Цель или жестокие игры мироздания...

ROV Мэри.

«Я продолжаю свой Путь, Я продолжаю идти, И хоть порою свернуть Хотят сомненья мои… И не дают мне заснуть Опять тревоги в ночи, Я знаю — это мой Путь, И продолжаю идти…»

      После того разговора с Викой, мне безумно хотелось всё бросить и просто уйти. Господи! Ради чего всё это? Нет, я знала ради чего, но только не слишком ли уж велика цена у всего этого, как оказывается! Наши отношения с Сашей уже на грани развала и держатся ещё пока что только благодаря моим неимоверным усилиям. Мне иногда кажется, что я совсем потеряла саму себя… Теперь и дома я что-то упорно изображаю. Когда мне хочется плакать, усердно улыбаюсь. Когда хочется побыть одной, тут же, как назло, рядом оказывается Шепс, а я настолько боюсь его потерять, что соглашаюсь на всё, что он предлагает и хочет в данный момент. А иногда, я даже подозреваю, что он чувствует всё это и… Просто пользуется. Мерзко и противно от осознания этого факта, но я не могу себе позволить сейчас отказаться и дать слабину. Меня греет только одна надежда — когда всё закончится, мы уедем куда-нибудь с ним вдвоём и всё будет, как раньше! Господи, вот только бы выдержать эти оставшиеся два с половиной месяца до окончания Битвы!       Ох, уж эта Битва… Как же легко было придумать мой тот совершенно безумный план и заставить Вику себя ненавидеть и как неимоверно жутко мне теперь смотреть в эти пылающие лютой ненавистью глаза. А ведь ещё пару дней назад я так ждала этого взгляда. Буквально утопала в манящей, соблазнительной темноте её шоколадных глаз. Да что там, реально ведь готова была всё бросить, отказаться от ВСЕХ своих целей, если б Вика тогда только заикнулась и предложила нам быть только вдвоём (ну или втроём с её маленькой дочкой). Но нет… Теперь мы соперницы, а значит, враги — окончательно и бесповоротно!       Я сперва испугалась даже, а не переиграла ли? А вдруг Райдос теперь психанёт и совсем уйдёт? Но нет. Она сильная… Чертовски сильная, как оказалось. И не только в плане магических знаний и опыта, а ещё и по своему характеру. Только зубы сжала покрепче, да стреляет в меня теперь убийственными взглядами, а так… Даже ещё лучше испытания проходить стала!       А любовь… Да кому она нахрен нужна эта любовь?! От неё люди только слабеют и перестают принадлежать самому себе, становясь безропотными куклами в руках того, кто любит чуть меньше. Как случилось это со мной два года тому назад, когда я просто перестала соображать, кто я, где я… Когда меня вдруг перестало интересовать абсолютно всё вокруг и единственное, что я видела — это только Сашкины глаза перед собой… И всё!       Н-е-е-т! Не хочу так больше. Прости меня, Вика, но я больше не хочу снова превратиться в марионетку, в глупое послушное растение. Я сейчас сама решаю, как мне быть и как жить! Так что… Всё просто замечательно! Не надо мне вообще никакой любви! К чёрту сомнения! Всё идёт так, как должно идти. И очень даже соответствует моим планам. Ну…почти…

***

Как много тех, с кем можно лечь в постель, Как мало тех, с кем хочется проснуться… И утром, расставаясь, улыбнуться, И целый день, волнуясь, ждать вестей…

