Шестое чувство (Предчувствие)

      ТэХён держался ровно месяц. И к слову, выдержка его, казалось, только крепла.       Один за другим в маленькую мусорку под столом отправлялись листы миниатюрного настенного календаря; палило солнце за окном; густели песочные пляжи.       ЧиМин со звонким смехом вышагивал босиком по нагретому бордюру, иногда ворочал голову по сторонам и ловил на себе отрешённый, внимательный взгляд. В одной руке парень держал бутылку с холодной водой, в другой — свои шлёпки. А чуть позади него не спеша шёл ТэХён, обладатель того самого взгляда, и через каждые три с половиной шага ловил ЧиМина за локоть.       Какой же он всё-таки простой, думал ТэХён, видя, как ЧиМин улыбается. Неужели так мало нужно для счастья? Стаканчик мороженого и лёгкий поцелуй в щёку? До смешного просто. Но само понятие «счастья» слишком абстрактное, и для каждого оно своё.       Например, ТэХёну нравилось наблюдать за его улыбкой. Нравилось целовать его ямочки на щеках и зарываться носом в волосы. «Так почему же он не родился в хорошей семье? Почему стал таким монстром?». Ему хотелось посвятить ЧиМину всю оставшуюся жизнь, но вообще-то он не смел, руки были туго связаны.       Ровно месяц назад он нашёл под дверью предостерегающую записку. Именно в тот день, когда ТэХён испортил ЧиМина, она оказалась у него на пороге. Кто-то знал о нём, больше, чем следовало, и это жутко пугало. Он грозился рассказать его историю полиции, но до сих пор продолжал молчать. ТэХён ждал шантажа, но не знал, с какой стороны. Проще сказать, даже в послании не было и малейшего намёка.       Убийца решил осесть на дно, но лишь до поры до времени, ведь платить за свою шкуру придётся чужой. И если о нём начнут говорить, в первую очередь пострадает ЧиМин — его самая большая слабость. Тот, кто дарил ему так много любви, прося лишь сильнее любить взамен.       Был бы он счастлив, зная о том, какую болотную тварь пригрел у себя на груди? Никогда.       И поэтому ТэХён решил исчезнуть. Он боялся того, кем может стать в его глазах. Боялся, что его поймают.       Но исчезнуть не сразу, твёрдо решил он, а спустя ещё полтора месяца, когда с ними попрощается лето. К тому времени ЧиМин, должно быть, успеет пережить всё — от ярких наплывов страсти до смирения — и после не почувствует внутри ничего. Перегорит как восковая свечка, ошибочно полагал ТэХён.       Но ЧиМин наоборот разгорался день ото дня только ярче, жил спокойно в неведении и продолжал испытывать на прочность его чувства, сам того не ведая. ТэХён менялся на глазах. Своя прежняя шкура теперь казалась совершенно чуждой ему, воняла мертвечиной и выглядела со стороны обычной маской, какой до этого являлась его наигранная невинность на глазах у публики.       Он чувствовал, что в него вдохнули новую жизнь. Его любили, о нём заботились, волновались, и парень привык. За такой короткий срок внутри ТэХёна распустились цветы, он начал понимать, что — хорошо, а что — плохо, но и то, что преобразиться до конца у него никогда не получится.       Гниль не пожирала его постепенно, гнилью всегда был только он сам, а в бабочку превратиться может лишь гусеница, если, конечно, её не раздавят раньше времени.       И разве, начав однажды, остановишься? Никогда.

…

      В последнее время ЧиМин чувствовал только усталость. Иногда ему казалось, что усни он в очередной раз, больше не проснётся. ТэХён душил его своей любовью, но сам этого не понимал. «С ним явно что-то не в порядке». «Наверное, душевно болен». ЧиМин корил себя за такие ужасные догадки, но сердцем чувствовал, что так оно и есть.       ТэХён не отходил от него ни на шаг, не отпускал от себя надолго, преследовал, но это казалось ему совершенно нормальным. Разве не так делают все влюблённые парочки? Его паника перерастала в настоящее бешенство, узнай он, что ЧиМин отменил встречу или уехал по делам.       А мысли другого тяготели желанием расспросить его об обувной коробке с фотографиями. Узнать о нём побольше, поставить человека на ноги, вылечить, в конце концов, и так же оставаться рядом. Оба они попались в ловушку, один угодил в капкан под названием «Жизнь», другой — «Любовь», но часто путались и пересекались их пути.       ЧиМин дал себе слово, что разберётся с его проблемой, и решил действовать прямо сейчас. Дальше будет слишком поздно, они могут потерять друг друга навсегда. Но сделать это было крайне сложно, ЧиМин не знал, с какой стороны можно к нему подступиться. Боялся, что сломает его ещё больше. Боялся ТэХёна.       Но однажды перед сном, когда мысли переплетаются с воспоминаниями в один большой клубок, ЧиМин придумал первый в своей жизни план: сначала он вымотает ТэХёна, успокоит, потом как бы невзначай наткнётся на его коробку и попробует расспросить о прошлом; ТэХён устанет, будет засыпать и возможно сам не заметит, как проболтается. Гениальнее, чем эта, стратегий больше не было, с досадой признавался себе ЧиМин. Но делать нечего, осталось только выбрать подходящий день.

