Когда опадают лепестки ромашки...

Он подарил мне букет из 101 розы, а я не знаю, как намекнуть ему, что меня нужно брать едой. ...

Я широко улыбалась, прыгая на большом красном чемодане, забитым в основном теплыми вещами. Это был роскошный день, за окном сияло солнце, а мать, прижавшаяся к отцу и накрывшая ладонью его сердце, молча наблюдала за мной, поджав пухлые губы. Она не пыталась меня остановить. Не пыталась и сказать, что я делаю что-то слишком глупое. Когда дело касается моей мамы, то вопрос: «Ты уверена?» услышать редко можно. Мама была психологом, так что она всегда была способна дать оправдание любым моим безумствам. Такие вопросы («Ты уверена?») обычно принадлежат отцу. — Малышка, — этот тон бывшего полицейского был мне хорошо знаком. — Тебе не обязательно делать сейчас. В смысле, все бросить... Он громко ухнул. Мать, наверное, тыкнула его острым локтем в живот. — Отказаться от людей, обстановки, что тебя окружает, — продолжил он, подходя ближе и помогая мне застегнуть молнию чемодана. — Ты точно хочешь этого? Я лишь пожала плечами, перекидывая ремешок легкой дорожный сумки через голову и в последний раз сколь­зя взгля­дом по сво­ей ком­на­те. Сер­дце бо­лез­ненно сжа­лось, ког­да я по­няла, что боль­ше сю­да не вер­нусь. В ближайшие пару лет точно. Покидаю родной дом и таким способом, словно пытаюсь сбежать. Но это нужно и мне, и маме с отцом. Моя комната была последней каплей в чаше моего терпения. Все здесь пахло солнцем и уютом. Моя лента времени под потолком, мой период буйства. Я улыбнулась, разглядывая плакаты, висящие на стенах. Так и не сняла. Плакаты, закрывающие дыры в моем сердце. Это при­дума­ла ма­ма, каж­дый раз, ког­да кто-то или что-то при­чиня­ет мне боль, я ри­сую это на сте­нах и зак­ле­иваю пла­катом. Мне ста­нови­лось лег­че, хо­тя я прек­расно по­нима­ла, что боль ни­куда не уй­дет. И вре­мя не за­лечит. Вре­мя ни­чего не ле­чит, я это знаю, по­тому что до сих пор пом­ню каж­до­го, кто ког­да-ли­бо де­лал мне боль­но. Мои паль­цы кос­ну­лись кра­сиво­го ли­ца сов­ре­мен­но­го пев­ца, под этим пла­катом ви­сит фо­тог­ра­фия парня, который мне нравился и написаны обрывки острых фраз. Подумать тошно, что нашу отношения оборвала опухоль и больница. Я совру, если скажу, что ни о чем не жалею. Я жалею, довольно часто, но после того, как мне сказали, что я буду жить, смогу дышать и радоваться, я поняла, что это настоящее безумие. Мне дарована новая жизнь. Новая ее страничка. Я просто напишу еще одну историю, которая будет мне по душе. Это мой выход и ситуации, и родителям, да и другим тоже, придется это принять. — Вот и все, — с улыбкой говорю я. — Все, — соглашается отец. — Конец, — говорит спокойно мама. Я улыбаюсь, поворачивая сияющее лицо к ней. — Нет. Новое начало. Как у тебя... Мать кивает, соглашаясь, но я ее, похоже не убедила. Моя мать рассталась с моим настоящим отцом, потому что «чувс­тво­вала се­бя с ним не­нуж­ной». Кайл, отец, был са­мос­то­ятель­ным че­лове­ком, по­рой, это до­ходи­ло до край­нос­ти. И он со­вер­шенно не по­нимал, ког­да нуж­но под­держать. Кро­ме то­го, Кайл был тру­дого­ликом, ма­ма не мог­ла прос­тить ему про­пущен­ные праз­дни­ки и во­семь мо­их дней рож­де­ний. В ка­кой-то мо­мент она прос­то соб­ра­ла ве­щи и у­еха­ла, он ее не ос­та­новил. Я пло­хо по­нима­ла по­чему, но сей­час, ког­да са­ма через многое прошла, точ­но мо­гу ска­зать: иног­да про­ще от­пустить, по­тому что зна­ешь, что нич­то не бу­дет, как преж­де. — Уверена, что я буду счастлива, — я вы­дави­ла по­добие улыб­ки, те­ребя зас­тежки че­мода­на. Ухо­дить всег­да так слож­но! Но мы ведь рас­ста­ем­ся не нав­сегда. Улыб­нувшись, я спус­ти­ла че­модан с кро­вати на пол, на­пос­ле­док оки­нула взгля­дом ком­на­ту и прош­ла ми­мо ма­тери с отцом (отчимом, но ему так нравится, когда я зову его папой), про­тяги­вая че­модан брату, ко­торый тут же спус­тил его по лес­тни­це вниз, пос­та­вив воз­ле две­ри. — Несомненно, — пробормотал он себе под нос, прежде чем пройти мимо меня. Чар­ли был моим старшим братом, если быть точно. Га­лан­тный мо­лодой муж­чи­на об­ла­дал свер­ка­ющей улыб­кой и уме­ни­ем схва­тывать все на­лету, по­это­му и стал из­вес­тным в ин­дус­трии сме­ха. Когда он показал нам свою девушку, мама просто вспылила. Это было такое безрассудство с его стороны, ведь она была намного его старше. Пос­ле нес­коль­ких ис­порчен­ных ве­черов и лекций Чар­ли про эту часть его жизни, я по­няла, что это уже слиш­ком серь­ез­но. Его девушка бы­ла ме­нед­же­ром Чар­ли и бе­зум­но его обо­жала, он ее то­же. Вот так-то. У Чарли была Рейчел. У мамы был ее новый муж. В ка­кой-то мо­мент я по­чувс­тво­вала се­бя лиш­ней в этой все­пог­ло­ща­ющей люб­ви. Мама до сих пор не может себе простить, что не следила за мной так, как следует. Это напомнило ей про то, что сказал отец, когда она уходила. Честно говоря, уезжаю я так же и по той простой причине, что маме с ее мужем нужно жить отдельно от детей, что мешаются под ногами. На нас уходит слишком много времени. Брат уже давно переехал. Осталась только я. Первое время я болела и не могла ничего изменить, но сейчас... Ко­неч­но, мать не по­нима­ет мо­его ре­шения. Уве­рена, что она его да­же не при­нима­ет. — Мо­жет, ты ос­та­нешь­ся еще на не­дель­ку? — ма­ма спус­ка­ет­ся сле­дом за мной по лес­тни­це. Ее ли­цо пол­но бо­ли и пе­чали, но я прек­расно знаю, что Чар­ли и отец с лег­костью это ис­пра­вят. Я улы­ба­юсь, об­ни­мая ее за пле­чи. — Не мо­гу, ты же зна­ешь, би­леты, — вя­ло от­ве­тила я, наб­лю­дая из ок­на за тем, как Чар­ли та­щит че­модан к ма­шине и заб­ра­сыва­ет его в ба­гаж­ник, рас­ти­рая по­яс­ни­цу пос­ле это­го ла­доня­ми. Я в пос­ледний мо­мент за­мечаю ма­мин взгляд. — К то­му же, я бу­ду те­бе пи­сать и зво­нить. — Каж­дый день? — спра­шива­ет она, пе­реки­дывая че­рез мое пле­чо теп­лую коф­ту и улы­ба­ясь. — Каж­дый день, — тут же сог­ла­силась я, прек­расно по­нимая, что ина­че ме­ня не от­пустят. Ма­ма в пос­ледний раз ме­ня об­ни­ма­ет, преж­де чем под­тол­кнуть к две­ри. За­дер­жусь еще нем­но­го и не смо­гу у­ехать.