      Я сказала почти потому, что…       На этой неделе были особо сложные для меня испытания. Я в буквальном смысле этого слова приползала домой чуть живая, бросая на стоянке свою ласточку и предпочитая вызывать такси. Но я с ними справилась и получила наконец свой первый в этом сезоне Белый Конверт! Что такого, спросите вы. Да в том-то и дело, что ДО этого всё было нормально. Всё так, как и должно быть. Райдос должна выиграть. Я это всё понимала и совершенно сознательно, изначально пошла на это… Да… Вот только этот чёртов конверт что-то перевернул мне в душе.       Башаров говорит поздравления, а у меня реальная паника внутри поднимается. Кое-как собрала мысли в кучку и сказала опять про свою цель, едва-едва дождавшись окончания съёмок. Прощаюсь с уходящим Серёгой Пахомовым и дрожащим воробышком возвращаюсь домой.       — О, господи! Мэри! Что случилось? — Сашка подхватывает меня в прихожей и несёт в спальню. — Солнышко, на тебе лица нет! Вы ж сегодня Гот Зал снимали или я что-то не понял?!       — Всё ты понять правильно, Саш… — сжимаюсь в его объятиях, а любимый напрягается ещё больше, поглаживая мои волосы и подрагивающую спину. — Я Конверт получила…       Шепс в шоке отстраняет меня от себя и пытается заглянуть в опущенные глаза, не находя слов от ужаса, ведь он по моей реакции решил, что… Чёрный?!       — Я Белый Конверт выиграть… — тихонько сообщаю ему новость, а мой любимый медиум в ступоре взлохмачивает себе волосы и, вновь никак не родив и пары слов, впивается в меня взглядом.       — М-Маш… А… Что тогда не так?! — спустя целую минуту искренне недоумевает он.       — Всё! — раздражённо бросаю своему суженому. — Ну как ты не понимать?! Всё, Саша, быть не так!       — Маш, да успокойся ты и объясни нормально! Чуть до инфаркта не довела, блин… — возмущается Сашка. — Надо за шампанским бежать и отмечать, а она тут едва ли не в трауре!       — Сашка, родненький, ну как ты не понять?! Я же… Мне быть так приятно, что конверт мой…       — И? — Шепс ещё выше поднимает брови. — Ну и здорово!       — Саша! Я тепъерь опъять победить хочу! — уже кричу такому бестолковому медиуму.       — Ну и хорошо! Это же замеч… — ООО… Кажется, до него доходит весь ужас положения. В одно мгновение оказавшись снова рядом, он стискивает меня в своих объятиях. — Это, наверное, и есть то, о чём Серёга говорил тебе, помнишь? Всё должно быть взаправду…       Больше нет сил сдерживаться и я позволяю себе впервые за последние три недели поплакать у него на груди, расслабляясь и как бы выплёскивая из себя всю боль и переживания вместе с потоком солёных слёз…       — Маш, не противься этому. Пусть всё идёт, как идёт. Перед финалом уж будешь выбор делать, а сейчас… Ну попробуй просто получать удовольствие от малого. Тебе надо проиграть, но кто сказал, что ты не можешь позволить себе радоваться этим Конвертам?!       Ух ты! Я уже успела позабыть, каким умным у меня бывает иногда суженый.       — Ну… Что сидишь тогда тут? — честно, с лёгким возмущением, смотрю на него.       — Ам… А что надо делать? — А Сашка за два года совместной жизни ещё так и не привык к безумно быстрой смене моего настроения.       — Как что? Шапаское хочу! — возмущённо надуваю губы и из последних сил сдерживаюсь, чтобы не засмеяться, глядя сперва на растерянную, а потом ошарашенную физиономию Шепса. — Беги давай!       Моргнув, Сашка пулей срывается с места и, накинув куртку, исчезает из квартиры, а я, прихватив с собой очередное умопомрачительное бельё отправляюсь в душ. Он прав, я не буду забивать себе голову этими мыслями и портить глупыми раздумьями целых два предстоящих месяца своей жизни. Да. Он прав — перед финалом мне придётся выбрать лишь одну из своих заветных целей, а значит, я по любому окажусь одновременно и в проигрыше и, ох, надеюсь, что и в выигрыше. А сейчас нужно ловить каждый миг и наслаждаться жизнью. Какая бы трудная она, порой, ни была…

Как много тех, с кем можно просто жить, Пить утром кофе, говорить и спорить… С кем можно ездить отдыхать на море, И, как положено — и в радости, и в горе, Быть рядом… Но при этом не любить…

