Человек, не любивший ее

*** Дожди не могут идти бесконечно. Холод черной ограды пронзает металлом сердце. Бесполезно. Ее здесь нет. Ее нигде нет вот уже две недели. Дожди закончились – и лепестки вишен и слив маленькими лезвиями режут сердце. Ведь она тоже могла бы быть здесь. Он не может дышать в этом сухом воздухе – он задыхается, аромат цветов колет легкие словно толченое стекло. Он мечтает лишь о дрожащей границе зимы и весны, где можно дышать дождем и туманом. Лишь дождем и туманом. - Суперби Скуало? Небрежно-белая полоска в копне медных волос. Легкая футболка, кроссовки, чуть учащенное дыхание. И пронзительные серо-зеленые умные глаза. - Я Бьянки. Легкий поклон – ровно настолько чтобы выказать уважение к Ядовитому Скорпиону. - Что-то потеряли? - Нет. Просто стою. - А, ну стойте, стойте, - он отворачивается, стараясь избежать разговора. – А Хром в Милане, будет через две недели. - А почему вы считаете, что мне это интересно? Короткий рассыпчатый смех – словно столкнулись хрустальные колокольчики, и звон еще долго висит, отражаясь от зеркал и стен: - В ночь, когда вы убирали этих шестерок, должен был идти Такеши… но не пошел. А Хром после нее не появлялась дома… - Это еще ничего не значит. - … неделю, - терпеливо заканчивает Бьянки. Что, правда? Ему казалось, они были вместе так мало… Дня два или три… Надо проверить по компьютерной игре, в которую они резались с Туманом на его ноутбуке. Видимо все его мысли отражаются на лице, потому что красивая женщина понимающе улыбается: - Я передам Хром. - Благодарю. Не стоит. Летящая по воздуху белая коса – резкий разворот. Стремительные шаги. Он решает для себя, что ему больше нечего здесь делать. Сейчас – по крайней мере. Слишком ровная спина – щит от слишком проницательного взгляда. Бьянки лишь улыбается уголками губ, все понимая. Ведь лишь она знает как это – любить Дождь. *** Вторая встреча – словно удар под дых. Темные волосы струятся по ветру, сливаясь с ночью, таящейся за его спиной. Бледный свет луны в глазах. Бледное лицо – тенью облаков в ее сиянии. - Я слышал, ты сейчас с Хром… Далекий - словно из другой вселенной голос: без насмешки, без ревности, без прав на его женщину. На их женщину – пока еще их. - Да, - без вызова – помня понимающие серо-зеленые глаза и коралловый локон. - Думаешь – пришел отбить? – тень прежнего жестоко-насмешливого Тумана. - Нет. Иначе бы не пришел. - Да ну? - Просто… она бы не пришла. Безмятежная сталь – против завораживающей синевы, разбавленной кровавым отблеском. - Сам догадался или подсказал кто? А Скуало дико хочется обойти его, добраться до кровати, рухнуть, обнимая пахнущую Хром подушку и уснуть. Уснуть без снов. И ему все равно, что скажет или подумает этот холодно-расчетливый человек в черном не по-летнему длинном кардигане. Когда-то за каждую слезинку Хром он был готов отрезать от Рокудо Мукуро по кусочку – медленно, не спеша, наслаждаясь болью в глазах иллюзиониста. А сейчас… Сейчас решает Хром. И только Хром. - Дай ей дышать, - слова срываются звенящими льдинками. – Она больше не твоя игрушка. Она привыкла к оборванным нитям. Ей почти не больно. Отпусти Наги. - Наги… - что-то похожее на боль в таких разных глазах. – Ты… зовешь ее Наги? - Когда она читерит, - легкая усмешка – просто констатация факта без намека на близость. Долгое молчание сквозь опущенные ресницы. И легкий порыв ветра по ветвям. Есть ночь. Есть сухой асфальт под ногами. Есть ослепительно-бледный фонарь - там за поворотом. Нет напротив Рокудо Мукуро. Хранитель Тумана всегда умел изящно проигрывать. *** - Я видел Мукуро. - Передай мне перец, курица почти готова. Она так внезапно появилась на его пороге. Словно не было месяца сквозь километры разлуки. - Ты слышала, что я сказал? - Да. Красные и желтые кружочки падают на разделочную доску. - Он больше не придет. Хром молча режет овощи. Потом откладывает нож. - Знаешь… У монеты есть две стороны. Можно сточить ее тоньше волоса. Можно разрезать пополам. Но никуда не деться от этих двух сторон. Понимаешь? - К чему ты это говоришь? - Так и мы с Мукуро, - не Мукуро-сама, просто имя, - он может не любить меня, я могу забыть о нем… Но нам никуда не деться друг от друга. Один дар, одна судьба. Тишина. Легкое потрескивание масла. Хром смотрит на лезвие ножа, поблескивающее рядом с ее рукой. Скуало смотрит в угол, положив подбородок на скрещенные руки. Тишину ломают легкие шаги. - Ты куда? - Дать время подумать. - Стой. - Зачем? Теплые надежные руки обнимают ее плечи. Белые волосы мешаются с черными, когда он опускает ей голову на плечо. - По-мнению Занзаса, мне думать не положено. - Не поняла… - Вот я и не думаю. - А что делаешь? - Дурака валяю. Вместо того чтобы надрать тебе косу, чтоб не страдала ерундой, предлагаю тебе апгрейдить твой замок. - Сегодня? - Нет, черт возьми, после твоей следующей миссии! И вообще, женщина, я голоден! Хром долго молчит, а потом начинает смеяться. - Ты чего? - Это самое оригинальное признание в любви, которое мне доводилось слышать! *** Солнце вспыхивает радугой в каплях на отмытой дочиста летней листве. Небо уже очистилось, и лишь где-то на горизонте клубятся серо-дымчатые облака. Белая коса – на черной футболке, темные локоны струятся вдоль выреза на белом платье. Люди оборачиваются вслед – кто с недоумением, кто с жалостью, кто с восхищением. А они просто идут рука об руку по облакам, отражающимся в лужах, и девушка с черной повязкой на месте правого глаза несет в руке огромный букет белых роз. И в серо-стальных глазах парня – странное тепло, так не вяжущееся с острой линией скул и хищными движениями бойца. Лето. Намимори. И только что закончившийся летний дождь. Просто летний дождь.