Believe It Or Not

Просыпаюсь от ощущения, что кто-то на меня смотрит. А, нет, не просыпаюсь. Это Бен мне снится. - Тшшш… Спи... - Прекрати мне сниться, сколько можно… Стоп. Что-то не так. Прикосновение к волосам какое-то слишком реальное. Разве во сне можно такое почувствовать? И разве во сне может так тошнить? О, Боже! Интересно, сколько я буду кормить своего фаянсового друга? Вскакиваю с дивана, еле выпутавшись из пледа, краем глаза замечаю, что Бен вполне реальный, и несусь по направлению к ванной. Ощущения, прямо скажем, не очень. Всю жизнь считала, что тошнота у беременных обязательный компонент утренней программы, а сейчас уже перевалило за полдень. Кажется, мой организм из-за перебоев со сном решил, что пора бы напомнить о том, что я теперь не одна не дожидаясь завтрашнего утра. - Ты в порядке? – до меня доносится обеспокоенный голос Бена. – Может врача вызвать? Вот только этого мне не хватало. Он стоит за спиной и наблюдает, как мой желудок избавляется от остатков еды. Хотя избавляться там уже особо не отчего. Очень романтично. Прямо сюжет для мелодрам. - Всё в порядке, выйди. - Но… - Бен, пожалуйста, выйди! Пока орудую зубной щёткой, до меня доходит, что это Алекс меня сдал. Больше некому. Ну, я ему устрою, предатель! Выхожу из ванной и тут же врезаюсь в Бенедикта. - Ты уверена, что врач не нужен? - Да. Топаю мимо него в гостиную к своему дивану. Лаконичность при мне – уже хорошо. Устраиваюсь под пледом и, наконец, смотрю ему в глаза. Внутри как будто что-то щёлкает. У него на лице печаль вперемешку со страхом. Взгляд такой, что сразу же захотелось обнять и сказать, что я в порядке. Мой токсикоз его напугал. Неужели Алекс не рассказал ему, что я беременна? Ладно, не предатель – стукач. - Мне Алекс рассказал, где ты. Да, я знаю. - Я волновался. Да, я знаю. - И мне есть, что тебе сказать. Тоже не новость. Бен садится напротив меня и продолжает: - Я должен был сказать это тебе ещё вчера утром. Так, а вот это уже интересно. Сердце замирает, да и воздух уже не нужен. - Никогда не смей убегать, не выслушав меня. Никогда не смей сомневаться в наших отношениях. Я люблю тебя. Ты моё настоящее и будущее. Ещё с той самой ночи на бильярдном столе… Улыбка сама собой появляется на моём лице. Заниматься любовью на бильярдном столе – это несколько экзотично, особенно для первого раза. Перед глазами поплыли картинки той ночи, нашей первой совместной ночи. - Я тогда понял, - продолжает Бен, - что хочу быть с тобой, - придвигается ближе ко мне, - целовать тебя, - касается губ лёгким поцелуем, - обнимать тебя, - кладёт руки на талию и притягивает поближе к себе, - ласкать тебя, - шепчет он на ухо, а потом целует в шею. Я чувствую, как волна возбуждения пробегает от места поцелуя по позвоночнику до поясницы и сосредотачивается где-то внизу живота. Губы приоткрываются, голова запрокидывается сама собой, а с губ срывается тихий стон. А ещё говорят, что у беременных проблемы с желанием… Бен уже снимает с меня футболку, ну да, я без лифчика… Кому придёт в голову спать в лифчике?! - Знаешь, - вдруг произносит он, прерывая ласки, - у меня в последнее время такое ощущение, что твоя грудь стала больше. Логично, я же бе… Стоп! Напоминание о беременности одновременно заставило вспомнить и о причине моего ухода из дома. Отстраняюсь и натягиваю футболку обратно. Бен разочарованно вздыхает: - Что случилось? - А как с этим всем сочетается Оливия? - Причём тут Оливия? Молча смотрю ему в глаза. Видит, что меня так просто не убедить. - Родная, ты бываешь очень упрямой. Оливия приходила просто поговорить. Между нами ничего не было и уже давно быть не может. Хотя она, наверное, хотела бы обратного. Я никогда не выбирал между ней и тобой. Прости, я должен был сказать тебе это ещё вчера, но не смог собрать воедино всё, что я к тебе чувствую. - От тебя пахло её духами. - Она обняла меня на прощанье. Только и всего. Ума не приложу, как ты могла услышать запах. Хотя, Алекс, когда я ему рассказал, сразу начал что-то говорить про гормоны. Гормоны – это беременность. Это я знаю точно. Запахи… Вчера, когда Алекс вошёл, чуть не задохнулась от аромата его туалетной воды, хотя он не из тех, кто выливает на себя полфлакона. По крайней мере, раньше я за ним такого не замечала. Это что, тоже токсикоз? Кажется, я опять раздула из мухи слона. - Прости меня, - говорю, глядя любимому в глаза. – Я схожу с ума. Точнее, не я, а мой организм. Поехали домой. - Тебя только что стошнило в ванной, ты белая как простыня, а вчера пила кофе. С тобой совершенно точно что-то не так. Давай вызовем врача? Мотаю головой. Я-то знаю, что со мной не так. Спрашиваю его: - Ты сегодня никуда не уедешь? Бен сдаётся: - Нет, отменил встречу. Проведём остаток дня вдвоём: только ты и я. Хм, а ведь уже не вдвоём. Опять получается как в сериале. «Санта-Барбара» какая-то. - Знаешь, побыть только вдвоём у нас ещё долго не получиться. Месяцев восемь – точно. Я беременна. - Что? Ты не могла бы повторить? Я не уверен, что правильно... И вот это – реакция человека, который уже несколько лет к ряду всем повторяет, что хочет ребёнка? Никогда не видела его таким растерянным. Улыбаюсь и исполняю его просьбу: - Я беременна. Пять недель. Бен всё ещё ошарашено смотрит на меня. Целую, чтобы придать реальности происходящему. Отвечает не сразу, но потом обнимает и прижимает к себе. Через пару минут отстраняюсь, чтобы узнать, почему он всё ещё молчит. В этот момент понимаю, что здесь слова не нужны: его глаза говорят мне куда больше.

