поступаю ужасно непрофессионально, раздавая советы, но я ведь здесь не как психолог? - кивает, и я продолжаю: - Отпусти её. Всё изменится, как только отпустишь. Извини, если лезу не в своё дело. - Нет, всё нормально. - Ты принял решение? Кивок. Спросить или нет? Решаюсь: - И какое? - Послушать одну девушку и оставить прошлое в прошлом. Молчим. Он всё решил правильно. Держаться за то, чего нет, намного хуже. Бросаю взгляд на часы. Полночь. Все серьёзные разговоры я веду в полночь. * Доктора Лайтмана из «Обмани меня». ** Микровыраже́ние — короткое непроизвольное выражение лица, появляющееся на лице человека, пытающегося скрыть или подавить эмоцию. Микровыражения не поддаются сознательному контролю, то есть появляются независимо от желания человека.