IV. Искренность.
22 января 2016 г., 22:31
ЧиМин всё ещё продолжал стоять, вжавшись спиной в бетонную стену, и отчаянно пытался понять, от чего же больше голова идёт кругом. Собирая по кусочкам разлетевшиеся фрагменты его фраз, он до сих пор видел, как ТэХён срывается с места и лишает его возможности хотя бы самую малость пошевелиться. И от этого внутри что-то потихоньку начинало ломаться и пылать.
С каждым поворотом ключа в замке ЧиМин безмолвно отсчитывал для себя секунды — сколько ещё ему осталось времени, чтобы успеть проснуться и понять, что это и есть реальность?
ТэХён тенью проскользнул в тёмный коридор, оставив для ЧиМина широко распахнутую дверь. Свет в квартире так и не включился, и казалось, будто бы та чернота медленно проникала наружу и расползалась по лестничной клетке, как смертельный вирус, заманивая очередную жертву, словно бездумную марионетку, на сторону зла.
ЧиМин моргнул дважды, и глупые мысли распались на тысячу осколков следом за сверкнувшей лампочкой…
— Чего встал? — раздался подстрекающий голос у него в голове. — Примёрз тут что ли?
…он шагнул на встречу к открытой квартире, полностью отдаваясь в руки мнимого безумия. Дверь за ЧиМином бесшумно захлопнулась, проглатывая новую марионетку живьём.
Мокрый и холодный плащ ТэХёна валялся посередине коридора, но самого хозяина поблизости не было. А правильно ли вот так, без приглашения, врываться в чужой дом? Но ЧиМину, к сожалению, об этом думать было некогда. Он поднял с пола все его брошенные вещи и аккуратно положил каждую на своё, как считал парень, законное место в шкафу.
Долгое квартирное молчание нарушил грохот из ванной, чем выдал положение ТэХёна. ЧиМин сделал несколько осторожных шагов вглубь коридора и оторопело замер. Осознавал ли ТэХён, где он сейчас находится, парню понять было трудно. Когда ТэХён бросил окровавленную мыльную щётку в сторону, он повернулся, но его взгляд был каким-то пустым, потерянным и будто бы проходил сквозь ЧиМина в неизвестную глубь, заставляя последнего незаметно вздрагивать от каждой мутной капли, стекающей по рукам ТэХёна и со звоном ударяющейся о тёмный кафель в ванной.
Колени ЧиМина подкосились дважды за день, и дважды он беспомощно скатился вниз по стене. Кто этот парень? Может быть, он болен? А самое главное, что здесь вообще делает самый большой трус на планете?
— ЧиМин… — жалобно прохрипел ТэХён. Парень резко вжался лопатками в косяк и по-девчачьи захлопал ресницами, в ожидании чего-то ужасного. — Пожалуйста, дай мне лечь…
ЧиМин едва успел подхватить падающее тяжёлое тело. От внезапно навалившегося груза заломило спину, и из груди вырвался громкий вздох. Дотащив однокурсника до промятого дивана, он, наконец-то, смог облегчённо выдохнуть. Но ТэХён был весь горячий, его колотило. ЧиМин метнулся в одну сторону, в другую — нужно было срочно вызвать скорую, сделать хоть что-нибудь! Он судорожно достал из кармана своей куртки мобильник и в панике застучал дрожащим пальцем по экрану.
ТэХён умоляюще замычал, мотнул головой и схватил его за то же синюшное запястье, но на этот раз ему едва ли хватило сил на то, чтобы поднять руку. ЧиМин беспомощно сглотнул и наклонился ближе к его лицу. ТэХён на секунду открыл глаза и трясущейся рукой вытащил помятую бумажную упаковку с таблеткой. Пак отреагировал мгновенно.
Через час в квартире снова стало тихо. Шумное сопение сливалось с тиканьем настенных часов и понемногу приводило мальчиков в порядок. Когда жар ТэХёна начал спадать, ЧиМин тихонько высвободил свою руку из его захвата, решив поменять нагретое сырое полотенце на его лбу, и, крадучись, вышел в коридор. Внезапно позади раздался шум, как будто бы что-то упало, и шелест бумаги. У порога входной двери оказалась чёрная обувная коробка, а рядом разлетевшиеся старые фотографии, потрёпанные временем. ЧиМин заглянул в комнату, где лежал ТэХён, убедился, что тот ничего не слышал, и бесшумно рванул к тайнику.