***

Мы дома, наконец-то, дома. Такое ощущение, что я не была здесь целую вечность. Сразу направляюсь в спальню. Будь я чуть посмелее и потерпеливее ничего бы этого не было: ни бессонной ночи, ни чужой квартиры, ни этих суток без любимого. Бен витает где-то в облаках. - О чём ты думаешь? - Какой он? Это Бен про ребёнка. Маленький, очень маленький, какой ещё? Хотя я же могу показать. Роюсь в сумке и достаю распечатанный снимок УЗИ. Протягиваю Бену: - Что это? Качество ужасное. Какие-то кляксы… Кляксы? Он серьёзно? Кляксы? Ну да, похоже на кляксы. Подхожу к нему и тыкаю пальцем в снимок: - Ага, кляксы. А вот эта клякса – твой ребёнок. Оба смеёмся. Столько нежности и тепла в его взгляде – можно утонуть. Притягиваю к себе. Целую. Сладкая дрожь пробегает по телу. Почти двое суток без близости напоминают о себе. И как у меня хватило сил прервать его ласки в квартире Макса?.. Чем меньше на нас одежды, тем ближе к кровати. Вдруг Бен отстраняется. Ну, что ещё? Фокусирую взгляд на нём. - А тебе можно? Вспомнил о том, что нас уже трое. Целую ещё раз, и только потом шепотом отвечаю: - Можно. Нужно. Ещё один поцелуй, но уже более настойчивый, и мы оказываемся на кровати. Покусывает шею, поочерёдно ласкает языком ставшие невероятно чувствительными соски, срывая с моих губ протяжный стон. Улыбаясь, возвращается наверх и целует. Зрачки максимально расширены, взгляд затуманенный. Я, наверное, выгляжу сейчас также. Это желание. Желание обладать телом любимого человека, физически быть с ним одним целым, доставить ему удовольствие, заставить его оказаться на вершине блаженства… Отрывается от моих губ и опускается поцелуями всё ниже, останавливаясь на животе. Замирает на миг, а потом вдруг касается кожи нежным долгим поцелуем. Одно касание, одно мгновение – мир переворачивается с ног на голову. Больше нежности, больше любви, больше ласки, больше доверия. И не только для меня. Бен возвращается наверх и под аккомпанемент поцелуя медленно входит в меня. Медленно, сантиметр за сантиметром, но всё же не до конца. Контролирует себя. Медленный темп с лихвой компенсируют поцелуи и ласки. Нас теперь трое.

***

Просыпаюсь от ощущения тошноты. Так, сейчас начнётся. Торопливо натягиваю на себя футболку Бена и бреду в ванную. Очень вовремя. И сразу же сзади меня появляется любимый. Чувствую, как его руки собирают мои волосы на затылке. Вот за это спасибо. Хотя сейчас перед его глазами открывается весьма жалкое зрелище. Чёрт с ним, пусть смотрит. Кажется, отпустило. Пока пытаюсь отдышаться и сгрести себя в кучу, Бен успевает сходить на кухню и принести мне стакан воды. Спасибо, то, что нужно. Пара глотков, и я почти в порядке. Отбирает стакан и прижимает меня к себе. Его обнажённый торс моментально напоминает о том, что события вчерашнего вечера неплохо бы повторить. А ещё до меня начинает доходить смысл речи Алекса о совместном переживании токсикоза. Пытаясь скрыть улыбку и изображая ворчливый тон, говорю любимому: - Это ты во всём виноват. - Ага. Я знаю. И хочу быть виновным ещё раз, и ещё раз, и ещё раз, и ещё. Это намёк? Он хочет пятерых? Хотя, пусть будет пятеро. Собирается меня поцеловать. Уворачиваюсь, и Бен утыкается мне в щёку. - Я ещё не чистила зубы. - Супер, я тоже. - Это не тебя сейчас вырвало. - О, да, я видел. Поворачивает моё лицо к себе и прикасается к губам поцелуем. Упрямый. Любимый. Мой.