Шестое чувство (Предчувствие)

      ТэХён очнулся в тёмной подворотне, пропахшей ржавыми трубами, сыростью и грязью. Перед глазами мигал целый калейдоскоп цветов, никак не желающих собираться в одну чёткую картинку. Со лба ручьями стекал пот; казалось, кишки замотались в один большой узел, и изнутри живот разъедало желудочным соком. Рука, секунду назад подпирающая ноющий бок собственного тела, отчего-то согнувшегося в три погибели, запачкалась в чём-то вязком и липком, что ТэХён всеми силами пытался разглядеть.       «Почему мне так жарко?».       С катастрофической немоготой он рухнул на четвереньки, безуспешно пытаясь подняться с кучи неотсортированного мусора, и беспомощно захрипел от боли, пронизывающей его под самыми рёбрами. Свет обшарпанного фонарного столба искупался в луже крови, размеренно покидающей бледнеющее тело. ТэХён сжал пальцы на месте разодранной в клочья футболки, и, ухватившись за какую-то чугунную корягу, встал с локтей на ноги. Рядом с ним, практически на том же самом месте, начинало подгнивать бездыханное тело безобразного зверя — огромного ротвейлера — со сломанным складным ножом в массивной челюсти.       Парня колотило. По щекам, смешиваясь с дорожной пылью, катились скупые стеклянные слёзы и пачкали потрёпанную старую кожанку, с одного края грубыми лоскутами свисающей вниз к земле. На раздражающем связки выдохе ТэХён разжал пальцы и мужественно задрал футболку вверх, оголяя превратившийся в кровавое месиво обезображенный правый бок. Глядя на бесконечные рваные отверстия зубов, убийственно медленно сочащиеся бордовой жижей, ТэХён поджал губы и болезненно замычал, ударившись затылком о заплесневевшую кирпичную стену.       Спустя минуту, которая пару мгновений назад могла бы с лёгкостью стоить парню жизни, узкий сырой переулок по привычке наполнился победным сиплым смехом, смешавшимся с непотерянным чувством гордости, и тихим шарканьем, метанием от одной стены к противоположной. ТэХён покидал место оконченной битвы с высоко вздёрнутым носом и своей жалкой сохранённой жизнью подмышкой, неугомонно пляшущей под адреналином в его глазах.

…

      ЧиМин полусонно переворачивал исписанные листы в полосатом блокноте и тщетно пытался разыскать в нём всего один сотовый номер. За всё время, проведённое под пристальным взором ТэХёна, он даже ни разу не обменялся с ним номерами, и осознавать подобное ЧиМину было крайне досадно.       Нужно было бы для начала объясниться перед ним, сказать, что его так сильно беспокоит, а уже потом по-хорошему разжимать свою клешню и гордо топать к себе домой, чтобы потом вот так по-дурацки не переживать за ещё не начавшиеся отношения и не страдать из-за своей чертовски тупой и забегающей вперёд привычки рубить сгоряча.       Парень пролистал блокнот до последней страницы два раза и, горестно нахмурив брови, открыл пустой чистый лист, пытаясь подобрать слова для извинений. На бумагу как назло не ложилась ни одна строчка. По прошествии получаса у ЧиМина разболелась голова: и всё-таки трудно это — излагать искренние чувства на письме.       Тем вечером ЧиМин так и не услышал в бешенстве разрывающийся от звонков телефон. На плите кипел чайник, снаружи шумели деревья «NNN» парка, и по дорогам проезжали редкие авто, заносящие в квартиру желание умчаться от суеты вместе с ними по одинокой трассе. Добротно смазав хрустящую булку магазинным вареньем, ЧиМин откусил сразу половину и переключил телевизор на вечерний канал новостей.       — Если Вы обладаете какой-либо информацией о личности или местонахождении преступника, настоятельно просим сообщить все доступные сведения по телефону, указанному на экране…       — Очередная бесполезная болтовня, — подумал ЧиМин и переключил на другой канал.       С бутерброда на пол шмякнулась жирная ягода клубники. Парень раздосадовано заскулил и опустил щенячий взгляд на липкое пятно — на грязном линолеуме тихонько подыхал его десерт.