***

      Съёмки продолжались. Плохой дом и куча разномастного народа со своими бедами и проблемами. Конвертик достался Вике, а меня впервые в этом сезоне кольнула обида, ведь я прошла это испытание ничуть не хуже! «Ух ты! Блин, так и до реальной драки не долго!» — хмыкнула я про себя.       Новая неделя и очередные выматывающие съёмки. Гот Зал и… Мы с Викторией разделили победу! Поворачиваюсь с улыбкой к ней и, наверное, впервые за прошедшие недели не вижу в глазах этой ненависти. Ну, правда, она не забывает напомнить о том, что мы соперницы. Всё правильно… Да… А ты хотела чего-то другого от неё после своего «шоу»?       Беру себя в руки и стараюсь не думать больше об этом. Чего сожалеть о том, что могло бы быть, если ты сама это всё и уничтожила? Глупо… Вот, именно. И я не стану этого делать. Назад пути не бывает, двигаться нужно только вперёд!       Новая неделя началась для меня весело, а именно с очередной ссоры с Сашей. С глупейшей, непонятной ссоры и самое поганое, что мы умудрились поругаться, как раз вечером перед очередными съёмками. Ни один из нас не хотел уступать и, в итоге, он ушёл ночевать к другу, а я тупо проревела полночи, а потом уснула так, что даже не услышала будильник на сотовом. Крантец, короче, полный!       Кое-как пройдя испытание, вываливаюсь на воздух и собираюсь ехать домой. Странное испытание… Эта чёртова посмертная маска… Нехорошо приносить вещи мертвецов, только разве ж оргов это когда-нибудь заботило? То череп этот припёрли, от которого я часа два потом в себя не могла прийти, теперь вот эту маску. И нормально, вроде бы, всё, а какое-то беспокойство гложет изнутри. Не могу понять и, не долго думая, набираю Сашин номер. Поговорив минут пять и попросив друг у друга прощение, сбрасываю и звоню домой в Эстонию потому, что какая-та гадость засела в груди и не даёт спокойно дышать. И мама тоже сообщает, что у них всё хорошо…       Да, что ж такое-то? Не понимаю… Я же не чувствую всех подряд. Только самых близких мне людей. Снова набираю Саше и прошу его позвонить своей семье, на что он тут же успокаивает меня, что уже это сделал и пытается выпытать из меня, что именно я чувствую. А я не знаю! Просто какая-то дикая и совершенно непонятная тревога…       Решаю успокоить свои нервы небольшим шопингом и заодно заезжаю по дороге домой в супермаркет за продуктами потому, что в холодильнике мышь повесилась, как говорит Саша. Накупив всякой всячины собираюсь приготовить что-нибудь этакое на ужин. Ну надо  же хорошенько помириться с любимым! Опускаю пакеты в багажник и, охнув, едва не сваливаюсь рядом. В глазах мгновенно темнеет. Кое-как доковыляв до водительского сидения в буквальном смысле падаю на него и прикрываю глаза, позволяя видениям выбраться наружу…       Испытание, что я уже прошла… Вике плохо. Её в буквальном смысле ломает. Такси… Шприцы, ампулы… Её квартира. Темнота за окном. Райдос делает себе укол…       В полном шоке приоткрываю рот и аж забываю, как дышать, наблюдая за картинками перед моим внутренним взором…       Конец декабря… Теперь этот чёртов набор из ампулы и шприца почти всегда в её сумочке. Вика становится дёрганной, на всех подряд срывается. Финал и Гот Зал…       Серая муть перед глазами…       Поздняя весна или начало лета… Ещё совсем яркая молодая зелень на деревьях. Районный суд Санкт-Петербурга постановил лишить Райдос Викторию Германовну родительских прав… Оставить… Райдос Варвару Васильевну на воспитание отцу…       Душераздирающий, закладывающий уши крик худенькой, будто высохшей женщины, отдалённо напоминающей нынешнюю Вику…       Блять… Встряхиваюсь и вжимаю до предела педаль газа. Твою мать, каких-то полгода всего и… Нет! Я не могу этого допустить… Никак!       Я не увидела в видениях объявления результатов голосования. Только мне сейчас совершенно не было до этого никакого дела! Зато, мне показали кое-что поважнее… Гораздо важнее, чем вся эта долбанная суета вокруг проклятой синей Руки. Мне надо успеть во что бы то ни стало! Вот, оказывается, о ком была моя чёртова тревога! А ты, Вика, выходит, по-прежнему у меня в числе самых близких людей… Как ни пытаюсь я тебя забыть, нихрена не выходит, милая моя тёмная ведьма! Господи, помоги мне! Только бы успеть!

Как мало тех, с кем хочется мечтать! Смотреть, как облака роятся в небе, Писать слова любви на первом снеге, И думать лишь об этом человеке… И счастья большего не знать и не желать!