…

      Покидая полицейский участок, ЧиМин не мог и представить, что произойдёт в последующие несколько дней.       Только что он отдал свой мобильник на экспертизу — кое-кто сверху подсуетился и обратил внимание на его безумное заявление. Знающие быстро восстановят удалённый журнал вызовов и тут же вычислят таинственный номер.       ЧиМин снова скинул свои шлёпки и ступил на согретый солнцем асфальт — непередаваемое ощущение. Кажется, будто можешь почувствовать, что свободен во много больше, чем есть. Ох, как же требовалась ему эта свобода сейчас!       Когда он попал на территорию теннисного корта, что было впервые, его поразила практически глухая тишина, ведь корт был построен на улице. За границами сектора росли высокие деревья, поэтому вся площадка была в тени, здесь было прохладнее, чем снаружи. Мимо него прошла шумная компания и скрылась за высокой сеткой. Тогда-то, наконец, показался ТэХён с белой повязкой на голове (чтобы чёлка не мешала). Он окликнул его, махая ракеткой, и указал ей на одинокую скамейку.       ЧиМин двигался медленно, не прибавляя шаг. Он чувствовал себя предателем или шпионом, отчаявшейся жертвой на худой конец и больше всего опасался того, что ТэХён всё поймёт раньше времени. В рюкзаке за спиной ждали своего часа заварные пирожные с кремом, а у ТэХёна под боком литровая газировка и два стаканчика с кофе, как договаривались. ТэХён ждал его смирно, как верный пёс, терпел до последнего, но в итоге удержаться всё равно не смог. Он схватил ЧиМина за руку и резко дёрнул на себя, усаживая на свои колени, а после до боли впился в пухлые губы. Они не виделись практически четырнадцать часов — под стать смертельной пытке.       — ТэХён! — вскрикнул ЧиМин, спрыгивая с его колен. — Перестань сейчас же! Вспомни, где находишься, чёрт возьми!       Блондин виновато повесил голову, но руку отпускать не стал. Тогда ЧиМин легко погладил его по щеке и достал из рюкзака его любимые пирожные, что заставило ТэХёна тут же улыбнуться.       — Сначала перекусим, потом сыграем?       ЧиМин принял начало партии как самую важную часть его плана. Не зря в детстве он посещал секцию, гордо именуемую «Большой Теннис». Оказывается, жизнь готовила его к сегодняшнему дню с пелёнок, чего явно нельзя было сказать о ТэХёне. Он помахал ракеткой в разные стороны, пощупал её и получил предупреждающий удар по голове. «Ни в коем случае нельзя тянуть сетку!». А после череды поражений, ему пришлось взять свои слова — «ты полный ноль в спорте» — обратно.       Под конец партии ЧиМин чувствовал себя, как выжатый лимон, но на ТэХёна, кажется, не влияла даже душная погода. «Чёрт бы побрал этих сумасшедших!», грустно усмехнулся парень, пытаясь отдышаться.       — Ты слабее, — подытожил блондин и протянул ему бутыль с водой.        «Но не глупее».       Домашняя обстановка плавно перетекла в интимную, благо ТэХёну повторять дважды никогда не приходилось. ЧиМин практически не разрешал ему касаться своего тела, хотел помучить, чтобы был двойной эффект. Он в меру тёрся ягодицами о его пах, тихо постанывал в губы, чтобы ТэХёну хотелось его услышать, и томно дышал всякий раз, чувствуя его ладонь под своей рубашкой.       Где он понабрался всей этой пошлятины? Когда успел так вжиться в роль «роковой искусительницы»? Но главной ошибкой было отнюдь не это, ему нравилось. ЧиМин не мог притворяться, а, следовательно, и вить из одержимого верёвки.       На этот раз ТэХён был очень нежным, настолько обходительным, что ЧиМин просто не успевал очнуться от такого восхитительного мокрого сна и каждый раз терял голову. Кажется, его уже давно раскусили и заставили работать его же план против него самого. Даже на площадке ТэХён играл в полсилы, почти не бегал и чаще стоял на месте, начинал вспоминать Пак, и от этого на его затылке волосы вставали дыбом.       ТэХён вновь занимал доминирующую позицию, в то время как ЧиМин безропотно и беспрекословно её сдавал. Он оказался лежащим на спине и целованным ТэХёном, чутко ощущающим насколько же тот слаб. И это возбуждало обоих только сильнее.       В день своего поражения ЧиМин получил в подарок первый в своей жизни минет, неплохой, к слову, утешительный приз. Ему было слишком хорошо, чтобы о чём-то возражать. ТэХён целиком заглотил его возбуждённую головку и начал посасывать её, словно большую конфету, причмокивал и всем своим видом давал понять, что, оказывается, это чертовски вкусно. И ЧиМин ему охотно верил, ведь ему было чертовски классно — он держал своего «искусителя» за волосы и робко мычал, временами пробивая тишину внезапными вскриками и скулежом.       ТэХён крепко держал его в руках, продолжая двигаться внутри. Его спина так сильно напрягалась, что временами казалось, у него стальные мышцы. ЧиМин же был, словно пластилиновый, и в моменты просветления, когда вспоминал, что «иметь должен он, а не его», пытался понять, как успел этот чёртов телепат узнать о его самых потаённых желаниях.       Наверное, у него был особый фетиш на счёт одежды — ЧиМин оставался в своей рубашке до сих пор, которая служила скорее украшением, ведь не прикрывала по сути ничего, и даже плечи оставались оголёнными. ТэХён навис над горе-стратегом, уместив ладони у его головы, и задал динамичный темп. ЧиМин скулил вслед за шлепками, громко раздававшихся от столкновения их тел, и пальчиками обводил твердеющие вены на чужой взмокшей шее.       ТэХён очень смущал ЧиМина своей напористостью и внимательно следил за выражением его лица. «Чего он добивается?». Блондин подхватил его на руки и, прижав лопатками к спинке дивана, принялся натурально рвать его изнутри. ЧиМин громко застонал от боли, прося передышки, но долбёжка не прекращалась. ТэХён, даже не скрывая своей фирменной ухмылки, грязно целовал его в губы и давил собой всё сильнее.       Теперь страстное занятие любовью из мечтаний превратилось в наказание и унижение в реальности. Сам того не ожидая, ЧиМин заплакал. Его колени дрожали, руки тряслись, появилось ощущение, что его насилуют. ТэХён, почувствовав, что перегнул палку, остановился, но было слишком поздно. Под ЧиМином растеклась маленькая лужица крови, на животе следы от собственной спермы, а в глазах вновь вернувшийся страх.       — Прошу, остановись… мне больно… — шёптал он, тычась ладонью ТэХёну в грудь.