…

      Сидя в дождливый четверг на ненавистной паре по философии, и в который раз обкусывая деревянный раскрошившийся карандаш, в голову ЧиМина неожиданно взбрело, что сейчас с ТэХёном может быть не всё в порядке. Парень тоскливо взглянул в окно, обвёл взглядом чёрные тучи и первым выскочил из аудитории, совсем позабыв о своём рюкзаке и новом зонтике.       ЧиМин бежал по пустым улицам, боясь опоздать. В лицо хлестал холодный ливень, сильный ветер подгонял его в спину, торопил. Парень промок до последней нитки и уже дрожал от холода, но всё равно продолжал зачем-то про себя считать.       Спотыкаясь об уже знакомые ступени, запыхавшийся мальчишка оказался у самого порога квартиры ТэХёна, насчитав ровно 1812 секунд. Трусливо поджав свои «уши» и «хвост», ЧиМин надоедливо заколотил кулаком в массивную дверь одинокой берлоги хищника и зажал пальцем чёрную кнопочку звонка.       Замок щёлкнул пронёсшейся в голове обжигающей пулей, и дверь отворилась. На пороге, криво улыбаясь, из последних сил держался мертвецки бледный ТэХён. Немного погодя, он протянул к нему белёсую руку и нежно коснулся пальцами промокшей щеки. Осторожно, в свою очередь боясь спугнуть его. ЧиМин накинулся на парня с объятиями, нервно собирая между пальцами тёмную водолазку у него на спине. ТэХёну оставалось только тихонько сипеть от боли, пронзающей незатянувшиеся раны, ЧиМин так сильно давил его в своих руках, но не должен был узнать, что произошло на самом деле.       — Ты принимал свои лекарства?! — забеспокоился Пак. — Я не видел тебя два дня! Почему так сложно было позвонить хоть кому-нибудь и сказать, что на учёбу не придёшь?! С тобой всё, что угодно, могло случиться за это…       ТэХён смазано прислонился к его губам и начал убаюкивающе гладить ЧиМина по спине, мол беспокоиться не стоит, всё ерунда, пройдёт.       — Ты же сам еле на ногах стоишь… — устало прохрипел ТэХён, тычась носом в его висок. — Зачем пришёл ко мне? Оставался бы лучше дома, — он замолчал. В полной тишине, переполняющей его квартиру, был слышен лишь звук капель, скатывающихся с раскрасневшегося от всего подряд ЧиМина. — Я думал… ты хочешь избавиться от меня. Жутко переволновался… — грустно усмехнулся он, но продолжать не стал.       Отсыревшая куртка, джинсы и ботинки дружно ютились на горячей батарее, а ЧиМин, всё ещё пребывая в некотором шоке от увиденного, отогревался теплом засыпающего ТэХёна, еле слышно посапывая на его широких плечах.

…

      С каждым днём ТэХёну становилось только хуже. Из-за бесконечного жара ломило кости. Стоя в ванной, он снимал старые бинты дрожащими руками, а отвратительный запах и гной, кусками скопившийся на коже, мешали аккуратно закончить работу. ТэХёну было противно, хотелось вырвать с мясом злосчастное напоминание об «удачном» дне. Всё чаще голову посещали мысли, что было бы лучше, сдохни он в той несчастной подворотне вместе с гигантской вонючей псиной — не пришлось бы так страдать. Но он держался. Ради маленького солнышка, обогревающего потёмки его заледенелой души.       В кругах своей старой компании часто ходил маленький непримечательный слушок о некоем гении подпольной медицины. До сегодняшнего дня ТэХён даже не обращал на это внимания, он был слишком самоуверен в том, что ему вообще когда-нибудь потребуется помощь.       Вечером того же дня блондин постарался привести себя в порядок и мужественно перешагнул порог накуренного подвала под нарко-клубом в получасе езды от его дома. В помещении было темно, почти безлюдно. Этакая VIP-зона только для элиты. Действительно, сюда не пускали абы кого — в коридоре, перед самой дверью в «операционную», играли в покер четыре полупьяные громилы, которые после трёхминутного допроса с пристрастием согласились-таки пропустить покалеченного «папенькиного сыночка».       В небольшом душном кабинете ТэХён сразу заметил блестящие ножи и скальпели, дотошно начищенные и выложенные в строгом порядке на длинном столе из красного дерева. В самом углу, где было почти невозможно хоть что-то разглядеть, на обычном потрёпанном офисном кресле восседал лысый упитанный мужчина и громко чирикал простым карандашом, поминутно смахивая со стола катышки от ластика. Врач бросил на ТэХёна короткий изучающий взгляд с поднятой бровью и тут же приказал раздеваться и располагаться на длинной кушетке.       С характерным щелчком мужчина натянул на руки резиновые перчатки, достал из большого шкафа три бутылки спирта, шприц и молча принялся ставить разметки на прогнившей бочине ТэХёна.       — Проснёшься через три часа, тогда и поговорим. — Последнее, что услышал ТэХён перед тем, как провалиться в глубокую дрёму.

