A Deep Breath

Я чувствовал это. Сладковатый запах дури, что обычно исходил от Джерарда, дыхание свободы, легкий ветер, что обдавал лицо прохладой и взъерошивал волосы. Голова слегка кружилась, а пейзаж перед глазами плыл. Я не чувствовал, что ситуация принадлежала мне, но одновременно с этим ощущал себя вольным. Противоречиво, но до жути приятно. Джерард сидел справа от меня, изумрудными глазами вглядываясь в увешанное белоснежными облаками небо и мечтательно улыбаясь. Ученики, словно кучка муравьев, копошились где-то внизу; их приглушенные голоса практически не доходили до моего слуха. Монотонный фоновый шум – все, что я слышал, однако, меня это никак не заботило: мне было хорошо. Джерард. Я любил наблюдать за ним, пока он был чем-то занят, или, например, как сейчас, плавал в своих мыслях. Тогда мне открывалась его истинная сущность. Такой беззаботный, спокойный и светлый, несмотря на то, что был одет во все черное. Я любил, когда он улыбался. У внешних уголков его глаз появлялись едва заметные морщинки, а губы обнажали ровный ряд маленьких, будто ребячьих, зубов. На первый взгляд казалось, что он улыбается абсолютно искренне, но буквально через минуту, стоило ему отвернуться, а улыбке — сползти с лица, не оставив после себя и следа, приходило осознание того, что этот очаровательный парень одурачил тебя. Его глаза оставались грустными вне зависимости от того, насколько широкой была его улыбка. Это была его особенность, и я до сумасшествия ее любил. А еще я, кажется, любил Джерарда. Не той любовью, которую обожали описывать авторы романов-бестселлеров в своих работах, она слишком простая и… приниженная. Я чувствовал нечто, что буквально разрывало меня изнутри; мне было больно и приятно одновременно и хотелось кричать об этом на каждом углу. Однако наравне с этим я также хотел сохранить свои чувства в тайне, сделать так, чтобы о них знали только я и Джерард, чтобы это было нашей маленькой тайной. Я сходил с ума оттого, насколько прекрасен был этот человек, хотел прекратить это и желал, чтобы это никогда не заканчивалось. Вот, что я чувствовал. Мое внутреннее состояние не изменилось и тогда, когда я понял, что, переехав в один город со мной, Уэй изменился. Джерард, с которым я познакомился в лагере, и Джерард, который находится рядом — два разных человека. По крайней мере, такое ощущение создавалось у меня, когда мы о чем-нибудь разговаривали на ланче или по дороге в парк аттракционов после школы. «Летний» любил строить из себя идиота, вытворять разные шалости и шутить над всеми, кого видел. Нынешний же был ему полной противоположностью. Молчаливый, серьезный, любитель пофилософствовать и поумничать. Первую неделю, или, может, даже две, я не узнавал его и пребывал в полнейшем замешательстве, а чуть позже свыкся и осознал, что этот человек будет симпатичен мне в любом своем обличии. Он просто показывал мне разные стороны своей личности, и я изнывал от желания поскорее изучить его, все его привычки, узнать его секреты и тайны. — Фрэнки, как часто ты думаешь о настоящем? — я услышал вопрос Джерарда не сразу, увлеченный размышлениями о нем же самом, но как только вдумался в его суть, пришел в замешательство. Снова. В последнее время это происходило со мной все чаще. — Разве о нем нужно думать? — задал я встречный вопрос, не совсем понимая, что Уэем имелось в виду. — Мне хватает того, что я здесь, что я существую. — Вот именно, что существуешь, — покачав головой и грустно усмехнувшись, Джерард перевел взгляд на меня. — Это и есть проблема всего человечества. Мы ходим в школу, делаем уроки, спим, поглощаем еду, трахаемся и общаемся друг с другом, но никто из нас даже не задается вопросом: «А зачем мне все это, собственно, надо?». Его ответ сбил меня с толку. Мой идиотский мозг отказывался воспринимать и обрабатывать только что услышанную информацию, и меня это жутко бесило. Я знал, что должен был что-то сказать в ответ, но ничего, кроме невнятного мычания, произнести не мог, и это заставляло чувствовать себя очень неловко. Отдаленная трель звонка на урок как-то заставила меня немного расслабиться, но напряжение вернулось буквально в следующую секунду, причем в двойном размере, когда