***

      Вика уснула пока я заканчивала свой ритуал, и мне, вроде бы, и делать здесь больше нечего. Уже совсем поздняя ночь за окном — надо домой, а я…       Господи! Ну как же я не хочу уходить! Как же хочется забраться к ней под одеялко и остаться до утра…       Так. Уймись, Керро… И засунь свои идиотские фантазии куда подальше! Впрочем, обругав себя подобным образом, я всё же нашла повод задержаться здесь чуть подольше и отправилась на кухню. Заглядываю в холодильник и понимаю, что не только у меня дома в нём совершенно пусто. Хотя… О, пакет молока есть и вроде бы даже не прокис ещё. Открываю одну за другой дверцы шкафов и нахожу крупу и немного сахара. Ну, замечательно! Значит, будет тебе на завтрак каша! Это, пожалуй, единственное, что я научилась хорошо готовить, благо часто оставалась со своей сестрёнкой Элли-Марией, пока жила дома.       Так. Теперь точно всё и надо идти… Заглядываю ещё раз в комнату. Вика-Вика, ну как можно было такое удумать? Надеюсь, всё получилось — мне удалось изменить ход событий и те мои грустные видения так ими и останутся, не воплотившись в реальность!       Присаживаюсь на кровать и совсем легко касаясь, одними только кончиками пальцев, провожу по щеке беспечно дремлющей Вики. Она сладко спит, от Виктории сейчас идут мягкие, приятные волны умиротворения и покоя, а не той безумной агрессии, что буквально сшибала меня с ног последние недели.       Керро! Живо подняла свою задницу и отправилась к себе домой! Твой дом совсем в другом месте. А жаль…       Последний раз улыбнувшись на пороге и смахнув непрошенные слезинки, предательски выбравшиеся на глаза, я наконец-то заставила себя покинуть её квартиру…

Как мало тех, с кем можно помолчать, Кто понимает с полуслова, с полу взгляда, Кому не жалко год за годом отдавать, И за кого ты сможешь, как награду, Любую боль, любую казнь принять…

***

      В мрачноватом настроении я ехала домой, даже не подозревая, какой сюрприз меня там ждёт. Так хотелось прижаться к сильному Сашиному плечу и рассказать всё-всё: и про сегодняшнее испытание, и про мои видения, и про ритуал, что я провела, и про то, как же я устала и хочу, чтобы он меня просто обнял и прижал к себе крепко-крепко… Вот только всем моим этим порывам не суждено было сбыться. Квартира встретила меня звенящей тишиной. Ну как же так? Я же звонила Саше, сказала, что еду домой. Ну вот, куда его снова понесло?       Раздеваюсь и тащу тяжёлые пакеты на кухню. Приготовить ему завтрак что ли? Мог бы и позвонить, предупредить, блин. Разбираю сумки и достаю глубокую сковороду. Может пирог очередной изобразить? Задумываюсь и тянусь за кулинарной книгой, как вдруг в глазах темнеет и тяжёлая сковорода выскальзывает из дрогнувшей руки, больно шарахнув по ноге.       Твою мать! Ну, конечно, я тут же понимаю, что это… И нет! Я совсем не хочу смотреть потому, что мгновенно догадываюсь, ЧТО увижу! Почему, Саша?! Почему?       А видения безжалостны и не спрашивают моего согласия, уже возникая быстрыми картинками на внутреннем взоре…       Наша квартира… Сашка набирает какой-то номер. Снова и снова… Его руки безбожно дрожат, он явно волнуется. Идёт в спальню и падает на кровать. Прикрывает глаза… У него, походу, тоже какие-то видения… Вскакивает и снова набирает. Со злостью хватает куртку и выбегает из квартиры. Улица… Ночные фонари… Знакомая уже мне квартира той самой блондинки и спальня…       Выныриваю из этих видений и, даже не обращая внимания на катящиеся непрерывным потоком по щекам слёзы, на негнущихся ногах иду в прихожую. Вытаскиваю из сумочки мобильник и с ужасом таращусь на чёрный экран. Он звонил мне… Долго и упорно… Но, блять, что такого он увидел в своих видениях, что снова пошёл к этой сучке?! Похоже, этот сумасшедший денёк никогда не закончится. Готовить что-то мне уже совсем не хочется. Ковыляю в спальню и, всё так же заливаясь слезами, тупо проваливаюсь в сон…