…

      Набравшись сил после крепкого сна, блондину очень захотелось пить. Открыв глаза, первое, что он увидел перед собой, — кувшин, полный воды, и чистый стеклянный стакан, и набросился на них, сгорая от сухой жажды.       Кабинет оставался всё таким же как, когда ТэХён впервые переступил его порог. Мужчина-врач как обычно скрипел и чиркал карандашом, сидя в том же тёмном углу, и смахивал на пол катышки от резинки. Заметив, что пациент очнулся, он жестом пригласил присесть его в кресло перед собой.       Правый бок, кажется, больше не болел и был добротно обмотан свежим бинтом, пахнущим ментолом. ТэХён натянул на себя свою футболку и сел, пребывая в туманном состоянии после анестезии.       — Назовите цену. Я найду любые деньги, — не моргнув глазом, серьёзно отчеканил ТэХён.       — Мне не нужны от тебя деньги, — тихо засмеялся врач. — Начнём с того, что и впустил я тебя не по доброте душевной. Я знаю, кто ты и чем занимаешься. В оплату за спасённую жизнь ты уберёшь для меня одного человека, так и закроем твой маленький должок. Правда ведь, Гиена?       ТэХён хотел бесшумно вздохнуть, но вместо этого громко раскашлялся, явно не понимая, откуда лысый чёрт прознал о его непримечательном хобби. Старик пихнул в его сторону заранее подготовленный конверт с бумагами и опёрся щетинистым подбородком о сложенные друг с другом руки.       — Фору даю… полгода, — добродушно улыбнулся он. — Иначе спасённую жизнь придётся возвращать.

…

      ЧиМин топтался на одном месте уже пятнадцать минут и потихоньку начинал нервничать. ТэХён сам пригласил его выпить кофе, так почему же тогда опаздывает?       Не дождавшись горе-студента у главного входа, ЧиМин удобно устроился на диванчике у большого светлого окна кофейни и, облокотившись на ладонь, продолжил скучать. Скоро в дверях тихо зазвенел колокольчик, и в проёме, скрываемый солнечными лучами, появился немного пасмурный ТэХён. Он в два шага пересёк разделяющее их расстояние и рухнул рядом с ЧиМином, крепко прижимая его к себе.       ЧиМин целый день болтал без умолку и громко хохотал из-за своих же шуток, а ТэХён лишь молча улыбался и внимательно его слушал, стараясь не упустить из его монолога ни единого слова. На закате он привёл Пака в маленький безлюдный парк на окраине города, где разрастался высокий необъятный дуб, и подарил ЧиМину настоящий, искренний поцелуй, наполненный сожалением, болью и желанием сохранить его светлую жизнь навечно.       — Спасибо, что волнуешься за меня… Пак ЧиМин.       В этот день они променяли секретное место на прохладную тень под могучим цветущим деревом, на стволе которого навсегда запечатали свои чувства ножом, и поклялись друг другу в вечной нерушимой связи, про долговременность которой ТэХён бесстыдно соврал.