я, подорвавшись с места, встал, но снова был утянут крепкой рукой Джерарда обратно на бетон. Я слишком глуп для него. — Уроки подождут, — сказал мне, как только я снова приземлился на свое место. — И что же ты предлагаешь? — задал я вопрос, внешне делая вид, будто бросаю вызов, но на деле принимая собственное поражение. — Я предлагаю тебе просто сесть и подумать о том, что с тобой происходит. Прямо сейчас. Вслух. Иначе как ты можешь учиться, если ты даже не знаешь, для чего тебе это надо? — Его глаза блестели, а голос был полон решительности. Создавалось впечатление, что он — учитель, а я — его первый ученик (или эксперимент, что подходит ситуации гораздо больше). — Оуу, — выдохнул я. — Я не знаю с чего начать, но… попробую, ладно. — Вслушивайся во все, что ты говоришь. Это очень важно, Фрэнки. — Хорошо. Сейчас я нахожусь на крыше школы вместе с тобой. — Нет, меня здесь нет. — Окей. На крыше школы вместе с Джерардом. Идет уже четвертая учебная неделя… — Нет, не так. Скажи мне, что ты чувствуешь. — Я закрыл глаза и прислушался к себе. — Я думаю, это страх. Да. Страх, замешательство и тихая паника. — Чего ты боишься, Фрэнк? — Голос Джерарда звучал немного ближе, чем пару минут назад, но я не открыл глаза, а, напротив, зажмурился, пропуская волну негативных эмоций через себя. — Я не знаю, что происходит, что мне нужно делать, и что меня ждет дальше. Все так тяжело… Я не могу разобраться со своей жизнью. — Вот и ответ на вопрос, который ты мне задал пару дней назад. — Его теплое дыхание коснулось моих щек, и они порозовели из-за накатившего смущения. — Расслабься, Фрэнки. — Словно по приказу (отчасти, так и было) я тяжело выдохнул и медленно открыл глаза, встречаясь взглядом с Джерардом. В зеленых глазах плескались лучи осеннего солнца и тепло, создаваемое ими. Я успокоился. — Так вот, для чего ты приехал сюда. Чтобы задавать мне странные вопросы? — Мой голос отчего-то был очень тихий и сиплый. Между нами повисла особенная атмосфера, и мне не хотелось ее нарушать. — Нет, — улыбнулся Джерард. — Я приехал, чтобы изменить твою жизнь, Фрэнки, — он придвинулся еще немного ближе и прикоснулся сухими губами к моей щеке, заставляя все внутренности сжиматься в тугой узел. Наше единение было прервано скрипом массивной двери, что вела на крышу школы. Голос рассерженного охранника заставил нас обоих вздрогнуть и испуганно посмотреть друг на друга. Джерард вскочил на ноги, хватая наши рюкзаки (мой собственный всучив мне в руки), а затем крепко взял меня за руку и, склонившись на ухом, прошептал: «Возьми глубокий вдох, Фрэнки». Через секунду мы сорвались с места, оббегая весь периметр крыши, а затем вылетая в открытую настежь дверь. Джерард бежал невероятно быстро, настолько, что я едва ли успевал следовать за ним. Его пальцы крепко сжимали мою руку своей ладони, а волосы развевались в движении. Мы сбежали вниз по лестнице и побежали по пустому коридору, оставляя после себя легкий сладкий аромат и эхом отталкивающийся от стен топот ног. Он вел меня к выходу из школы, и мне было совершенно плевать на то, что после этой выходки у меня, возможно, будут проблемы с родителями. На тот момент ключевая фраза, вертевшаяся у меня в голове, была: «Джерард поцеловал меня в щеку. Моя рука в его руке». Этого было достаточно, чтобы не думать о последствиях. После того, как мы миновали входные двери и парковочную площадку, Джерард потянул меня влево от школы, вероятно, сам не догадываясь, куда он меня ведет. Легкие щипало от недостатка кислорода, а в боку кололо настолько сильно, что я едва не сгибался пополам от этой боли. — Мне… мне нужна передышка, — просипел я Джерарду, собрав остаток всех своих сил в кучу. — Потерпи еще немного, — совершенно спокойно ответил он мне, неожиданно сворачивая в какой-то переулок и останавливаясь между двумя жилыми домами. — Тебе срочно нужно усилить свою выносливость, — заключил он, спустя минуту, тяжело дыша и жалобно смотря на полуживого меня. — До этого я не бегал настолько быстро и так много, — ответил я, сплевывая слюну на грязный асфальт, а затем переводя обвиняющий взгляд на Джерарда. — Я займусь этим, — ухмыльнулся он, кладя руку на мое плечо, — хочешь ты это, или нет.