Заветный подарок для Акаши Сейджуро.

Кабинет Маюзуми Чихиро был наполнен непривычным количеством чужих голосов. — Ой, я, кажется, всё веселье пропустила, можете ещё раз рассказать, как вы здесь оказались, Акаши-сан? — Момои с пылающим интересом посмотрела в красные глаза мужчины и поудобнее прижалась к смуглому плечу Дайки. — Я всё это время проторчал здесь, — Акаши-старший кивнул в сторону пустующего террариума. — Этот ублюдок превратил меня в питона из-за того, что я отказался убить уже известного вам Хаизаки. Но до этого он уже напихал в мою голову своих колдовских хреновин, из-за чего в последнее время я был сам не свой. Акаши-старший перевёл взгляд на сына, который молча сидел на диване и с непривычной для него улыбкой на лице гладил голубоволосую макушку спящего у него на коленях юноши. — Сейджуро, прости меня за все грубые слова, которые я сказал в твой адрес и адрес этого парня, а также за то, что выполнял все поручения этого психа. — Отец, это был ненастоящий ты, — гетерохромные глаза встретились с красными. — Даже несмотря на всю силу чар Маюзуми ты всё равно смог ему противостоять. Это похвально и не требует извинений. К тому же, это вышло только мне на руку. — Чтооо? — непонимающе отозвалась Момои. — Как это на руку? Что здесь вообще произошло? — Сацуки, пока ты была без сознания, здесь многое произошло, — взгляд разноцветных глаз переключился на девушку. — Как ты заметила, Тецуя вернул свой прежний облик, правда это произошло не сразу, потому что он был последней жертвой Маюзуми. То есть, почти последней. Девушка только молча хлопала длинными ресницами и переводила взгляд с Акаши на Куроко, с Куроко на отца Акаши, с отца Акаши на сидящего рядом Дайки. — Когда я произнёс заклинание, — подал голос Мидорима, который всё это время молча стоял у окна. — Первым освободился от колдовства Маюзуми твой недопёс. — Ээээй, меня Дайки зовут. Аомине Дайки, — недовольно заорал синеволосый. — Хорошо, Аомине, — сдержанно продолжил прерванный Мидорима. — Так вот, видимо, он тоже когда-то перешёл дорогу Маюзуми и за это отхватил себе презент в качестве хвоста и псиных повадок. — Ничего не помню, что было до того, как я таким стал, — фыркнул Аомине. — Только собственное имя в башке крутится. — Это уже неважно, мы точно знаем, что собачий облик — это почерк Маюзуми, а если на тебя подействовало заклинание, которое освобождает от наложенных им чар, то, разумеется, сомнений вообще никаких нет, удивляет только тот факт, что Аомине стал всё-таки человеком, а не полноценным псом, но над этим ещё нужно поломать голову, — закончив свою теорию, Мидорима лишь излюбленным жестом поправил очки и продолжил. — Второй жертвой стал Акаши Масаоми, который напрямую был задействован во всём этом, но уже также находился в оковах животного облика посредством всё того же заклинания. Момои снова посмотрела на добродушного отца Акаши и тут же получила от него утвердительный кивок. — Куроко был третьим, и поэтому сразу же после Акаши-сана принял свой истинный облик, — Мидорима посмотрел через плечо на спящего Тецую. — Правда, он слишком долго был собакой и из-за этого теперь спит, привыкая к человеческому телу и восстанавливая все утраченные силы. Наступила какая-то неловкая тишина, которую нарушил очередной вопрос от Момои. — И как так вышло? Ведь чудак Хайзаки причастен к колдовству над Тецу-куном, но, как я вижу, его здесь нет, а это значит, что нет третьего замешанного лица, что полностью противоречит условиям в той древней бумажонке, — будто в подтверждение своих слов, девушка ещё раз оглядела кабинет, и не найдя того, кто мог бы быть похожим на Хаизаки Шого, вопросительно посмотрела на всех присутствующих. — Его здесь нет, потому что он мёртв, — как-то удручённо заговорил уже Акаши-старший. — Я собственными глазами видел, как этот ненормальный Маюзуми напоил его сначала кровью убитой рыжеволосой женщины, а потом превратил в какое-то насекомое и скормил этой вечно голодной канарейке. Снова минутное затишье. — Именно поэтому у нас всё и получилось, — подвёл конечный итог уже сам Сейджуро. — Хаизаки Шого был убит в нечеловеческом теле, Маюзуми применял на нём то же самое заклинание, что и на Тецуе, следовательно, условия не нарушены. — Теперь мне всё ясненько, — как-то понуро ответила Сацуки, но тут же встрепенулась. — Хотя нет, не всё! Где тогда этот сумасшедший ублюдок Маюзуми?! — Тише, хозяйка, — Аомине заботливо усадил вскочившую на ноги Момои, тем самым унимая её пыл. — Этот чудила теперь сам побудет в собачьей шкуре примерно… До конца своей убогой жизни. После этих слов в ноги девушки уткнулось что-то влажное и холодное, от чего та вскочила уже на диван, испуганно ухватившись за синие волосы Аомине. — Что за твою мать?! Хозяйка, прекрати, это же просто теперь бестолковая псина, которая нихрена не помнит, что творила, будучи человеком! Момои, услышав слова разозлившегося Аомине, неуверенно склонила голову вперёд, рассматривая того, в ком теперь уже было очень сложно узнать неадекватного психопата по имени Маюзуми Чихиро. — А он так милее выглядит, — подметила Сацуки, рассматривая оценочным взглядом большого пушистого белого пса, который, положив такую же белоснежную мордочку на передние лапы, как-то жалобно поскуливал. — Дай-чан, кажется, я нашла тебе замену.