На многих фотографиях лица людей были выцарапаны, а некоторые снимки вовсе смяты, видимо, в порыве гнева. На них ТэХён был ещё совсем ребёнком, таким же светловолосым, таким же высоким, таким же… странным? Он не улыбался, тот мальчик из далёкого прошлого даже не смотрел в камеру и всегда держался вдалеке. Любой, к кому бы попали эти фото, наверняка сказал бы, что ребёнка сильно обидели. Вероятно, детство ТэХёна было несчастным. Может быть, поэтому он так себя ведёт? Может быть, он просто… боится?
ЧиМин никогда не замечал его на перерывах между парами, не сталкивался с ним в коридоре или библиотеке, не встречал в чужой компании, даже в столовой случайно не задевал его плечом, но готов был со снайперской точностью сказать, что уже слышал его имя и не раз.
В груди что-то предательски защемило. Неужели его одолела жалость? Где-то в сердце закралась маленькая светлая надежда на то, что он сможет растопить ту крохотную расколотую ледышку ТэХёна, которую анатомия определяет как сердце. Парень наспех сложил все фотографии обратно в коробку и закинул её на высокий шкаф, откуда, вероятно, она упала, и отправился в ванную, чтобы ещё раз смочить полотенце.
…
Спустя чуть меньше двух дней прогулов, ТэХён, наконец, объявился в университете. Но его исчезновения, кажется, никто не заметил. — Удобно. — Подумал про себя ЧиМин, тайно провожая его взглядом с лестницы. Наблюдая ТэХёна в привычном состоянии, он почувствовал неожиданную лёгкость и впервые за два дня смог спокойно вдохнуть полной грудью. В сердце капелью отдавалась весна, окрашивая щёки в румянец, и на губах расцветала невинная улыбка — единственная искорка за долгие недели мрака. Блондин затормозил у самого порога в аудиторию с баночкой холодного кофе в руках и стрельнул взглядом-лезвием в его сторону поверх оправы прямоугольных очков. Заметив, что на него тоже смотрят, ЧиМин едва не полетел кубарем вниз и впился ногтями в деревянные перила, гадая, о чём же сейчас думает ТэХён. Внезапно в голове промелькнули размытые две минуты на лестничной клетке, в ту же секунду ЧиМин поймал его лёгкую ухмылку и сжался в плечах от подступающего смущения. — Тебе опять было страшно? — ТэХён поднялся на ту же лестницу, встав ниже на одну ступень, но всё равно был выше ЧиМина на четыре сантиметра. Тот поджал губы и сцепил руки крепко в замок, строя в голове между ними невидимую защитную стену. — Я просто упал, Пак ЧиМин. Мне, правда, было очень тяжело. Извини. Парень нервно закивал головой, пытаясь избежать зрительного контакта, но ТэХён аккуратно прихватил его за подбородок и бережно коснулся прокушенными губами его лба. И тут ЧиМин замер. Блондин искренне улыбнулся ему, похоже, впервые за долгие дни их знакомства и, не моргнув глазом, нежно примял его губы своими. На этот раз у ЧиМина вспотели ладони, и по вискам хлестнула горячая волна. Значит, и в тот раз ему тоже не приснилось? Он боялся, что ТэХён непременно услышит, как отчаянно колотится внутри его сердце, но вместо этого почувствовал биение его. Вчерашний «маньяк» оказался безумно ласковым, даже больше, чем пушистый котёнок. Наверное, ЧиМин очень ошибался, считая его жестоким эгоистом. ТэХён не спеша разорвал поцелуй, прожигая рассеянного ЧиМина интересом. Пак едва не полетел вниз и, почувствовав холодок на влажных губах, с мольбой уцепился за рукав чужого свитера. — Об этом никто не должен узнать, — блондин провёл большим пальцем по его губам, словно по привычке заметая следы своего существования, и, чуть прищурив глаза, вложил в его руки баночку с кофе. — Ты моя маленькая тайна, Пак ЧиМин. Только моя. Натянув на нос розовые очки, ЧиМин остался в одиночестве считать свои удары сердца. Он приложил ладонь к трепещущей груди. 101 удар в минуту. Точно, 101. Но трус не болен. Он пленён. Подкосившиеся от волнения колени вынудили его присесть на бетонные ступеньки. И как всё это теперь обозвать?…