…

      Сквозь тонкое стекло в комнату прокрался лунный свет, на небе загорелись звёзды, но в этой комнате никто не спал. ЧиМин совсем притих и лёжа обнимал подушку, а ТэХён стерёг его покой, неслышно сопя сзади, и многократно извинялся, пока нежно гладил рукой его макушку.       План ЧиМина с треском провалился и принёс невосполнимые убытки. Впервые за долгие месяца парню было противно смотреть в глаза ТэХёну. Он мечтал о том, чтобы тот безвозвратно исчез и оставил, наконец, его в покое!       И вроде бы хотел как лучше, но получилось, как всегда. Даже хуже, чем можно было бы себе представить. ЧиМин крепко зажмурил глаза, представляя, как совсем скоро вернётся в свою квартиру, один примет тёплую ванну и заснёт на своей кровати в полном одиночестве, а когда проснётся, всё это окажется всего лишь ночным кошмаром, и он о нём попросту забудет.       Поднявшись рано утром, ЧиМин обнаружил на маленьком столике рядом с собой большую кружку чая и плошку с конфетами. Один из них уже давно не спал. Из ванной в комнату доносился плеск воды; ТэХёна поблизости не было. Пак оставил чашку не тронутой и поспешил скорее одеться. Когда он вышел в коридор, думал убраться по-тихому, какие здесь вообще могут быть объяснения после случившегося? Но, минуту погодя, парень от идеи отказался. Из-за соседней двери послышался знакомый, тихий плач.       ЧиМин приоткрыл дверь ванной, и к его горлу немедля подступил ощутимый комок. ТэХён сидел на полу и всеми силами пытался быть как можно тише, затыкал свой рот рукой, едва не рвал волосы у себя на голове и прятал лицо, упираясь лбом в колени. Если одному было больно физически, другому — невыносимо морально. И тут ЧиМин вспомнил, ради чего затеял свою жестокую «игру». ТэХён не виноват, он просто таким родился.       Краем глаза заметив его силуэт, блондин сжался в клубок ещё сильнее и двинулся спиной в глубокий угол между тумбой раковины и ванной, наверное, очень хотел спрятаться.       «Никогда бы не подумал, что буду причинять боль людям одним лишь своим присутствием», — думал ЧиМин, обнимая его за голову.        — Со мной всё будет в порядке, — бесстыдно врал он. — Успокойся, ТэХён.       ТэХён вцепился в него изо всей силы, с трудом продолжая подавлять вой.       — Проси, о чём хочешь! Я всё для тебя сделаю!.. Я хочу, чтобы ты был счастлив!.. Ты слышишь меня, Пак ЧиМин?!.. Не уходи, не бросай меня! Нам и так… — «Недолго осталось», подумал он, но промолчал. — Прости меня...       Сердечко внутри ёкнуло. ЧиМин вряд ли сможет забыть, что тот натворил, но свои чувства — никогда. Ему было очень жаль себя, ТэХёна, всю эту ситуацию и поэтому парень прослезился вслед за ним и попросил хотя бы немножко рассказать о прошлом. «Ведь терпел всё это не зря?». ТэХён сразу согласился, но нарушать своё правило «Никогда. Никому. Ничего» он даже не собирался.