***

      Разбудил меня хлопок входной двери. С трудом разлепляю веки и уже в следующую секунду вижу вваливающегося в комнату Сашку.       — ООО… — заметив меня, он с трудом, но фокусирует на мне свой взгляд. — А где… Ик… Шар-лотттка и коррсет? Ты… Ик… Как вообще встречаешь любимого, а?!       Пиздец! Или я ещё не проснулась или это какой-то театр абсурда?! Что происходит, чёрт возьми?!       — Саша… Ты быть пьян? — ошалело смотрю на Шепса. Он иногда позволял себе выпить, но чтоб напиться вот до такого состояния.       — А что? Иммею права расслабиться! Ик… Тебе штоль одной можно загулы себе устраивать? — продолжает нести какой-то бред Саша.       Вскакиваю с постели и подхожу ближе к нему.       — Саш… Почьему ты пить? Что случаться?       — Ты ещё у меня спрашиваешь? Ик… Да, моя д-девушка — шлюха и блядь! Чё? Разве не повод, а?       — Что?! — совершенно уже офигеваю от его слов. Это он меня сейчас так назвал? Он! Пришедший от любовницы?!       — Чего ты на меня вылупилась? Так и знал, нехер, было с тобой связываться, сучка! — продолжает свои мерзкие оскорбления Шепс.       — Замолчи, Саша! И… Ложиться уже спать! Ты быть пьян и не соображать совсем, что нести… — делаю ещё шаг, хочу помочь ему раздеться и уложить нахрен спать. Вот только он вырывается и грубо отталкивает меня.       — Не трожь меня, тварь… Я тебя люблю, а ты… Сучка, сколько волка…ик…не корми, всё равно в лес смотрит!       Беспомощно хлопаю глазами и пытаюсь переварить очередную народную мудрость. Какой волк? Какой лес? Господи… Ну, как же я устала! Будь проклят тот миг, когда я приняла решение участвовать в этой грёбанной передаче! Кажется, мои мозги уже сейчас вскипят нафиг! Снова делаю пару шагов к несущему пьяный бред Сашке и чуть-чуть подталкиваю его к кровати.       — ООО… А ты ненасытная блядь! Что, Райдос плохо поработала, да? Не уда… удавлетворила тебя? Я…Ик… Жалобу напишу этому…как его редактору… Главному, что плохо, блять, языком у них там владеют в п-передаче…       Ууу… Господи! Что же ты несёшь? Не слушай… Просто не слушай! Мне уже удаётся кое-как стащить с него куртку и я с тихим ужасом понимаю, что фиг-то мне удастся его раздеть. Ну  и ладно, пусть так спит. Надо только ботинки снять, а то сейчас завалится на постель прямо в обуви. Наклоняюсь и… Отлетаю к противоположной стене комнаты, приложившись спиной так, что в один миг в глазах всё поплыло от боли. Плюс ещё и затылок поцеловался с дверцей шкафа так сильно, что…       Я просто сползаю вниз и чувствую, что помимо пульсирующей головной боли, меня безбожно начинает тошнить. Ничего уже не соображаю, только вдруг ощущаю сильные Сашины руки, поднимающие меня с пола. Ну, конечно, он же случайно дёрнул ногой… Он не хотел! Сейчас попрошу его доковылять до кухни и принести мне лёд и всё пройдёт. Вот только такой родной голос произносит совсем уж дикие слова:       — Ну куда это ты полетела-то? Ик… Только я тут завёлся… А ты сбежать от меня решила, да? Нет, дорогая, от меня не с-сбежишь!       Смысл его слов, с трудом, но всё-таки начал доходить до моего сознания…       — Нет! Саша, не надо… Мне быть больно всё. Пожалуйста! — ужё почти кричу я, пытаясь достучаться до затуманенного алкоголем мозга своего любимого человека. — Сашенька, ну, пожалуйста…       Глухо и бесполезно! Прикрываю глаза так, как всё равно ни черта не вижу. Всё плывёт, качается и двоится. Не могу даже сосредоточиться на его лице… Да и, не хочу я его видеть! Пытаюсь хоть немного расслабиться, только к горлу ещё сильнее подкатывают спазмы тошноты… Стараюсь глубоко дышать, но чувствительный нос ловит мерзкий запах перегара. Отворачиваю голову и молю только об одном — чтобы всё это побыстрее закончилось!       С остервенением зверя Шепс поднимает подол платья и просто разрывает колготки и трусики. Мне уже всё равно, сил сопротивляться у меня нет и я, не желая продлевать свои собственные мучения, лишь послушно развожу ноги.       — Сука! — звонкий удар обжигает щёку, заставляя сжаться и зажмуриться. Господи, за что?! Я же даже не противлюсь тебе уже! — Что, блядь, привыкла ножки раздвигать, да? — выплёвывает Шепс своё очередное обвинение, а я в шоке распахиваю глаза. Он совсем что-ли сдурел?! — Чего уставилась, сука? Мужчина-то я у тебя первый, а сколько баб до меня было?! Райдос ведь не первая тебя трахнула! Чего смотришь? Думала, я не пойму да? Ик… Сука… Чего тебе, тварь, не хватало, а? Я же всё для тебя делал! — Замах, и новый удар обрушивается на моё лицо. — Я с-спрашиваю, чего тебе не хватало?! — я, зажмурившись и крепко стиснув зубы, уже перестала считать эти звонкие пощёчины, сыпавшиеся градом на моё лицо…       — Отвечай, шлюха! — стиснув стальной хваткой мой подбородок, он вынуждает немного приоткрыть рот. — Н-не знаю… — честно выдыхаю я, ощущая во рту солоноватый вкус своей собственной крови из разбитых вдребезги губ.       — Не знает она… А кто знает?! Может, Р-Райдосс? — Сашка перестаёт меня бить, и уже в следующую секунду я никак не могу удержаться от болезненного стона, потому что его плоть буквально разрывает меня. Зажмуриваюсь и вновь сжимаю зубы. У меня нет сейчас никакого другого выхода, только как — терпеть! Слава богу, что алкоголь сильно снижает мужской энтузиазм и буквально через минуту, правда показавшуюся мне в тот момент вечностью, он уже падает на меня и… Засыпает…       Со злостью из последних сил спихиваю «любимого» с себя и на дрожащих ногах, по   стеночке плетусь в ванную. Горячие струи не совсем, но снимают большую часть боли. Физической боли… То, что творилось у меня в душе, я даже не берусь описывать словами…