***

Утренние лучи солнца без особых усилий проникали через большое окно, единственным украшением которого была прозрачная однотонная тюль нежно-зелёного цвета. Куроко от нежданных солнечных гостей лишь недовольно поморщился и перевернулся на другой бок, принимая позу рогалика. Как назло у парнишки тут же зачесалось за ухом, и по привычке Тецуя решил устранить возникшую проблему с помощью задних ног. Вытащив из-под одеяла правую нижнюю конечность и потянув её к голове, Куроко тут же разочарованно вздохнул. Что-то мешало ему привычным движением почесать за ухом, и этим что-то было не что иное, как нехарактерно большое расстояние от конечности до места дискомфорта. Такая неудача сразу же заставила голубые глаза с удивлением распахнуться и ошарашенно осмотреться вокруг. Комнату он сразу же узнал, так как провёл здесь ни одну ночь, поэтому немного успокоившись, Тецуя глянул на настенные часы. — Ровно час дня, ну ничего себе я сплю, — осуждающе пробубнел себе под нос Тецуя и тут же резко замолчал, уставившись на движущиеся стрелки часов. В голове тут же выстроилась последовательная незаконченная цепочка из мыслей: во сне я не смог как обычно почесать ногой за ухом → из-за чего я проснулся → час дня → я что-то смог сказать вслух днём → значит… я… Резко вскочив с кровати, Куроко на своих двоих со скоростью торнадо вылетел из комнаты и таким же темпом, пересекая ступеньки знакомой лестницы, радостно и не своим голосом начал вопить на весь дом: — Акаши-кун!!! Акаши-кун!!! Пробегая мимо очередной двери, Тецуя со спины оказался в плену чужих рук. Повернувшись корпусом к своему захватчику и признав в нём того, кого всё это время искал, Куроко с заметным румянцем на щеках ликующе выпалил: — Акаши-кун! Я человек! Акаши благодушно смотрел на Куроко, пока тот пытался отдышаться и хоть немного поубавить свой оживлённый пыл. Когда же чужая грудная клетка стала более-менее равномерно подниматься и опускаться, а её обладатель смущённо опустил взгляд, рассматривая собственные босые ноги, то Сейджуро расслабил хват и, обняв Тецую за хрупкие плечи, искренне засмеялся. — Ну, Акаши-кун, прекрати, — нахлынувший стыд и несвойственный Сейджуро громкий смех подействовали на Тецую с отрезвляющей силой. — Я просто… — Ты просто человек, я понял, — Сейджуро ещё раз ласково обнял худое тело в синей пижаме и, нежно поцеловав в голубую макушку, направился туда, куда шёл до того, пока временный прилив жизнерадостности Тецу не встал на его пути. — Пошли на кухню, буду заново учить тебя пользоваться столовым сервизом. — Акаши-кун! — снова позвал того Куроко, неуверенно переминаясь с одной босой ноги на другую. Красноволосая макушка повернулась в сторону Куроко, открывая взору голубых глаз приятную светлую улыбку. — Что, Тецуя? — Пожалуйста, расскажи мне, как ты это сделал, — в тихом голосе послышались нотки требовательности. Улыбка даже и не думала покидать бледное благородное лицо со всеми его аристократичными чертами. — Это слишком долго, поэтому я попрошу кое-что взамен. — Всё, что угодно, Акаши-кун. — С этого дня ты будешь называть меня только по имени, — правая рука Сейджуро скрылась в заднем кармане брюк, что не могло не ускользнуть от внимательного взгляда Тецуи. — И ещё кое-что, лови. По давно выработанному рефлексу Тецуя вмиг поймал то, что кинул ему Сейджуро. Правда, ртом. — Пожалуйста, вспомни, как пользоваться не только столовым сервизом, но и этой штуковиной тоже, — снова ловя очередной приступ смеха от увиденного, Акаши, не пытаясь его скрыть, развернулся и медленно направился в сторону кухни. — Жду тебя к обеду полностью готовым, Тецуя. Куроко вытащил изо рта пойманный предмет и, оглядев его, широко улыбнулся. На бледной ладони лежала маленькая красная расчёска.