***

Я нервно теребила ключи в своей руке. Мои пальцы мелко дрожали, когда я в последний раз глянула на билет, а после и на свой маленький домик. Вот оно, место, где я надеюсь осесть. Место, где я буду жить. Я криво усмехнулась, опустив взгляд на билет, в графе, где должно было быть написано место, где приземлится мой самолет, было написано ровными буквами: «Намимори». Да, это именно тот город, в котором я хочу жить. Спокойный японский городок средних размеров, где точно не может произойти что-нибудь криминальное. Зеленый город, где переплетаются многочисленные улицы и улочки. Я испытывала дикое желание пройтись и изучить все, что мне попадется. Продавец в магазине принял меня за ненормальную, я так долго стояла возле автомата с содовой, скупая все. Когда нажимаешь на кнопку, то автомат начинает издавать звук, чем-то напоминающий мелодию. Было очень стыдно, когда позади меня собралась толпа... Кивнув себе, я открыла дверь, затащив в комнату свой чемодан. Владелец дома сказал, что он редко бывает здесь, поэтому продал мне дом. Мне показалось, что сделал он это с большой радостью, истеричный смешок, когда я подписала документы, просто дико смутил меня. В доме единственной мебелью стала кровать на втором этаже в комнате, которую я собиралась занять. С разбегу я прыгнула на нее, блаженно постанывая. С дороги все, что хотелось, это спать. Даже вещи разбирать не было желание, да и куда? Я прикрыла глаза, переворачиваясь набок. Пока ехала к дому, я заметила, что в этом районе были расположены только жилые дома и небольшие зеленые парки с детскими площадками. Водитель, правда, сказал, что где-то недалеко есть еще школа, Средная Намимори, но я так и не поняла, где она находится. Твердо решив, что завтра с самого утра я займусь обустройством дома, я прикрыла глаза. Почему мне так быстро продали дом я поняла, когда рядом прозвучал оглушающий взрыв...