Вот так и вьётся эта канитель — Легко встречаемся, без боли расстаёмся… Все потому, что много тех, с кем можно лечь в постель… Все потому, что мало тех, с кем хочется проснуться…

      «Ты хоть понимаешь с каким же чудовищем ты живёшь, Мэри? За что он так с тобой поступил?» — вглядываясь в большое зеркало, спросила я сама себя и, прикладывая к нему ещё подрагивающую ладонь, стёрла с его глади капельки пара. И тут же прямо в этом небольшом оконце, очищенном и сверкающем под холодным искусственным освещением, замелькали картинки…       Испытание… Мои видения и то, что должно было бы случиться, не вмешайся я со своим ритуалом — эти наркотики и суд…       И тут же дальше, как по запросу в инет, всплывают в голове слова ушедшего Серёги Пахомова…       — Что тяжело тебе, девонька? Игры с мирозданием лёгкими не бывают. Пойми, Мироздание не прощает игр с ним!       Блять… Я сегодня снова влезла в эти самые игры, изменив ход событий и Судьбу Вики… Ого! Нифига себе, быстро ответочка накрыла!       Да, ну и хер! Я не жалею! И Вика и её маленькая дочка стоят этого проклятого часа моих мучений. Дело сейчас совсем не в этом…       Вытираю пальцем спёкшуюся кровь в уголке разбитых губ и понимаю, что у меня нет ответов на другие, более важные вопросы.       Ты всё ещё хочешь дойти до конца? Ты уверена в этом, Мэри? Ведь с этим вот зверем, храпящем сейчас на нашей кровати, в нашей пока ещё общей спальне у тебя была одна Мечта на двоих… Но только ТЫ одна рискнула всем, что было, решив второй раз принять участие в Битве. И что теперь? Что Мне делать теперь?       Отчаянно спрашивала я ту себя, что смотрела на меня пустыми, больными глазами из зазеркалья… Но моё отражение упорно молчало, оставляя меня один на один со всеми этими мыслями, доводящими уже едва ли не до безумия…