Если бы ТэХён был профессиональным психологом, то отличным объектом для его исследований послужил бы именно ЧиМин — такой податливый и гибкий характер. ТэХён никогда не думал о завтрашнем дне. Своё будущее ему представлялось крайне смутно, если подобные мысли хотя бы изредка да посещали его голову. И в этот раз он позволил дать трещину своим скрижалям с правилами, от чего становилось жутко тошно. Но ещё более пугающим было осознавать лишь то, что потеряй он ЧиМина, единственную хрупкую соломинку в пропасти с дёгтем, его мерзкому существованию с той секунды не суждено будет продлиться и дня. Украдкой поставленная печать — поцелуй — должна была остановить сверхъестественное чутьё ЧиМина и его жажду растолковать всего ТэХёна, продлить больную тэхёновскую увлечённость им, дать ещё немножко времени на то, чтобы успеть почувствовать, а как это — любить? — и просто сгореть заживо. Но парень понимал, что метка не вечная и одной такой укротить трусливую марионетку не выйдет — рано или поздно он выдаст себя сам. ТэХён пошёл на колоссальный риск, приоткрыв пыльный занавес своей души, но всё ещё надеялся, что смерть заберёт его чуть раньше, чем ЧиМин разгадает его полностью. Надеялся, что метод «пряник-кнут» ему поможет, и он не успеет увидеть в глазах ЧиМина то, что убьёт его окончательно, — неподдельное, беспощадное отвращение. Но пока что всё шло гладко. Между тем, на хвост наступали экзамены, молчали радиоприёмники и красноречивые СМИ. ЧиМин ни разу не был заинтересован в новостях и, кажется, даже не подозревал о том, что по городу шастает серийный убийца. Молчал и его сотовый; студент давно забыл о смехе, сводившем когда-то его с ума через глухой динамик телефона. Сразу после занятий он отправлялся к ТэХёну и до посинения конспектировал учебную литературу, а после, не в силах более терпеть, крепко засыпал. ТэХёну безумно нравилось наблюдать за тем, как ЧиМин дышит. Как размеренно поднимается его грудь, как, изредка посвистывая, размыкаются его губы, и перебегает сверху вниз выпирающий кадык, пока он спит. Но ничто не будоражило его кровь также непомерно, как слышать, как ЧиМин начинал задыхаться, когда крепкие руки ТэХёна смыкались вокруг его шеи. Пак никогда не просыпался, и ТэХён мог вдоволь насладиться своей ненормальной любовью. Но с каждым разом жажда чужого тела становилось всё менее терпимой. Он слишком долго его созерцал. Мимолётные приставания и ласки в безлюдном углу под университетской лестницей — всё, чем они оба могли наслаждаться. Это было их тайное место, о котором никто, кроме них, не мог знать. Однако скоро ЧиМин начал замечать посинения в области шеи и то, как ТэХён на него смотрит. Между ними появилась нелепая неловкость, всего-то. Но былое чувство защищённости бесследно пропало, и однажды ЧиМину пришлось-таки расцепить их руки на перекрёстке. Перед глазами ТэХёна рассыпался чёрно-белый шум, совсем как в кино, забился в уши, и сердце пропустило два удара. Прощальный взгляд ЧиМина был полон сожаления и самую капельку страха, но этого хватило, чтобы вновь сойти с ума. ТэХён не хотел ему мстить. Не хотел пугать или наказывать. Ему лишь было необходимо услышать его голос, только и всего. Но ЧиМин не брал трубку и на сотый раз, и ТэХён не понимал, почему. В двери постучалась паника. Швырнув свой мобильник со всей дури об стену, он взревел. Руки начали трястись, как у бывалого наркомана, и бесследно исчез блеск в его глазах. Похоже, метод «пряник-кнут» начал действовать против него. Той ночью он опять сорвался. И совершил слишком много очевидных ошибок.