…

      Они сидели друг напротив друга за кухонным столом. ЧиМин вертел в руках пустой фантик от конфеты и терпеливо ждал, когда ТэХён заговорит, а он в свою очередь старался верно подобрать слова.        — Я сжёг всех этих мразей вместе с домом, — парировал блондин, а перед глазами продолжали возникать картины прошлого. Ребёнок был обижен жизнью, попав в жестокую семью. Побои оставляли следы лишь на время, но моральные унижения твёрдо осели на молодых извилинах. Родительские «уроки» воспитали в нём чудовище. Поэтому ТэХён ненавидел свою родню и каждый день, прячась в своей комнатке, мечтал скорее умереть. Но что-то подтолкнуло его в ту ночь затеять развлеченье с отцовской зажигалкой. Расшатанная психика помогла ребёнку лишь однажды: надолго схоронив все ужасы из детства в голове, повесила на них тяжёлый амбарный замок. Он очутился под надёжным крылом дома малютки, но в день своего совершеннолетия чудовище проснулось вновь. ТэХён покидал порог своей прежней обители с пачкой уцелевших в пожаре фотографий. Тот день он запомнил навсегда. День, когда весь мир для него превратился в кучу мусора. — Шутка, — усмехнулся ТэХён после небольшой паузы. ЧиМин побледнел дважды, гадая, что же из этого было настоящей шуткой. — Родственники бросили меня у дверей детдома. Я ничего о них не помню, так что оставь эту идею, она бесполезна. Извини.       Если бы только ЧиМин знал, в чьи сети он попал той весной, всё равно выпутаться из них не смог бы. Он был покорён ТэХёном, одурманен его нетипичностью и каким-то совершенно неземным магнетизмом. Этим и подписал себе приговор.       Глупый. Столько раз твердил он сам себе, что связываться с ним опасно, но подобно безвольному продолжал играть в игру без правил.       И вот, ЧиМин желал остаться в одиночестве, но совсем позабыл, что со Вселенной шутки плохи. ТэХён не уставал твердить о том, что «скоро всё изменится», просил «любить его ещё совсем чуть-чуть», и, заснув как-то ночью в его крепких объятиях, ЧиМин проснулся от ужасно холодного сквозняка, гуляющего у него по спине.       В тёмной прихожей неслышно захлопнулась входная дверь. ТэХён ушёл от него навсегда, исчез, как и обещал, не оставив после себя и записки. ЧиМин в мгновенье ока встрепенулся, в груди колючей проволокой затянулась в узел тревога. Ему хотелось кричать ТэХёну вслед, молить остаться рядом, ведь сегодня уходить из дома было опасно.       Он не помнил, как долго и куда бежал, но ЧиМин почти догнал ТэХёна. Был всего лишь в паре метров, но путь преградил оживлённый перекрёсток, и даже «красный свет» противился его затее, пытался оградить от неминуемой беды. Но парень не замечал вокруг себя ни малейшего знака и продолжал нестись вперёд.       Ноги занесли его в неизведанную ранее глушь. ЧиМин потерял ТэХёна из виду. По левую руку от него раскинулся необъятный пустырь, по правую — заброшенная стройка. Тогда ЧиМину казалось, что он забрёл в беспросветный тупик, не знал, куда податься. Со всех сторон его обволакивала густая тишина, но после её разогнал душераздирающий крик.       «Опоздал…», — подумал Пак и, сломя голову, кинулся к недостроенному двухэтажному зданию.